Глава 2
8 августа 2013 г., 14:54
Не верьте в то, что, когда темнота становится твоим ежедневным гостем, между вами завязывается дружба. Нет, это неправда. Она всего-навсего становится неизбежностью, в которую тебе приходится погружаться, открывая глаза, закрывая глаза, оглядываясь вокруг или пытаясь перейти улицу. Она повсюду, и сколько бы ты не пытался разглядеть что-то за её пределами, этого не удаётся. Потому что у темноты нет пределов. Она становится твоим воздухом, делает тебя беспомощным, беззащитным, отнимает у тебя окружающий мир или у окружающего мира отнимает тебя. Ты ― больше не часть чего-то реального, ты ― часть собственноручно выдуманной иллюзии. И, возможно, тебе там могло быть не так уж и плохо в полном одиночестве, но проблема в том, что ты не одинок. Вокруг тебя вертится всё живое, расписанное яркими красками, которые ты не в силах различить, стремительно развивающееся, недосягаемое, как звёзды на небе. Хотя и они теперь кажутся более осязаемыми, чем его прошлая жизнь, с которой Блейн попрощался два года назад. Всё как в тумане, в котором потерялись друзья, обычные занятия, школьные коридоры и чьи-то улыбки. Темнота поглотила всё, что когда-то было такими привычными вещами.
Блейн пытался смириться с этим каждый день, но каждый раз приходит тот момент, когда опускаются руки. Он никому не говорил о неизбежности, которую чувствовал постоянно, засыпая под мерное тиканье часов. Только редкие беспорядочные сны, бывало, скрашивали эти действительно одинаковые дни. Чаще всего Блейну снился тот самый пешеходный переход, и он сам, идущий без всякой осторожности. Его заботил только поиск имени Курта в записной книжке телефона, а потом долгий крик кого-то рядом и жёсткий удар, от которого Андерсон просыпается и распахивает глаза. А темнота снова рядом, и становится даже спокойнее.
Время не лечит и ни на минуту не дарит чувство облечения. Блейн по-настоящему расслаблялся только в компании Курта. Он не мог всегда находиться рядом, но пытался уделить другу максимум своего внимания. Андерсон был ужасно благодарен ему за это. Особенно остро он нуждался в Курте первые месяцы, когда ещё были надежды, обещания, операции и самые страшные разочарования в его жизни. Хаммел просто ставил его на ноги и придавал сил идти вперёд. Он как будто переживал то же, что и Блейн. Боролся с ним вместе, боролся за него и ради него. Андерсону нравились те немногие вечера, которые они проводили наедине. Просто лежали у Блейна в комнате на кровати и разговаривали или даже молчали, слушая капли дождя за окном и биение сердец друг друга. Блейн устраивался у него на коленях, а Курт заботливо перебирал его кудри и держал за руку. Хаммел знал, что другу нравилось осязать кого-то как можно большим количеством участков тела, поэтому ладонь Курта всегда была бережно вложена в его ладонь.
― У тебя такая нежная кожа, ― говорил Блейн, прикладывая его подушечки пальцев к своей щеке, ― Как я не замечал этого раньше.
Курт только улыбнулся и погладил друга.
― Хочешь услышать новости из школы?
― Не знаю, ― сорвавшимся голосом ответил Блейн, и Хаммел чуть наклонился, чтобы заглянуть в его глаза.
Невидящий взгляд был направлен в пустоту комнаты, но выражал тоску, которую невозможно было не распознать. Он скучал, так и было. С того дня, когда Блейн потерял зрение, он не появлялся на занятиях. Сначала он прикрывался тем, что ему нужно адаптироваться хотя бы в домашних условиях, но однажды признался в своих страхах. Он боялся вопросов, сочувствующих речей и взглядов, которые Блейн будет чувствовать даже через плотную пелену, застилающую ему глаза. Он боялся не соответствовать, и Курт его понимал.
― В общем, там ничего интересного, ― отмахнулся Хаммел и ощутил, как его руку сжали крепче.
― Всё, как и раньше? ― попытался подключиться к диалогу Блейн.
― Не совсем.
Ответ показался Андерсону двусмысленным, и он поджал губы, предполагая, что речь пойдёт о нём.
― Нам тебя не хватает, Блейн. Всем ребятам, они…
― Курт, не надо.
― Они спрашивают о тебе каждый день, ― Хаммел зарылся пальчиками в его волосы и сверху мог видеть лицо парня, прекрасно различая любую появившуюся эмоцию, ― Мы скучаем.
― Я тоже скучаю, ― осипшим голосом проговорил Андерсон. Его глаза защипало.
― Ребята ждут твоего возвращения, а я не знаю, что им сказать.
― Я не смогу вернуться.
― О, нет. Ты сможешь. Я помогу.
― Поможешь, мне спастись от самого себя?
Курт замолчал. Его пальцы замерли, запутавшись во вьющихся волосах. Возможно, он не мог до конца понять и прочувствовать Андерсона, но в одном он был уверен ― ему нельзя замыкаться в себе и намеренно ограничивать свои возможности.
― Я просто буду рядом. Раньше тебе этого было достаточно, а теперь?
Блейн не ответил, а только снова перебрал пальцами пальцы Курта, который переплёл их вместе и сжал крепкой хваткой. Такой жест означает, что он здесь, он рядом. Это успокаивает.
― Ты же не сможешь постоянно носиться со мной, а я не смогу быть твоей обузой.
― Не я один. Все готовы поддержать.
― О, брось! Если они и будут делать это, то только из вежливости.
― Что ты такое говоришь? Им не плевать на тебя.
― Ты уверен? ― зло бросил Блейн и поднялся, чтобы присесть, повернувшись к другу спиной.
Курт только сглотнул. Он знал, что переубедить парня будет непросто, но каждый раз надеялся, что ему удастся. Разговоры об этом в девяти случаях из десяти приводили к ссоре, поэтому Хаммел старался более деликатно подходить к теме, чтобы не задеть чувств Андерсона. Только пока он вряд ли мог похвастаться идеальной тактикой. Обычно, добившись такой реакции друга, Курт отступал, но больше нельзя было. Иначе Блейн так и не решится.
― Кому теперь есть дело до меня? ― неожиданно продолжил парень, и Хаммел закрыл рот, собираясь что-то сказать, но, решив дослушать, ― Теперь я не могу принимать участие в жизни хора. Я не могу обучаться наравне со всеми. Я ничего не могу, Курт. И это…
Парень всхлипнул, поджав плечи, и у Хаммела кольнуло в области сердца от этих слов.
― Это ужасно. Чувствовать себя таким.
― Ох, Блейн, ― Курт на коленях подполз ближе и дотронулся до его дрожащей спины, ― Наверное, я не могу понять…
― Не можешь.
Хаммел облизнул губы, кивнув и мысленно согласившись. Он погладил друга ладонью, отмечая, как расслаблялись его мышцы от каждого плавного движения.
― Ты прав, но я так хочу помочь тебе. Я так хочу, чтобы ты вернулся к нормальной жизни, к учёбе, к друзьям. Блейн?
Парень молчал, а его взгляд по-прежнему оставался неподвижным. Но он всё-таки слушал. И даже это было небольшим прогрессом, потому что обычно Курт не мог добиться даже элементарного внимания. Тогда Хаммел решил взять ситуацию в свои руки и осторожно позвал друга, развернув его к себе лицом. Блейн никогда не пытался смотреть на своего собеседника, как и в этот раз. Он скрывался за пышными ресницами и как будто боялся пошевелиться.
― Для меня будет много значить, если ты хотя бы попробуешь.
― Я думал о том, чтобы… но каждый раз. Знаешь… О, Курт, мне так тяжело принять решение.
Хаммел грустно улыбнулся, потянувшись и крепко обняв Блейна. Тот сначала растерялся от неожиданно близкого контакта, но потом обнял в ответ с не менее большим энтузиазмом. Ему нравилось чувствовать Курта так близко, потому что у него такой родной запах и такие мягкие прикосновения, что хотелось оставаться в таком положении как можно дольше.
― Мы можем договориться, ― начал Хаммел, не переставая водить ладонью по спине, чтобы Андерсон чувствовал его присутствие, ― Если тебе будет некомфортно, то я сразу отведу тебя домой.
Блейн закусил губу, боясь согласиться. Но и боясь отказаться, потому что это могло значить, что он упускает свой шанс восстановить хоть что-то из своей потерянной жизни. А объятия Курта действовали так умиротворяюще, что Андерсон готов был ему поверить. Он действительно готов был согласиться на всё, только если друг пообещал бы пройти через это вместе с ним. И Блейн знал, что, если он потребует, Курт пообещает без намёка на колебания. От этих мыслей становилось тепло, и на губах парня даже появилась лёгкая улыбка. Так приятно было осознавать, что на свете есть человек, который придаёт тебе уверенности и сил, и он совсем близко. Его можно потрогать, пусть и невозможно увидеть.
― Я… я думаю, что согласен, ― еле слышно произнёс Блейн у самого уха, и в душе Курт заликовал.
Он посмотрел на Андерсона, а потом снова бросился ему на шею, говоря слова благодарности за его мужество и чуть раскачиваясь вместе с ним взад и вперёд. Хаммел поймал себя на мысли, что не был так счастлив никогда в жизни. Это можно было сравнить только с тем чувством восторга, когда его отца выписали из больницы. Курт знал, что впереди было ещё много шагов к преодолению страхов, укоренившихся в характере Блейна, но он верил, что они смогут это преодолеть.
* * *
Следующий день начался с того, что Блейн позвонил Курту и сообщил о том, что он никуда не пойдёт. Но тот не принял отказа, хотя по дороге к дому Андерсонов почувствовал упадок сил. Потому что Блейн испугался в самый ответственный момент, потому что теперь в него нужно вселить столько уверенности, чтобы её хватило до школьного крыльца, а потом поворачивать назад будет поздно. Курт примчался на место так быстро, как только мог. Взбираясь по лестнице в комнату Блейна, Хаммел ощутил укол вины за то, что так прохладно поприветствовал его родителей и буквально пролетел мимо. Скорее всего, они бы его поняли, но это совсем не избавляло. Он вошёл в спальню друга и запер дверь. Блейн направил свои пустые зрачки в сторону шума и закопошился на кровати, собираясь присесть. ― Ты ещё не оделся, ― разочаровано проконстатировал Курт и медленными шагами подошёл к постели. ― Я же предупредил тебя по телефону, ― Андерсон снова не смотрел на него, но в его глазах читалась боль вперемешку с чувством вины. Он виноват, что проиграл. Сдался, даже не приняв участие. ― Ничего, мы ещё успеем. Блейн обречённо вздохнул, услышав торопливые шаги друга по комнате. Он знал, что парня так просто не покинет эта идея. Нужно ли пробовать сопротивляться? ― Что бы ты надел сегодня? ― спросил Курт, роясь в шкафу. Андерсон безразлично пожал плечами. Какая разница, если он этого не увидит? Раньше он бы подобрал всё идеально в своём стиле, но теперь всё равно. Блейн пошёл бы и так: в пижамных штанах и старой растянутой футболке, только бы окружающие обратили больше внимание на его внешний вид, нежели на его ущербность. Видя равнодушие парня, Курт снова поник, но не стал говорить об этом. Пусть Блейн чувствует от него решимость. Может быть, это облегчит его сегодняшнее состояние. ― Как тебе чёрные брюки с этой розовой рубашкой? Ну, знаешь, у неё рукава по локоть и… ― Не имеет значения, ― раздражённо оборвал Андерсон и подвинулся на кровати, свесив ноги на пол. Хаммел тяжело вздохнул и закрыл глаза, сжав в руках приятную на ощупь ткань клетчатой рубашки. Как сохранять самообладание, когда ты в этом совсем один? Один на один с большой проблемой, из которой нет выхода. Он не мог обвинять Блейна, он и не стал бы. Но Андерсон не прав. Курт прикрыл дверцу шкафа, прошёл по комнате и положил вещи на кровать рядом с парнем. Сначала он подумал предложить Блейну свою помощь в переодевании, но тут же отругал себя за это. Андерсону необходимо проявлять самостоятельность. Он всегда об этом говорил, он всегда об этом просил и пытался всем доказать, что самые элементарные вещи он мог выполнять сам. Курт просто отошёл в сторону, предоставляя парню такую возможность, и занялся выбором галстуков. ― Наденешь бабочку или…? ― Не нужно, ― непреднамеренно грубо ответил Блейн, а потом вздохнул, как будто признавая свою ошибку, ― Выбери на своё усмотрение. Курта отпустило ранее сковавшее тело напряжение. Он взял с полки тонкий чёрный галстук, уже представляя, как же хорошо Блейн будет выглядеть. Жаль только, что он сам не сможет этого оценить. От этой мысли сердце Хаммела снова сжалось, и он поспешил отвлечься, чтобы не заразиться плохим настроением. Андерсон уже натянул брюки и теперь застёгивал рубашку. Его взгляд рассеяно блуждал по комнате, ни на чём особо не фокусируясь, а пальцы неловко справлялись с петлями. Третья пуговица сверху никак не поддавалась, и Блейн хмурился, не понимая причины своих неудач в этом простом деле. ― Вставай, ― попросил Курт, останавливаясь напротив парня, и Андерсон послушно поднялся, отвлекаясь от своего занятия. ― Кажется, я ещё ни разу не надевал эту рубашку, ― неловко улыбнувшись, признался парень. ― Тогда позволишь мне? Блейн кивнул, и Курт не смог сдержать довольной улыбки. Ему нравилось чувствовать себя полезным даже в таких мелочах. Он взялся за края хлопчатобумажной ткани и занялся вдеванием маленьких чёрненьких пуговок в петельки. Признаться, даже ему это давалось непросто. ― Здесь очень узкие проёмы, ― объяснил Курт, и, казалось, Блейн ощутил облегчение. Когда с застёгиванием было покончено, Хаммел перекинул ленту галстука через шею парня и стал завязывать узел. Больно признавать, но под смотрящим сквозь тебя взглядом Блейна парень чувствовал себя некомфортно. Было немного не по себе и нужно было срочно найти, что сказать. Слава Богу, Курт вовремя заметил, что друг нервничал, не зная, куда деть руки. Это было спасательным кругом. ― Ребята будут так рады тебя видеть. ― Ты же им ничего не сказал? ― Нет. Конечно, нет. Это сюрприз. Блейн хотел вставить, что не любит сюрпризы, но промолчал, поддаваясь ловким пальцам Курта, которыми он так быстро справился с галстуком. Хаммел без предупреждения на минуту покинул парня, а потом вернулся с расчёской и, спросив разрешения, занялся его причёской. ― Я ужасно волнуюсь, ― выдохнул Блейн и опустил глаза, как будто боясь, что Курт разглядит в них этот самый страх. Ему было стыдно вот так подводить своего друга, но он ничего не мог поделать. ― Наши друзья всё прекрасно понимают, и тебе не о чем беспокоиться, правда, ― Хаммел сделал последний штрих, пригладив приподнятую чёлку, ― И… я буду держать тебя за руку. ― Не отпустишь? ― губы Андерсона дрогнули в улыбке. ― Обещаю.* * *
Курт не комментировал их маршрут до школы, и Блейн не просил. Они не так часто выбирались на прогулки, но каждый раз Андерсон хотел знать обо всём, что находится вокруг. И Хаммел был только рад исполнять его маленькое желание. Он рассказывал о людях, спешащих кто куда, либо не спеша прогуливающихся по улицам города. О домах, о вывесках возле театров, о новых мюзиклах или спектаклях, афишах с фильмами. Курт мог не замолкать ни на секунду во время таких экскурсий, а Блейн только изредка задавал вопросы о том, светит ли сегодня солнце. А теперь светит? А сейчас, когда подул прохладный ветерок, солнце ещё не скрылось за тучами? Хаммел отвечал правду, и парень улыбался только потому, что теперь мог представить город, ослеплённый яркими утренними лучами. И теперь Блейн спросил лишь об этом, а потом молчал всю дорогу, полностью доверяясь своему другу. Курт словно был его глазами. То есть теперь Андерсон смотрел на мир глазами Курта, и ещё никогда всё вокруг не представлялось ему так живо и красочно. Это было какое-то чудо, неподдающееся объяснению, и Блейн благодарно сжал ладонь Хаммела в своей руке, почувствовав, что тот обратил на него внимание. ― Мы пришли? ― Почти. Я не хотел говорить тебе, пока бы мы не взошли на крыльцо, ― раздосадовано признался Курт, но Андерсон лишь улыбнулся его заботе. ― Всё нормально. ― Я взял твои тёмные очки на случай, если… ― Спасибо, ― Блейн протянул руку в его сторону, и Курт вложил их в его ладонь. Так ему будет намного комфортнее, поэтому Хаммел не стал настаивать на том, что он не должен скрываться. Это всего лишь первый день, ему нужно привыкнуть. Он знал, что Блейн стыдился своего рассеянного взгляда. Однажды они сидели в его комнате и просто разговаривали. Курт почти справился с дискомфортом, который появлялся в те моменты, когда Андерсон пытался смотреть прямо на него. У парня это не выходило, хотя было заметно, как он старается. Его глаза метались из стороны в сторону особенно часто, когда Курт начинал говорить. Блейн будто хотел уловить то, откуда доносится его голос и сосредоточить на этом внимание. Обычно Хаммел делал вид, что не замечает этого, но в тот день Андерсон попросил его о большем. Он попросил помочь. Курт помнит, как у него задрожали губы. Он чуть было не расплакался от такой простой просьбы друга, потому что это было больно. Блейн бы всё равно ничего не увидел, смотря в его глаза, но отказать он не мог. Им потребовалась пара минут, чтобы расширенные зрачки Андерсона встретились со взглядом Курта. Хаммел сказал о том, что теперь Блейн смотрит прямо на него, и тот счастливо улыбнулся. Совсем как ребёнок, у которого только что получилось сделать что-то важное. Но тогда Курт не испытывал такой же радости, в груди по-прежнему щемило, а по дороге домой в тот день он дал себе волю разрыдаться, заглушая громкие всхлипы воротом пальто. Тем временем, парни уже входили в здание школы. Андерсон сразу почувствовал, что находится внутри. Такая знакомая атмосфера, которую ощущаешь даже кончиками пальцев. В нос врезался спёртый запах коридоров и школьной столовой, а где-то под лёгкими уже свернулся страх. Блейн сжал руку Курта сильнее. ― Идём дальше? Андерсон перевёл дух и кивнул. Они направились вдоль по коридору, и Блейн отчётливо представлял себе эту картину. Разговоры учеников справа с слева давали ясно понять, что здесь собралось немало народа. Металлический лязг шкафчиков говорил о том, что они ещё в самом начале пути и пока не миновали самый людный участок МакКинли. Плечо Блейна то и дело задевали проходящие мимо подростки, но это не раздражало, а наоборот. Ему было приятно чувствовать присутствие кого-то вокруг. И приятно чувствовать само это место. Страх отступал на второй план. ― Мы успеем к началу второго урока, ― сказал голос, принадлежащий Курту, а потом его рука потянула Блейна влево. Кажется, Андерсон ещё не потерялся в местности, мысленно отмечая то, куда они отправились теперь. ― Это кабинет математики? ― Точно, ― не сразу ответил Хаммел, который остался поражён осведомлённостью друга. ― Сейчас перемена? Я успею пообщаться с ребятами? ― Конечно, для этого мы здесь. Курт подтолкнул парня вперёд, когда они входили в дверной проём кабинета точных наук. И тогда Блейна снова охватило смятение. Он больше не чувствовал тепло руки друга. Он был где-то рядом, возможно, прямо за спиной, но сейчас этого было недостаточно. Андерсон не трогался с места, пока вокруг не послышались чьи-то шаги, а потом крепкое мужское объятие, от которого даже на мгновение захватило дух. Эванс стиснул друга в своих руках, а Блейн обнял в ответ не сразу, предварительно пощупав его макушку и счастливо выдохнув: ― Сэм. Курт, оставшийся в стороне, не мог нарадоваться. Боже, с той самой аварии он не видел Андерсона таким. Тот просто светился от счастья, обнимая своих друзей по очереди. Берри не смогла сдержать слёз, подходя к Курту и кивая ему в знак приветствия. Кажется, всё шло хорошо. Блейн даже согласился остаться и отсидеть целый урок. Правда, сел он за одну парту с Сэмом, чем вызвал беспокойство Хаммела. Ему оставалось только надеяться, что Эванс не взболтнёт лишнего и ничего не испортит. К сожалению, этому не суждено было сбыться, и, как оказалось, нервозность Курта, постоянно поглядывающего на Блейна с другого ряда, была вполне обоснованной. Потому что Сэм действительно не знал, как нужно себя вести. Сначала он завёл разговор о самом происшествии, потом стал расспрашивать о том, как Андерсон с этим мириться, и что ему помогает чувствовать себя лучше. И самой главной ошибкой Эванса стали любезности, которые он решил оказывать другу: подавать учебник, предлагать свою помощь, пытаться принять участие буквально в каждом действии Блейна. Курт прекрасно знал, что парня такое внимание безумно злило, и позже он заметил неловкость и раздражённость, которую излучал Андерсон. Слава Богу, это не длилось вечно, и Хаммелу удалось выдернуть друга из гнетущей атмосферы, которая заставляла его снова ощущать себя бесполезным. На следующей перемене ребята разместились за столиком в школьной столовой, и Курту казалось, что всё самое страшное было позади, но нет. Теперь усугублять ситуацию принялся не только Сэм, но и все остальные. Рейчел, например, додумалась выхватить из рук Блейна баночку с соком, чтобы вставить туда соломинку, а кое-кто даже предложил покормить. Курт не знал, можно ли винить их в этом. Он только не переставал жалеть о том, что заранее не обговорил все тонкости общения с Блейном с друзьями. Наверное, они не могли всего знать и хотели, как лучше, но у них получилось вывести Андерсона из себя. Своё накопившееся раздражение он выставил напоказ только в конце. Блейн просто отставил сок, к которому не притронулся, в сторону и, не попрощавшись, поднялся из-за стола. Это было невежливо и, разумеется, вызвало недоумение у остальных, но Курт тоже не мог терпеть дольше. Правда, в отличие от друга, ему хватило сил оставить обещание увидеться снова. После чего Хаммел взял Блейна за руку и поспешил увести отсюда. Они не обсуждали произошедшее ни в тот же день, ни на следующий. Андерсон знал, что Курт всё понял и без слов, поэтому не хотел вдаваться в подробности. Просто очередным утром он позвонил другу и сообщил, что больше туда не вернётся.
