Hold my hand

Заиграла медленная музыка, и Курт направил руку Блейна себе за спину, в верном положении зафиксировав её на своей талии. ― Обхвати, как я тебе показывал, ― попросил Хаммел и почувствовал, как чужая ладонь легла увереннее и надавила сильнее. Курт улыбнулся парню напротив, сжал его левую руку в своей и уже собирался сделать вступительный шаг, как музыка резко оборвалась пятый раз за это время. Все ребята, присутствующие в зале, обернулись на пару Рейчел и Финна. Девушка что-то тихо причитала, наклонившись для того, чтобы застегнуть туфель, на который только что наступил её неуклюжий партнёр. А Финн лишь растеряно пытался понять, может он чем-то помочь или нет. И, получив жёсткий отказ с просьбой не мешать от подруги, стоял, не зная, куда себя деть, до тех пор, пока Рейчел не оправилась. ― Полагаю, мы можем продолжить? ― утомлённым голосом спросила хореограф, и Берри кивнула. Тогда все пары снова заняли свои позиции и приготовились. Через несколько долгих секунд музыка в который раз заполнила помещение хоровой комнаты, и ребята вступили в медленный танец с правой ноги. Это было их второе занятие на этой неделе. Все чему-то научились с прошлого раза, но только не Финн, который всё ещё двигался, как какой-нибудь пингвин на ледовом катке. Всё это было затеяно только с единственной целью ― поставить красивый номер на выпускном. Нет, это не было их выпускным в прямом смысле этого слова. Просто ребята из хора поддержали идею сделать красивый номер для выпускников этого года. Для этого им понадобилось разучить все тонкости настоящего вальса, чтобы не ударить в грязь лицом перед всей школой. Мистер Шустер пригласил профессионального хореографа и отвёл им специальные часы для тренировок. Впрочем, кажется, научиться этому было не так сложно. По крайней мере, у Курта танцевать получалось совсем неплохо. ― Теперь левую ногу! Блейн, что… Блейн! ― Прости, ― на лице Андерсона засветилась извиняющаяся полуулыбка, и Курту оставалось только вздохнуть, посмотрев на свой теперь пыльный ботинок. ― Только не останавливайся. ― Как скажешь, ― Блейн опустил голову вниз, чтобы запомнить движения партнёра, но Хаммел заставил его посмотреть в глаза, приподняв за подбородок. ― Это не профессионально, ― пояснил парень, и они продолжили. Андерсон судорожно перебирал в уме все стойки и позы, которые они изучали, когда хореограф громогласно командовала сменить ритм движений и перейти к следующей части. Он знал, как это важно для Курта. Он знал, как Курту хотелось в глазах всей аудитории выглядеть лучше. И Блейну никак нельзя было его подвести. Хаммел просто парил, и ему нравилось это воздушное, почти невесомое состояние, когда растворяешься в танце и в своём партнёре. Он действительно наслаждался тем, как легко Блейн вёл его по залу, крепко сжимая его пальцы в своей ладони, бережно обхватывая его талию и прижимая ближе к себе в те моменты, когда требовался пируэт или резкий поворот. Курт одобрительно улыбался, и Блейн чувствовал облегчение. Он делал всё правильно, это не могло не радовать. То, что они сейчас стояли в паре, было полностью заслугой Хаммела. Если бы не его упорство и настойчивость, ничего бы не вышло. С самого начала было решено, что в парах будут стоять только девочки и мальчики, но Курта такой расклад не устроил, хотя Блейн и готов был смириться. Андерсон с восхищением наблюдал за тем, как его друг отстаивал их право находиться в паре. Пусть они не встречались, пусть между ними не было романтических отношений, но они ведь хотели танцевать вместе. Они собирались сделать это ещё с того момента, как только узнали о предстоящем номере. Так почему они должны отказываться? И Курт не собирался. Он буквально отвоевал эту возможность, начиная с мистера Шустера, зануды―хореографа и заканчивая директором Фиггинсом. Ему можно было позавидовать в этом плане, добиваться всего самому. Ведь это было несправедливо, потому что другие ребята сами выбирали с кем им быть в паре. Конечно, Блейн принимал в этом участие. Поддерживал, ходил с ним из кабинета в кабинет, добиваясь их общей цели. И вот, свершилось! Андерсон попытался сделать очередной поворот, но оступился так, что Хаммелу пришлось отклониться назад, чтобы поймать его, не давая упасть. Блейн выпрямился и снова виновато улыбнулся. ― Эта часть танца мне никогда не удастся, ― пожаловался парень, возвращаясь к занятию. ― Не говори так. У нас ещё много времени, и ты всё сможешь, ― Курт возобновил их синхронные движения, помогая партнёру попасть в такт музыки, ― А если сомневаешься в своих способностях, то советую посмотреть на Финна. Блейн глянул в другой конец зала, где Рейчел пыталась заставить Финна двигаться плавно, а тот только закатывал глаза, борясь с желанием всё бросить, и рассмеялся, уткнувшись в плечо Хаммела. ― Теперь не всё так плохо, правда? ― Ты прав, но, чтобы добиться хороших результатов, нам мало сравнивать себя с их парой. ― Я бы посоветовал каждому сравнивать себя с нами. Тогда бы толку от них было больше. Курт усмехнулся на улыбку парня, и, спустя ещё несколько тактов, они закончили.

* * *

Блейн подружился с Куртом с их первой встречи в хоровой. Тогда Андерсон только перевёлся в МакКинли. У него ещё не было друзей, приятелей или даже просто знакомых. Он надеялся обзавестись ими, занявшись тем, что ему действительно нравилось. А именно ― записавшись в хор. Так и случилось. Хаммел сразу привлёк его внимание. Он был… особенным. Невероятно притягательными были его манеры, не свойственные Блейну, но так его привлекающие. К счастью, Курт тоже обратил на него внимание. А дальше, как и случается, они стали проводить время вместе. Хаммел выбирал Андерсона для своих дуэтов, а тот ставил его в партнёры для совместного выполнения контрольных работ. Так и завязалось. Прошло уже два года с их первой встречи, а их дружба только укрепилась, пройдя через обиды, ссоры и радости примирения. Дружба занимала всё пространство между ними так, что совсем не оставалось места для других чувств. Более сильных. Тех самых чувств, которые Блейн стал замечать за собой. Поначалу ему было стыдно за то, что он испытывал к своему другу. Это было что-то похожее на предательство. Ведь Курт никогда не давал намёков на то, что между ними могло быть что-то кроме дружеских отношений. И Андерсон очень надеялся, что тот не замечал его влюблённых взглядов и иногда сбивающейся речи. Возможно, Хаммел и, правда, не замечал этого, либо очень убедительно делал вид, что не видел то, что происходило прямо перед его носом. Ведь даже Сэм однажды подошёл к Блейну с обезоруживающим вопросом: ― Ты что-то чувствуешь к Курту? И опровергать его тщательные наблюдения не имело смысла, поэтому Блейн сознался. А потом идея посвятить Сэма в его страшную тайну обрела новый поворот. Кстати, весьма положительный. Потому что теперь своим влюблённым состоянием можно было с кем-то поделиться, а не прятаться от самого себя, накрываясь с головой одеялом. Сэм не понимал одного, почему Блейн до сих пор не признался в этом самому Курту? Блондин считал, что это нечестно по отношению к нему, но Андерсон не поддавался. Он не мог объяснить свою трусость даже самому себе. Этот страх перед Хаммелом буквально заставлял его трепетать, и он отступал. Каждый раз, собираясь с новыми силами. Но тут Курт смотрит на него вопросительно-выжидательно-с какой-то надеждой, и Блейн снова делает шаг назад. Это непросто. Сказать об этом парню, который стал тебе первым близким человеком здесь. Который так дорожил их дружбой, который так за неё боролся. Андерсон не мог так поступить. Поэтому утекло столько времени, прежде чем он осознал, что так больше не могло продолжаться. Они взрослели, и с каждым годом Курт преображался. Блейна всегда удивляло то, как ему это удавалось. Потому что, в конце концов, ему нельзя было превращаться в это прекрасное существо, каким он был теперь. Это просто несправедливо. Все запреты и все кодексы чести Блейна давали трещины. Он всё чаще делился с Сэмом своими переживаниями по этому поводу, а тот всё настойчивее советовал другу перестать скрываться. И Андерсон, наконец-то, задумался об этом серьёзнее. Конечно, он мог бы попросить Рейчел узнать о том, что думает об этом Курт, чтобы в случае чего сразу… отступить? Нет, вряд ли это возможно, потому что Блейн был настроен решительно. ― Я решился, ― проинформировал Андерсон, присаживаясь за парту рядом с Эвансом. Тот растеряно огляделся, явно не понимая, как парню удалось войти в класс посреди занятия, не наделав шума. Но потом, видимо, решил не обращать на это столько внимания. ― Это то, о чём я думаю? ― Надеюсь, ― Блейн потёр вспотевшие от волнения ладони и достал тетрадь. ― Мне стоило приобрести помпоны для поддержки в такой момент? ― Нет. Мне не нужно много внимания. ― И как ты собираешься это преподнести? Куда делись твои страхи? Блейн взял ручку и присоединился к одноклассникам, открывая учебник и начиная выполнять сорок восьмое задание. ― Никуда не делись. Я по-прежнему очень волнуюсь, ― признался парень и боковым зрением заметил покосившегося на него Сэма. ― Считаешь это хорошим знаком? Я думаю, если ты не уверен… ― Уверен, ― Блейн поднял на него взгляд, ― Когда, если не сейчас? ― Не знаю. Вряд ли Курт куда-то денется в ближайшее время. ― Ох, Сэм, ты видел его? Он невозможно прекрасен, и я боюсь следующего года, поэтому мне нужно это сейчас. Андерсон снова обратился к тетради, а Эванс в непонимании свёл брови. ― А что в следующем году? ― Курт станет ещё прекраснее, и тогда вряд ли у меня что-то получится. ― Ясно, ― Сэм заулыбался, возвращаясь к решениям. ― К тому же, наши школьные годы не могут длиться вечно. Однажды он соберётся в Нью-Йорк, а вдруг я не смогу последовать за ним? ― Ты прав-прав. Действуй сейчас или никогда, ― кажется, Сэм попытался кого-то спародировать, изменив свой голос на более грубый, но Блейн его не понял, всё равно глупо улыбнувшись. ― Но не сегодня. Это случится завтра. Мне нужно попросить его о встрече. ― Купи цветы. ― Цветы? ― парень задумался, прикусив кончик ручки, ― Наверное, я разберусь. Блейн хотел снова опустить взгляд на предложения на белых листочках, но задержал его на Курте, который сидел на соседнем ряду. Он был так хорош в своём старании написать всё идеально правильно. Его черты лица выделялись отчётливее при свете, скрывшегося за облаками солнца. Пушистые ресницы бросали длинные тени на порозовевшие щёки, а губы были напряжённо приоткрыты и так соблазнительно влажно переливались, что Блейн больше не мог выносить этой пытки. Он отвернулся, мечтая и одновременно жутко боясь наступления завтра.

* * *

На следующий день Блейн с самого утра был на взводе. Вся ночь ушла на то, чтобы продумать каждое слово, каждое движение, каждую деталь одежды и, вообще, каждую мелочь, которая хоть как-то смогла бы повлиять на результат их свидания. Свидания! Боже мой, свидания! Блейн так долго мечтал назвать их встречу свиданием, что от одной такой мысли у него сворачивался желудок. Конечно, не спать всю ночь перед таким важным событием было не самым умным решением, но Андерсон просто не мог заставить себя сомкнуть глаз. В его голове сценарий их разговора заканчивался хорошо, плохо и очень хорошо несколько тысяч раз. А ещё после каждого провального представления, Блейн быстро представлял то, как всё исправить. Так что, можно было сказать, что он готов. Осталось только одно ― перестать дёргаться и придать себе напускной уверенности. Курту это нравится. В школе Блейн встретился с Сэмом, в последний раз получив благословение на свои опрометчивые действия, и только потом поспешил найти Курта. В дверях кабинета он заметил Рейчел, которая точно должна знать. ― Боже мой, Рейчел! ― Андерсон не заметил, как буквально налетел на девушку, чувствуя поселившуюся внутри нервозность, ― Мне нужен Курт. Блейн попытался заглянуть в класс, но Берри решительно развернула его в сторону. ― Курта там нет. Насколько я знаю, он понадобился не только тебе, но и мистеру Шу. ― Значит, в хоровой? ― Попробуй. И Блейн… ― крикнула Рейчел уже вдогонку, парень остановился, ― С тобой всё в порядке? ― Да. Конечно, да. Андерсон направился по коридору, отмеряя шагами квадратики двухцветной плитки под ногами. Ему определённо нужно было успокоиться, потому что даже Берри заметила его напряжение. А Курт-то тем более это уловит. Блейн сосчитал до десяти, как обычно советуется в учебниках по психологии, и свернул за угол. Парень не успел пройти и трёх шагов, как дверь хорового класса приоткрылась, и оттуда вышел Курт. Лицо Хаммела озарила улыбка, как только он заметил Блейна на том конце коридора. Они прошли друг другу навстречу и сошлись, пройдя одинаковое количество метров. Курт не переставал улыбаться, в то время как улыбка Андерсона была более чем неуверенной. ― Что-то случилось? ― Ты думаешь? ― переспросил Блейн, и Курт усмехнулся. ― Просто выглядишь каким-то загадочным. ― Ничего подобного. Только хотел спросить… ― Я слушаю, ― Курт прошёл вперёд, а Блейн засеменил следом, теряясь в словах и предложениях, разом навалившихся на него, как будто делая ему одолжение. Но на самом деле, это никак не помогало. ― Мы можем… мы могли бы… ― Оу-оу, я знаю! ― Хаммел резко обернулся, поэтому Андерсон еле удержался на ногах, чтобы в него не врезаться, ― Хочешь заняться домашним заданием? ― Точно, ― выдохнул парень и тут же пожалел. ― Не расстраивайся. Я понимаю, что тебе сложно даётся география, но мы ведь всегда есть друг у друга, правда? ― Курт нежно погладил Блейна по плечу, ― К тому же, ты всегда помогаешь мне с геометрией. ― Конечно, ― Андерсон снова заспешил за удаляющимся Хаммелом, ― Значит, я приду в шесть? ― Я буду ждать, а сейчас прости. Мне нужно найти Рейчел и сообщить ей о дополнительных занятиях для её талантливого партнёра. Блейн кивнул, а Курт сделал жест рукой в виде телефона, таким образом, обещая перезвонить, и скрылся за поворотом. Какое досадное разочарование. Всего-то нужно было настоять на своём, но как всегда проще было сдаться и согласиться с условиями. Сэм бы точно закатил глаза и рухнул об стол головой, изображая какую-нибудь очередную непонятную пародию, узнав о произошедшем. Блейн и сам был не рад такому повороту, но дело сделано. В любом случае, у него ещё есть шанс не оплошать в самом главном. Убедив себя в том, что абсолютно неважно, где будут произнесены слова признания, Блейн заметно расслабился. Курт будет ценить не пышность и не размах, а только искренность. От Андерсона потребуется только мужество и настойчивость. Эти качества в нём отлично сочетались, поэтому проблем быть не должно. Хотя оставалось не учтённым лишь одно ― поведение Курта, реакция Курта, мысли Курта. Стоп. Эти показатели в любом случае не смогут быть учтены, поэтому не стоило тратить время на предположения. Блейн просто должен сказать то, что собирался сказать на протяжении долгого времени. И он скажет независимо от того, что на это ответит Курт. ― Пусть бы это были слова взаимности, ― полушёпотом произнёс Блейн самому себе, рассматривая предоставленный ему выбор букетов. ― Вы что-то сказали? ― из-за стойки раздался звонкий женский голос продавщицы, но Андерсон только отрицательно помотал головой, снова углубившись в своё занятие. Красные розы, как же это всё банально и скучно. Может быть, полевые цветы? Курт любит яркие краски, а этот маленький букет так и пестрил всеми цветами радуги. Или тюльпаны? Каких-нибудь нежных оттенков. Таких же нежных, как кожа Курта. Как его губы, руки, пальцы. Господи, это очень сложно. Они с Хаммелом никогда не разговаривали по поводу любимых цветов, и теперь это казалось великим упущением. Блейн остановил свой выбор на скромном букете из нескольких пышных хризантем, но, сунув руку в карман за бумажником, обнаружил, что забыл его дома. ― О, чёрт. Простите. Кажется, я забыл все деньги. ― Я могу оставить этот букет для Вас. Андерсон глянул на время. Часы показывали без пяти шесть, он почти опаздывал. ― Господи, мне… мне никак не успеть. Извините. ― Ничего страшного, только будет неловко прийти на свидание без цветов, ― женщина неопределённо пожала плечами, как будто говоря «выбор за тобой». ― Да, конечно. Тогда вы подождёте? Я туда и обратно. Блейн выскочил на улицу, звякнув дверным колокольчиком, и быстрым шагом направился по бульвару в обратную сторону от дома Курта. Его нервы были раскалены до предела. Никогда в жизни Андерсону не приходилось так волноваться. Хотелось поскорее покончить с приготовлениями и оказаться рядом с Хаммелом, но обстоятельства складывались не в его пользу. А может оно к лучшему? Будет время, чтобы ещё раз всё обдумать. Блейн остановился у пешеходного перехода, где уже столпилась куча народа в ожидании разрешающего сигнала светофора. Парню нужно было позвонить Курту и сообщить о том, что он немного задержится. Поэтому Андерсон достал свой мобильный и уткнулся в засветившийся экран, пролистывая список контактов до необходимого имени.

* * *

На письменном столе уже были разложены атласы, тетради и лежала пара ручек. Курт оставил занятие изучения учебника полчаса назад и теперь просто сидел на кровати, проворачивая в руках телефон. Блейн должен был прийти ровно час назад. Стрелки настенных часов замерли на цифре семь, и Хаммел начинал волноваться. Он прислушивался к шагам на первом этаже и скрипу входной двери, но всё было глухо. В конце концов, Берт предупредил бы его, если бы Блейн пришёл. До Андерсона невозможно было дозвониться. Его телефон был недоступен, и у Курта каждый раз сжималось сердце, когда он слышал грустное оповещение автоответчика и просьбу перезвонить позже. Блейн никогда не поступал так безответственно. Это совсем на него не похоже. Он бы предупредил, позвонил, прислал сообщение, да что угодно, кроме этого утомительного молчания. Но думать о том, что что-то могло произойти Курту не хотелось. Он подождёт ещё немного, прежде чем бить тревогу. Парень встал и прошёл к окну, чуть отодвинув полупрозрачную шторку и выглянув во двор. Его не было видно поблизости. Вздохнув, Хаммел задёрнул занавеси и отошёл, уже собираясь сесть на прежнее место. Но хлопок двери внизу заставил подскочить, и Курт, сломя голову, кинулся на первый этаж. Мгновенно преодолев бесконечные ступени лестницы, парень оказался на твёрдом полу и замер с глупой полуулыбкой на лице. Его рука всё ещё не отпускала перила, а глаза метались по лицу Берта, который сделал ещё один шаг и остановился напротив сына с абсолютно нечитаемым выражением на морщинистом лице. ― Это был Блейн? ― неуверенно почти по слогам произнёс Курт и уловил то, что теперь мужчина излучал беспокойство, ― Пап? Он приходил? ― Нет-нет, ― Берт потёр лоб холодными ладонями, чтобы собраться с силами, ― Блейн… он… Мне только что сказали. Его сбила машина. В этот момент Курт почувствовал только одно. То, как его сердце упало и застряло где-то между лёгкими. Он крепче сжал нагревшиеся под его пальцами перила, потому что слабость сковала ноги, и парень мог просто рухнуть на месте без поддержки. Берт ничего не мог сделать, наблюдая за тем, как губы Курта задрожали, а из глаз покатились слёзы. Безмолвно и глухо. Он даже ничего не спросил, сделав всего пару шагов и уткнувшись в рубашку отца. Слегка оправившись от первого впечатления, Хаммел потребовал отправиться в больницу. Берт взялся его подвезти. Он и сам хотел убедиться, что с Блейном всё в порядке, потому что хорошо знал этого парня. Курт часто приводил его к ним в дом, они даже вместе ужинали, почти как настоящая семья. И Берт был убеждён в том, что лучшего друга для своего сына, чем Блейн, он и пожелать не мог. Поэтому он не мог оставаться равнодушным. Был вечер, и посетителей в больнице наблюдалось немного. Часы приёма заканчивались, медсёстры осматривали больных, и сюда больше не привозили новых пациентов. Берт вошёл внутрь вместе с Куртом. На месте им сообщили, что Блейн жив и отделался лишь несколькими ушибами. ― Могу я увидеть его? ― осторожно поинтересовался Курт с такой надеждой в заплаканных глазах, что вряд ли кто-то решился бы ему помешать. Доктор кивнул, но попросил не задерживаться. Берт сжал плечо сына, перед тем как он собрался войти, и сказал, что будет ждать его снаружи. Но Хаммел даже не услышал. Кровь в висках пульсировала так, что заглушала даже собственные мысли. Затаив дыхание, как будто воздух мог внезапно кончиться, парень отворил дверь и вошёл. Здесь было тише, чем в безлюдных коридорах, и эта звенящая тишина напрягала. Курт аккуратно закрыл за собой дверь, прежде чем найти взглядом Блейна. Он лежал на больничной койке с закрытыми глазами, только движение пальцев, перебирающих подол одеяла, выдавали то, что он не спал. Хаммел даже вздохнул с облегчением и улыбнулся, проходя ближе и присаживаясь на краешек кровати. Странно, но Блейн даже не пошевелился. Не обернулся, чтобы узнать, кто пришёл его навестить, и не посмотрел. Курт не заметил, как занервничал. Может, что-то не так? ― Блейн, ― позвал Хаммел и взял его за руку, отчего движения пальцами резко прекратились, ― Это я. Курт. Боже, я так переживал. Парень проглотил слёзы, улыбнувшись изо всех сил, когда Андерсон повернул голову на его голос. ― Как ты себя чувствуешь? Ты можешь говорить? Мне сказали, что ничего серьёзного и… ― Курт. ― Да? ― Хаммел, не удержавшись, всхлипнул и накрыл его руку другой ладонью, ― Я здесь. Блейн промолчал, но, казалось, всё-таки хотел что-то сказать, только не мог совладать с собой. Его горло тяжело сжималось, когда он сглатывал, а потом вздыхал, не решаясь. Курт погладил его большим пальцем, и тот, наконец, стал открывать глаза. Очень медленно и, так часто моргая, что при виде этого у Курта внутри всё тревожно сжалось. Теперь он понимал, что от него утаили какую-то деталь несчастного случая. И очень боялся узнать, какую именно. Глаза Блейна были уже полностью раскрыты, как всегда большие, но как никогда безжизненные. ― Блейн? ― голос Хаммела звучал надломлено из-за подступивших слёз. ― Я не вижу тебя, Курт. Блейн сжал его руку. ― Я больше никогда тебя не увижу.