автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 59 страниц, 12 частей
Описание:
Юный бог Хао Фасинь, не видевший мира небожителей, заменяет для людей само солнце, благословляя погрязшую в войне страну на удачу и процветание. Но встреча с молодым воином Лань Чанши, а в последствии и дружба с бесстыдным демоном Инь Мо кардинально меняет его жизнь, вынуждая задуматься "А кому молиться богу в случае неудач?"
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
27 Нравится 1 Отзывы 16 В сборник Скачать

Часть 5. Под растущей луной

Настройки текста
Несмотря на объявление о том, что храм вновь свободен и безопасен, несмотря на значительное уменьшение количества писем с жалобами на демонов в округе, даже спустя несколько дней прихожане не спешили навещать своего бога, и лишь некоторые, особо верные граждане поднимались на ступени храма, чтобы оставить на алтаре несколько монеток и зажечь благовония. Фасинь не догадывался, что ответы на его спутанные вопросы находятся совсем рядом, в устах его верующих, если бы он только слушал их чуть чаще, а не заставлял внимать речам каменную статую. Однако едва ли Фасинь пытался приблизиться к своим прихожанам, тотчас ловил на себе взгляд, полный либо ужаса, либо осуждения. Едва ли он сумел поймать на выходе старца, которого помнит еще с малых лет, и преградив ему путь почтительно поклонился. - Шушу, не подскажете ли молодому господину Шень Гуанцзиню, отчего стены храма так пусты в эти дни? - старик усмехнулся беззубой улыбкой, поднимая взгляд на беззаботного бога. - Так ведь господин Фасинь дружбу с демонами водит нынче. А после отвернулся от юноши, чья вежливая улыбка тотчас пропала, словно заморозки сорвали первые листья с неокрепшего дерева. - Я стоял на первых ступенях этой лестницы, ведущей к самому солнцу. Еще тогда люди говорили многое, Шень Гуанцзинь. Слухи быстро распространяются в толпе, но теперь, когда умер невинный ребенок...В беспокойной воде вы не найдете своего отражения, не следует ушам молодого господина внимать морской пене. * * * Подобное наставление не давало покоя обычно беззаботному Фасиню. Еще до недавних пор ему было достаточно переписывания поэзии и вкусных угощений, чтобы наполнить свой день каким-никаким смыслом, год за годом дорогой шелк одежд радовал его глаз и душу, а наибольшей радостью была прогулка в праздник, когда верующие склоняли головы, провожая взглядом радостно приветствовавшее всех божество. Его жизнь была щедро наполнена всеми видами суеты и шума, что стихала лишь в моменты медитаций, однако в час укрепления своей энергии ци разум наполнялся роем беспокойных вопросов, нарушая поток сознания. Не столь тревожна была лунная пора, сколь беспокойно предрассветное утро. Фасинь резко поднялся ещё до прихода слуг, вскрикнув от вида тонкой фигуры в белых лохмотьях. - Иньинь! - на свое прозвище старик только приподнял седые брови, хотя по лицу Фасиня было видно, что тот явно испугался после и без того беспокойного сна. - Все в порядке. Просто демоны снов тревожат мой покой. Говоря об Иньине, тот не был простым слугой. Среди всего двора прислуги семьи Шень, он был единственным заклинателем, и, более того, старше даже самого господина Шень Ксяо. Будучи в здравом уме и светлом рассудке, он мог бы поведать даже историю государственного переворота, благодаря которому к власти пришел нынешний император, однако этой возможности он был лишён много лет назад. Хао Фасинь множество раз просил описать ему что-либо из своего прошлого, однако тот наотрез отказывался, а глава Шень Ксяо лишь закатывал глаза, что молодой бог интересуется происхождением простого слуги. Не имея возможности узнать его имя, другие слуги прозвали его Иньинем за бесшумное и незаметное пребывание с ними в одной комнате. Шень Гуанцзинь мог утверждать лишь то, что заклинатель был лишён меча, а духовные силы его были запечатаны, и хватало их только на то, чтобы поддерживать в себе жизнь. Тем не менее, Иньинь усердно обучал его грамоте в молодости и следил за усидчивостью юного бога на заклинательском пути. Хао Фасинь несколько минут пусто смотрел куда-то в окно, где ещё только восходило солнце, а после спокойным голосом заявил, обращаясь к Иньиню: - Сегодня я не явлюсь в храм. - руки слуги задрожали, однако заклинатель продолжил. - Говорят, по вине заклинаний умер ребенок. По...моей вине. Я думал, что сжёг все заклинания, однако одно-единственное…- Он прервался, вспомнив того монаха, Шеньли, что подхватил лист заклинания. - Но он монах, - рассуждал Фасинь уже вслух. - Монахи выходят в город крайне редко, и он очень беспокоился о безопасности людей. Наверняка ребенок унес заклинание сам, и теперь...оказался разорван духом. Иньинь же не слушал уже после фразы про то, что его бог нарушит привычный порядок вещей и без предупреждения посетит город. Он извлёк из кармана рваный кусочек самодельной бумаги и завернутую в ткань угольную палочку, на весу чертя иероглифы, а после передавая записку Фасиню. “Хоть вы рискуете навлечь на себя беду, я не стану для вас преградой. Ваше право увидеть ситуацию своими глазами” Шень Гуанцзинь улыбнулся, и, поднявшись с постели, подошёл к окну. Он удержал меж пальцев обрывок бумаги, и тот стал медленно тлеть, пока не рассыпался пеплом, стирая написанное. - Слуги скоро явятся, однако к тому времени меня уже тут не будет. - говорил Фасинь, пока Иньинь в спешке заплетал золотые пряди, прекрасно зная, что если господин Шень Ксяо не убьет его, узнав о побеге юного божества, то он точно обзаведётся новыми шрамами. - Я вернусь в храм, едва солнце завершит золотить небосклон. * * * Город предстал пред ним далеко не впервые, однако если раньше это был точно намеченный маршрут в тени паланкина под восхищённые возгласы, то сейчас юному богу самому пришлось стать частью толпы и идти вдоль ее течения. Тем не менее, юный бог внёс хаос в суету шумных улиц. Этот маленький, но очень густонаселённый мир работал по неписаным правилам и напоминал скорее горную реку: будучи мелководной, она, однако, заглушала все остальные звуки, и неслась стремглав, стачивая скалы на своем пути, разделялась на маленькие источники, однако неизменно знала конец своего пути. - Доброе утро, мое имя Шень Гуанцзинь, я принадлежу семье Лань-Хонсе. До меня дошла информация, что в окрестностях дух напал на ребенка, при котором обнаружили заклинание, не подскажете ли... Он обошел так достаточно простых людей, купцов, бездомных, прежде чем ему действительно указали путь. Кто-то кланялся в ноги, кто-то падал на колени в слезах радости, а кто-то презрительно отворачивался. Хао Фасинь не знал и не понимал, что заклинателей не сплошь и всюду приветствуют с великими почестями и радостью на лице: кто-то действительно убежден, что они привносят в мир равновесие, сокращая неравенство людей в сравнении с небожителями и миром демонов, кто-то убежден, что духов вовсе не существует, а заклинатели - не иначе как обманщики под рукой императора, и даже имя знатной семьи Лань-Хонсе не докажет им обратное, а некоторые даже называют их опасными и угрозой для простых людей - не было бы заклинателей, не было бы и инцидентов с духами. Более того, не все были рады и самому Шень Гуанцзиню. Естественно были верные верующие, что даже среди улицы старались осыпать его щедрыми дарами в обмен на благословение на удачу в экономической сделке, успешное возвращение мужа из плавания, и множество разных благ, а кто-то бросал разочарованный взгляд, ведь его молитвы не были услышаны. Конечно, большинство граждан были шокированы появлением их бога среди людей, вот так просто, без церемонии, сопровождая это осуждающим “куда только смотрит господин Шень Ксяо!”, восклицали они, “А если с юным Шень Гуанцзинем что-то случится?”. - Этот демон, Инь Мо, говорят он одурманил молодого бога! - Да нет же, после встречи с Инь Мо никто живым не уходит, вы знаете хоть одного человека, что его повстречал? - Своими глазами видел! - В своих снах? Сворачивая с шумных улиц спокойнее, однако, не становилось, ведь если в толпе приходилось осторожно прятать руки в рукава, то в окутанных дымом проулках молодой бог беспокойно держал меч наготове. * * * - Поймите, мы простая рабочая семья, кроме мешка риса нам нечем отплатить вам за работу,.. - убитый горем отец говорил тихо и размеренно, хотя в пустом взгляде очевидно читалось горе утраты. - С демоном уже покончено, - спокойно отвечал адепт в синих одеждах. - Как ваша жена? - Повесилась на заднем дворе нашего дома, едва увидела...то, что осталось от нашей малышки. - Соболезную вашей утрате. - обречённо произнес заклинатель, взваливая на плечо мешок. - Это Фасинь убил их! - голос мужчины сорвался, едва заклинатель развернулся. - Этот названный божок виновен в смерти моих жены и дочери! Вы, заклинатели, не посмеете закрывать глаза на это! Сколько бы я не молился, этот гнилой мальчишка не вернёт мою семью! Молниеносный скрежет металла режет уши, и отполированная до блеска поверхность клинка с выгравированным именем “Фасинь” отражает испуганный взгляд голубых глаз за спиной воина. - Школа Лань-Лу разобралась с духом, убившим вашу дочь. Этот ученик попросит учителя направить в эту местность адептов, чтобы избавиться от плохой энергетики. Демоны больше не потревожат ваш покой. - Лань Чанши переводит взгляд на отражение, а после опускает руки, резко оборачиваясь. Взгляды воина и молодого бога пересекаются, однако через мгновение адепту не остался в напоминание даже едва слышный звон украшений его небожителя. Он развернулся к мужчине, все ещё слепо сыпавшему угрозы в адрес Шень Гуанцзиня, всех семи заклинательских школ, тогда как в глазах его уже потух огонь борьбы за жизнь, ведь в шаге от лезвия меча мужчина даже не отшатнулся в страхе. На следующий день, когда прибудут молодые заклинатели Лань-Лу, его найдут умершим по неизвестной причине, без следа ранения или болезни. “Моя, все моя вина!” - Хао Фасинь потеряно бежал к площади, ведь давным-давно меж извилистых улочек потерял тропу, ведущую в храм, когда статуя вдали уже начинала алеть пред закатными лучами. Все, чего он хотел, это доказать людям, главе Шень Ксяо, самому себе, что способен защитить всех от демонической угрозы, избавившись от городской легенды. Молодому богу следовало лишь уничтожить Инь Мо, и люди бы поняли, что бог действительно внимал их молитвам, не остался безучастен к их горю, однако вновь и вновь разочаровывал их, оставаясь неподвижной золотой статуей с протянутыми руками, оставаясь глух к молитвам, как и все остальные боги. - Мои посевы иссохли под палящим солнцем, хотя я каждый день жертвовал храму последние пожитки! Молодой Шень Гуанцзинь и не заметил, как вернулся на площадь, где первые вечерние огни освещали беспокойные лица людей. - Что твои посевы, все мое дело катится по наклонной, неужто Шень Тайянь не может благословить меня на успешную сделку? Хао Фасинь уже не шел так уверенно, как прежде, а опустив голову пониже старался слиться с толпой, хоть шелк золотых одежд обращал на него взгляды прохожих. - Шень Тайянь, о золотой бог! - Горюющая женщина подлетела к нему внезапно, попытавшись в порыве печали схватить молодое божество за руки, и Фасинь едва ли успел рефлекторно спрятать их в складки рукавов. - Я молилась вам год, не о себе, а о моем супруге, просила лишь получить весточку от него, и вчера...вчера его корабль разбился о скалы в шторм. Где же ваша удача? Где счастье и на суше, и в морских просторах? - Фасинь испуганно попятился от нее и замотал головой, будто стараясь отгородиться от причастности к смерти невинного человека. Шень Гуанцзиню и самому требовалась удача в исполнении молитв, ведь, по правде говоря, он был настолько же не властен над жизнями своих верующих, насколько был отчужден от своей собственной жизни. - Да-дзе, прошу прощения, однако даже бог удачи не властвует над хаосом моря, это...не по моей части. - Смерть ребенка от заклинания, что приманивает демонов тоже не по вашей части, господин Шень Гуанцзинь? - смело выкрикнула другая женщина, пряча за спиной своего сына. - Или, может, вы и не бог никакой вовсе? - послышалось за спиной от торговца рыбой. Хао Фасинь отступал от взглядов толпы, намереваясь скрыться от сотен глаз. Количество недовольных все возрастало. Ему казалось, что толпа превращается в гигантского удава, что медленно обвивает жертву, пока не переломает загнанному в ловушку кролику кости, пока кролик сам не превратится в подобие удава. - Каждая ступень храма возложена простыми людьми, и после всех этих лет вы держите нас за дураков? - Заклинатели совсем не справляются с угрозой духов, а золотой бог лишь нежится под солнцем сложа руки! - поддерживали запал толпы возгласы торговцев на площади. - Побойтесь своих слов, ведь...вы стоите пред Шень Гуанцзинем, и пред всем небесным царством! - подал голос Фасинь, не в силах перекричать толпу, и голос юноши был утерян среди недовольного народа. Круг все сужался, казалось, что едва горожане протянут руку, и смогут дотронуться до неприкосновенного бога. Шум толпы был подобен наводнению, безжалостному и неустанному, воде, что покрывала собою поля, города, разрушая все на своем пути, не привнося ничего и не стремясь никуда. А их голоса стали напоминать базарную ругань стариков, не поделивших глиняный чайник, призывающих всех в округе разрешить их спор. Но этим глиняным чайником стал совсем юный бог, чей тихий голос потерялся в сплошных обвинениях. Толпа становилась больше собирая вокруг зевак, которые не спешили вступать в защиту своего бога, а лишь наблюдали за происходящей какофонией звуков. Но один из них воскликнул громче других, привлекая внимание коротким: - Воришка! - Слово прозвучало в подобие заклинанию, после которого зеваки застучали по своим бокам, в поисках мешочков с монетами. Столица славилась богатством её жителей, но также и количеством бродяжек с регионов, что стирая ноги шли в столицу в целях воровства. - Нет их! - Поочередно воскликнули в толпе, поднимая ещё большую панику, наконец принимаясь искать того самого воришку, который успел сорвать с десяток денежных мешков. Один из мужчин, чьё ханьфу украшалось фиолетовыми нитями шелка вцепился и в свой увесистый мешочек, однако его круглые пальцы переплелись с тонкими руками попавшегося юноши. - Я поймал вора, без помощи бесполезных заклинателей и молитв. - Мужчина грубо сдергивает с головы мальчишки капюшон, и серебро клинка отражает серость глаз нахмуренного юноши. Оружие резким выпадом полетело в голову мужчины, разрезая его незатейливую прическу, дальше пролетев в толпу, замирая лишь в нескольких сантиметрах от сердца юного бога, что успел остановить его своей энергией. Мальчишка зарычал, хватая ткань на своей груди, резко срывая плащ и поднимая в воздух с десяток амулетов. - Хватайте его! - Несколько мужчин навалились на стремящегося к богу юношу, придавив того сапогами к земле. Однако строптивость беснующего вора напугала зевак, вынуждая отступить назад. - Пустите меня, и вы ощутите чистоту истинных неудач! Каждый из вас погрязнет в... Д-демоны придут и своим нефритовым... - Ор возмущённой толпы заглушил глухие удары по замолкшему юноше. Хао Фасинь узнал глупого воришку. Разве можно забыть то фиолетовое платье на его демоническом знакомом? Эти черные волосы и серые глаза, сейчас источающие только злость. Инь Мо старательно пинал схвативших его мужчин, подминая под собой собранные мешочки с добром и упавшие амулеты. Подняв один из таких, лицо юного бога потеряло персиковые краски. - Как ты посмел?! - Раннее мягкий голос прозвучал так, словно скользящее по камню лезвие меча. Верующие коллективно замолкли, наблюдая за борьбой двух направленных друг на друга взглядов. - Посмел что? Неужели бог солнца пошлёт на меня тысячу неудач? Я заслужил их больше чем хающие вас верующие? - Былая смелость сопровождающая всеобщее возмущение куда-то испарилась, сейчас проникая страхом в сердца нынешних торговцев. - Господин Шень Гуанцзинь бережет тех, кто жертвует храму больше десяти тысяч благовоний. И уж точно не вора и убийцу! - Исписанные заклинания с призывом демонов пошли по рукам, ужасая каждого. Неужели смерть маленькой девочки произошла от рук озлобившегося бедняка? Конечно, ведь императору на руку нищета, что убивает друг друга сама. - Что здесь происходит? - Прибывшие на мечах заклинатели, красная одежда которых принадлежала Лань-Хонсе, нахмуренно оглядывались на зевак, многие из которых предпочли поспешно уйти. - Чао Чен, любовь моя! - сидящий на земле демон протянул руки к мужчине, чей взгляд потемнел пуще прежнего. - Кто бы сомневался, что это снова ты. Я предупреждал, что это твой п… - Взгляд замер на золотом боге, чей взгляд опустился в землю, казалось превращаясь в одну из своих золотых статуй. - На колени, живо! - Его голос прозвучал настолько сильно, что вздрогнул сам бог, пробуждаясь словно ото сна. Испуганные купцы последовали заклинателям, сложив руки в глубоком поклоне, падая на колени. - Будьте милостивы, Господин Хао Фасинь. И прошу проследуйте с нами в храм. Мы, как верные ученики Шень Ксяо, обеспечим вам полную безопасность. - Только после короткого кивка их бога мужчина поднялся с колен, на повышенном тоне приказывая своим адептам позвать и привезти извозчиков самого дорогого паланкина. - А вы все понесёте наказание, покуда не вымолите прощение у Господина Шень Гуанцзиня. - Чао Чен дёрнул за руку хихикающего демона, который не сопротивляясь прильнул к груди мужчины, запрыгивая на лезвие его меча, ноя о том, что Чао Чен держит его недостаточно крепко. *** “- Господин Шень Ксяо, - обратился однажды Хао Фасинь, и глава школы отвлекся от заполнения бумаг. - Да, Шень Гуанцзинь? - Отчего вы считаете, что я божество? - тихо поинтересовался юноша, и на лице его наставника появилось очевидное раздражение. - Оттого, что солнце каждое утро восходит вновь и вновь. И даже если вечером предыдущего дня оно угаснет за линией горизонта, к утру взойдет неизменно. - Не совсем понимаю вас, шицзунь. - Еще тише продолжал молодой бог. - Хао Фасиню следовало бы больше времени проводить за священными писаниями, чтобы найти ответы на свои вопросы. - Отрезал Шень Ксяо, и ответный голос юноши стих вовсе.” *** - Абсолютно бездарно. - печально усмехнулся Фасинь, сидя на ступенях храма. Он внимательно рассматривал заклинания, написанные на самой дешёвой бумаги почерком человека, что впервые взял в руки кисть. Это заклинание не просто не могло приманить ни одного демона, а скорее даже отпугнуло бы его неумелым письмом. Он нервно смял бумагу, не в силах перестать думать о том, что беспокоится за Инь Мо. Того самого, которого должен был рассеять, как сгусток дурной энергии ещё несколько дней назад, когда представилась такая возможность. И даже несмотря на это демон защитил чистоту его имени, рискнув своей жизнью. - Эй, вообще-то я старался. - Фасинь подскочил с места, призывая в руку меч, однако схватился другой рукой, с непривычки со звоном уронив оружие на ступени. Он покраснел от собственной неумелости, тут же скрывая меч, будто всей этой сцены только что не было, и наконец повернулся к источнику голоса. Неудивительно. Инь Мо улыбнулся и без приглашения присел рядом, до минимума сокращая расстояние между ними, отчего юноша спрятал руки в складках ткани рукавов. - Ты ведь невинен. - Конечно нет. Но ребенка я не убивал. - демон смеется, - Первый раз в городе? Шень Гуанцзинь обреченно кивает, накрывая лицо руками. -Толпа беспощадна. Она не рада ни богу, ни демону. - заключает Инь Мо, переводя взгляд с солнца на тонкий бледный серп предрассветной луны.

Повисла луна на рассвете в пространстве пустом. И россыпь росы засверкала под лунным лучом...

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты