Hold my hand

Вокруг было темно. Совсем ничего не видно, только холодный ветер напоминал о том, что ты остаёшься на земле. Пальцы окончательно замёрзли и перестали что-либо ощущать. Только Блейн всё же определил, что только что дотронулся до ветки какого-то дерева. Его кора неприятно поцарапала кожу. Под ногами шуршали листья, пахло сыростью, и Андерсон смутно представлял, где находится, и как он сюда попал. Перед окутанными пеленой глазами воображение нарисовало мрачную картину: деревья, ночь и никого в радиусе километра. Блейн прошёл вперёд, на ощупь выбирая направление. Никак не угадаешь, правильное оно или неправильное, но нужно было куда-то идти. Нужно было двигаться и выбираться из этой неизвестности. Андерсон хотел закричать, позвать на помощь, но из его груди не вырвалось ни звука. Он практически ни о чём не думал, пробираясь всё дальше и дальше. То ли куда-то вглубь всей этой навалившейся темноты, то ли на удаление от неё. Холодный воздух рванными кусками попадал в лёгкие и задерживался, охлаждая и заставляя дышать через рот. Блейн запыхался, выбившись из сил. Он наклонился вперёд, нащупав твёрдый ствол дерева и оперевшись на него. В своих карманах он не чувствовал мобильного и судорожно пытался вспомнить, как мог оказаться здесь. В памяти не оставалось ни грамма из прошлой реальности. Всё исчезло, но одно оставалось неизменным ― Блейн по-прежнему ничего не видел. Не было слышно даже шагов по близости, только порывы ветра шевелили сухую прогнившую листву под ногами. Андерсон сбивающейся речью кого-то позвал, сам не расслышав своих слов, а потом, оттолкнувшись, поплёлся дальше. Ноги не слушались, но он не останавливался. Вскоре ковёр из листьев прекратил своё шуршание, и Блейн вышел на твёрдый асфальт. Что это было? Дорога, трасса, парковка или въезд? Андерсон не разобрался, его отвлёк звук мотора, послышавшийся за спиной. Он резко обернулся, и в глаза ударил яркий свет автомобильных фар, ослепив до того самого момента, пока не раздался оглушительный удар о твёрдое железо. Блейн проснулся, громко вскрикнув и подскочив на кровати. Всё тело ломило, будто бы это произошло на самом деле, а сквозь удары пульса в висках он различил голос Курта. Тот звучал обеспокоенно и пытался обнять, но Андерсон сопротивлялся, пока не сдался заботливым рукам. По его щекам неудержимо стекали слёзы, а в голове всё смешалось: сны, реальность, воображение. Что если это продолжение сна? Где реальность? Что принимать за неё? Сознание трещало по швам. ― Включи свет, Курт. Я ничего не вижу, ― проговорил Блейн, с трудом выдавливая из себя слова и захлёбываясь ими. Объятия Курта стали крепче. ― Это всего лишь кошмар, Блейн. Это всего лишь плохой сон. ― Здесь так темно. Включи свет, пожалуйста. ― Блейн… ― умоляюще позвал Хаммел, но тот не успокаивался, только крепче вцепляясь в его одежду. ― Почему, Курт? ― Блейн подавился слезами и тесным воздухом помещения, ― Почему именно я? Почему это произошло со мной? Я не хочу. Я больше не хочу так. Внезапная истерика Андерсона выбила Курта из колеи. Он не понимал, что произошло. Он не понимал, как с этим бороться, потому что они прошли через многое, но такое случилось впервые. Блейн надрывно рыдал и корчился в его объятиях, хватаясь за его плечи, руки, волосы. Ему было больно. Даже больнее, чем было Курту в тот момент, когда он смотрел на не унимающегося в его руках друга и не мог ничего поделать. ― Я хочу быть таким же, я… я хочу свою прошлую жизнь. Курт, пожалуйста. ― Успокойся, Блейн. Прошу тебя, ― Хаммел еле сдерживался, чтобы не поддаться воле эмоций, но одинокая слеза всё же проскользила по его щеке, запутавшись в волосах Блейна. ― Мы сможем вернуть всё, как было? Потому что мне страшно. Я хочу жить полноценной жизнью. Кто решил за меня, что я должен быть слепым? Кто, Курт? Зачем они это сделали? Рука Курта будто машинально гладила взмокшие волосы парня, а губы нашёптывали что-то успокаивающее или хотя бы призванное успокоить. Но результат был один: Андерсон задыхался, кашлял и охрипшим голосом просил ответить на вопросы, на которые не было ответов. Щёки Хаммела были влажными, он еле слышно всхлипывал и пытался взять себя в руки, чтобы переждать. Здесь требовалось только время. ― Курт, я ничего не вижу! Я совсем ничего не вижу! Ты знаешь, каково это? Кто-нибудь знает? ― В мире много людей, которые… ― Мне плевать! ― громко выпалил Блейн, вены на его шее набухли и напряглись, ― Господи, никто не сможет понять. Даже ты, Курт. Даже ты не понимаешь, что я чувствую. ― Я пытаюсь тебя понять. Ты не один, ― обиженным полушёпотом вставил Хаммел. И Андерсон на минуту притих, как будто прислушиваясь. ― Спаси меня, Курт, ― его пальцы уцепились за ночную рубашку парня, ― Не оставляй меня… пожалуйста. ― Никогда, ― Курт поцеловал его в макушку и прижался щекой к его волосам, роняя слёзы. Тело Блейна дрожало, но дыхание понемногу выравнивалось. Казалось, самое страшное было позади. ― Не бросай меня, Курт, ― Андерсон зажмурился, освобождая две мокрые дорожки, которые заблестели на смуглой коже, ― Это не мой выбор. Меня никто не спросил. Они просто отняли это у меня. Я не хотел быть таким. ― Таким, Блейн? Зачем ты так говоришь? Прекрати! ― Таким никчёмным, ущербным, Курт! Потому что они смотрят на меня и видят только калеку! Инвалида! Вот, что происходит на самом деле! И это со мной на всю жизнь, ты понимаешь? И я больше не верю. Совсем ни во что не верю, ― это было новой волной отступающей истерики, и Курт очень надеялся, что последней, потому что он не мог больше это выносить и слышать. Его сердце разрывалось на куски от каждой обречённой фразы, от каждого всхлипа и хриплого кашля, вырывавшегося из груди Блейна. Того трясло от беззвучных подавленных рыданий. ― Замолчи, Блейн! Не смей это говорить! Не смей называть себя так! ― А как это называется? Мне называть себя человеком с повышенными потребностями? Это всё чушь! Это всё завуалировано и не отражает ни капли правды! ― Пожалуйста, Блейн, перестань! Пожалуйста! Мне больно… я больше не могу. Курт закрыл лицо руками, вытирая слёзы и растирая покрасневшие глаза, а потом услышал, как всё стихло. Блейн больше не говорил, только сидел неподвижно, переводя собственное дыхание и слушая дыхание Курта где-то совсем близко. Молчание не было гнетущим, наоборот. Оно было необходимо им обоим. Оно помогло привести мысли в порядок. После этого Хаммел потянулся вперёд, дотронувшись до плеча друга, и тот подвинулся к нему, устроившись на его коленях. Курт облегчённо выдохнул, положив руку на его голову и ласково погладив по виску. ― Мне жаль, ― сипло произнёс Блейн. ― Не надо, Блейн. Не надо. Хаммел запрокинул назад голову, коснувшись затылком спинки кровати, и устало прикрыл воспалённые глаза. Им обоим нужно поспать.

* * *

Утром Курт приготовил завтрак и отнёс его в комнату Блейна. Они разделили его на двоих, болтая на отвлечённые темы. Хаммел шутил, снова рассказывал о погоде и предложил сходить в парк. Последняя такая прогулка была около двух месяцев назад. Тогда Курту с большим трудом удалось уговорить друга выйти из своей комнаты, довериться его вкусу в одежде и посетить центральный парк, в котором было так приятно побродить по аллеям. Блейну и тогда не понравилась эта идея, но вернулись они отдохнувшими и довольными. Поэтому Курт рассчитывал на то, что и сегодня всё пройдёт так же. В прочем, Андерсон отреагировал спокойно и даже поддержал. Курта порадовало то, что Блейн принял участие в выборе одежды и в создании новой причёски, с которой ему предстояло выйти в свет. Он попросил не использовать много геля, а лишь чуть пригладить непослушные кудри, аккуратно уложив их один к одному. Хаммел добросовестно выполнил каждое его поручение и был уверен в том, что, если бы Блейн увидел себя сейчас, он бы не разочаровался в том, как выглядит. А выглядел он по-настоящему превосходно. Курту даже показалось, что он перестарался, потому что… Господи, Блейн стоял перед ним такой красивый и смущённый этим неловким молчанием, что Хаммел и сам отчего-то растерялся, вынырнув из собственных мыслей только тогда, когда Андерсон позвал его по имени и предложил отправиться. Уже несколько дней в городе держалась хорошая погода, поэтому прогулка в парке нисколько не утомляла. Блейн держал Курта за руку, а тот рассказывал ему о проведённых здесь изменениях, новых деревьях и о том, что все скамейки перекрасили в приятный зелёный цвет. Блейн всё запоминал, а свободной рукой трогал согретый воздух, пропуская лёгкие порывы ветра между пальцами. В отличие от прошлого раза, сегодня он отказался от тёмных очков, и Курт мог видеть искорки восторга, появляющиеся в его глазах, когда до слуха откуда-то доносилось щебетание птиц или звуки гитары. События сегодняшней ночи понемногу выветривались из мыслей Хаммела. Он полной грудью вдохнул свежий, наполненный мелкими брызгами от фонтана воздух, и они стали спускаться по каменным ступеням вниз. Курт подсказывал Блейну, когда делать очередной шаг вперёд. ― Мы посидим у фонтана. ― Отлично, а там много людей? ― Много, ― пальцы Блейна уцепились за его пальцы сильнее, ― но не волнуйся, мы сядем на скамейку подальше от всех. Кажется, Андерсон был не против такого расклада, и парни разместились на самой последней скамейке в тени раскидистого дерева. ― Оу, я знаю! ― внезапно подскочил Курт, ― Куплю нам мороженого. ― Ванильное. ― Я помню. Никуда не уходи, ― предупредил Хаммел, услышав вслед смешок друга. Блейн остался один. В прямом смысле, наедине с самим собой и окружающим миром, который теперь познаётся им только через осязание, обоняние и слух. Этого так много и одновременно так недостаточно, чтобы ощутить всю красоту этого места ярче. А Блейн уверен, что здесь красиво. Должно быть, всё было покрыто зеленью, цветы высажены замысловатыми рядками вдоль бордюров, чтобы радовать глаз, в фонтане плескались дети. Их весёлые звонкие возгласы разносились по всему парку, вызывая на лице Андерсона грустную улыбку. Больше всего на свете ему бы хотелось увидеть это. Хотя бы на короткое мгновение приобрести такую несложную и важную способность ― просто видеть. Он бы отдал всё, только бы ему предоставили этот шанс. А ещё Блейн хотел бы успеть увидеть Курта. Господи, как же он скучал по его тёплым голубым глазам, идеальной широкой улыбке и мечтательному взгляду, направленному на Андерсона. Он всегда смотрел на него как-то больно загадочно, и Блейн никак не мог определить, о чём он думал в тот момент. Потому что тоже был заворожён и в такие моменты абсолютно ничего не мог произнести. Посидеть бы с Куртом так же, как и тогда, хотя бы недолго. Блейн потрогал деревянную поверхность скамейки и взял упавший сюда лист, повертев в его руках. Его так радовали всякие мелочи, которые он мог определить. Например, с какого дерева этот лист. На ощупь он жёсткий с большим количеством прожилок, но маленький и закруглённой формы. Мог ли Андерсон подумать, что будет довольствоваться такими вещами? ― Прости, там была очередь, ― Курт приземлился совсем рядом и взял руку Блейна, вручив ему рожок мороженого. ― Ничего. Одиночество даёт время поразмыслить над некоторыми вещами. Андерсон чуть приблизил к себе лакомство, предварительно высунув язык, и пытался до него дотянуться, всё время сокращая расстояние до победного прикосновения. Курт не переставал улыбаться, глядя на друга. Во второй раз всё вышло гораздо быстрее, потому Блейн уже запомнил, сколько движений и в каком направлении нужно сделать, чтобы достичь результата. Хаммел лизнул своё мороженое и решил не оставлять ответ парня без внимания. ― Что ты имел в виду? ― Эмм… Осознание того, что всё не так уж и плохо, ― неубедительно произнёс Блейн и грустно улыбнулся, ― И я хотел извиниться за то, что было ночью. Ты остался, чтобы мне не пришлось… ― О, перестань, ― оборвал его Курт, ― Думаю, такие срывы бывают у каждого, кто попадает в сложную жизненную ситуацию. Блейн опустил голову, продолжая слушать. ― Вспомни, когда заболел мой папа. Я не всегда мог держать себя в руках. Это нормально. ― Курт, я… я так благодарен, ты не представляешь… ― Блейн, ― прозвучавшее имя было словно стоп-сигналом. Андерсон замолчал и теперь остро чувствовал на себе участливый взгляд друга. ― Мне нравится проводить с тобой время. Тебе не за что постоянно быть благодарным. Раньше ты не говорил об этом так часто. ― Раньше в этом не было столько необходимости? ― И теперь нет, я просто делаю то, что мне хочется делать, понимаешь? Это не моя обязанность и не твоя тоже. Блейн открыл рот. ― Если сейчас произнесёшь слова благодарности, я тебя стукну. Лучше ешь своё мороженое, потому что иначе мне придётся отмывать тебе руки. Андерсон усмехнулся и последовал совету Курта. Он осторожно слизнул растаявшую часть, а потом услышал смех друга, который для чего-то придвинулся ближе. ― Ты испачкался, ― сказал Хаммел и без предупреждения потянулся к нему, чтобы большим пальцем стереть сладкую каплю. Блейн только приоткрыл рот, потому что подушечкой по нижней губе Курт прошёлся слишком медленно. Он почувствовал взгляд друга на себе, и внезапно стало душно от воротника рубашки. Внезапно стало тесно под слоями одежды, а сердце забилось так быстро, что Блейн испугался того, что Курт мог это услышать. На самом деле, Хаммел и сам был заворожён своими действиями. Губы парня под его кожей были невероятно соблазнительными и мягкими. Что на долю секунды появилось желание попробовать их на вкус, но Курт быстро пришёл в себя, одёрнув руку так, будто только что дотронулся до чего-то раскалённого. Он знал кое-что, что давно вбил себе в голову ― желания желаниями, но это было неправильно. Неправильно думать о Блейне, как об объекте своих любовных интересов. Хотя Курт не однажды и нарушал это правило, но, к счастью, вовремя себя тормозил и не позволял себе ничего опрометчивого. До того, как Андерсон лишился зрения, скрывать что-то только-только зарождающееся внутри было намного сложнее. Курт ругал себя за приходящие в голову мысли о том, что теперь он мог спокойно смотреть на Блейна целыми часами и не бояться быть замеченным. Ему нельзя было так думать, но это доставляло ему удовольствие. Видеть то, как Андерсон расслаблен, совершенно ни о чём не подозревая. Тогда в его в его взгляде плескалось нечто загадочное, что так притягивало Курта. ― Спасибо, ― приглушённым голосом отозвался Блейн, возвращая друга обратно из размышлений, ― Было бы глупо, если бы я проходил так остаток дня. ― Довольно пикантно. Ну, если бы у окружающих не возникло странных ассоциаций. Сначала на лице Андерсона отразилось непонимание, но, когда Курт прыснул смехом, то незамедлительно получил локтем в бок. Но Блейн не смог не оценить шутку и тоже не сдержал улыбки. ― Курт, ты… ― Не хочу ничего слышать. Я всё ещё помню, как ты отпускал свои пошлые шуточки, когда я пришёл в школу в тех узких брюках. ― Красных? Боже, не отрицай, что ты сам напросился. ― Интересно, каким образом? ― Надев их! ― пояснил Блейн и рассмеялся, предавшись тем самым воспоминаниям. Он должен признать, что в тот день Курт выглядел потрясающе. Эти красные брюки и его… кхм, задница были просто созданы друг для друга, и сейчас Блейн пожалел, что больше никогда не сможет этого увидеть. А Курту нравилось такая отвлечённость друга от всего остального. Кажется, ему удалось создать непринуждённую атмосферу, в которой есть только они, парк и сегодняшний день. И нет никаких забот о прошлом и будущем. Блейн вернулся к поеданию хрустящего рожка мороженого, а Курт занялся созерцанием всего вокруг и совершенно случайно наткнулся взглядом на симпатичного парня, сидевшего на чуть удалённой от них скамейке. Блондин, кажется, наблюдал за ними уже давно, и нисколько не смутился, когда Хаммел поймал его с поличным. Чтобы понять, что из них двоих незнакомца больше интересовала персона Андерсона, долго думать не пришлось. Курт потряс друга за плечо. ― Тебе нравятся блондины? ― Что?! ― прожевывая последний кусочек вафли, отозвался Блейн, кажется, чуть не подавившись. ― Обычный вопрос. ― Из разряда «неожиданных»? ― Ну, почему же, ― Курт снова нашёл глазами того парня, а потом вернулся к другу, ― Неподалёку сидит парень, который явно интересуется кудрявыми брюнетами с пухлыми губами. ― Что? Прекрати! Ты выдумываешь, ― вопреки недоверчивым словам Блейна на его щеках заиграл румянец, что заставило Хаммела победно улыбнуться. ― Хочешь подтверждений? Тогда я могу отойти, допустим, чтобы полюбоваться фонтаном, а он вряд ли упустит такой шанс с тобой познакомиться. Как только Курт закончил свою речь, Блейн тут же вцепился в него мёртвой хваткой. ― Я верю. Всё правда. Только не уходи. ― А я думал, что ты сочтёшь это неплохой идеей, ― Хаммел не был удивлён его реакции, но давно надеялся на то, что однажды Андерсон захочет расширить свой круг общения новыми людьми. Он же не мог постоянно общаться только с Куртом. Это должно было утомлять, ему должно было хотеться узнавать о чём-то новом, но этого так и не случалось. Похоже, Блейна всё устраивало, только Курт всё равно был уверен в обратном. Потому что в нём играли страхи. Он всё ещё боялся подпускать к себе посторонних людей и не допускал мысли, что это такое же обычное занятие, как и проснуться утром. ― Надеюсь, мы не будем это обсуждать, ― сказал, как отрезал, Блейн и отпустил друга. ― Конечно, нет. В упрямстве тебе нет равных. ― Разве что только ты. ― Будь я на твоём месте, то хотя бы прислушался. ― К счастью, ты не на моём месте, Курт, ― здесь уже вовсю веяло раздражением, и Хаммел счёл нужным выждать короткую паузу. ― Просто однажды тебе всё равно придётся, Блейн. Ты не сможешь вечно отгораживаться от всего живого, если не хочешь остаться один. ― А вдруг я хочу? А что, если мне так легче? ― Кого ты обманываешь? ― разозлился Курт и заметил, как друг опустил голову и стал перебирать собственные пальцы, ― Я ни за что в это не поверю. Ты всегда был душой компании, и я видел, как тебе это нравилось. ― Ключевой момент в том, что это было, и это уже не вернуть. ― Но под твоей оболочкой «оставьте меня в покое», я вижу совсем другое и пытаюсь. Я, правда, пытаюсь тебя оттуда вытащить, но без твоей помощи всё бесполезно. Я хочу, чтобы ты это понял, хотя, возможно, ты итак понимаешь. Пальцы Блейна замерли, параллельно соприкасаясь с кончиками друг друга. Безусловно, слова Курта не были лишены смысла. Нет, не так. Безусловно, Курт был прав больше, чем наполовину. Блейн чувствовал себя именно таким: оторванным от всего настоящего, от всего того, что раньше было само собой разумеющимся. Его окружение уже не расширялось с каждым новым днём, как это было два года назад, теперь оно неумолимо сужалось. И самое страшное, что так было комфортнее. Чем меньше круг, тем меньше рисков, тем меньше опасности не соответствовать. Так не могло продолжаться, это было понятно. Но одна проблема всё-таки оставалась нерешённой ― Блейна по-прежнему одолевали сомнения, как это и было каждый раз, когда приходилось делать важный шаг. Такие шаги всегда подразумевали под собой неизвестность, и Андерсон уже обжигался, пытаясь идти вперёд. Вспомнить хотя бы первый день в школе или первое прослушивание. Но он прошёл через это, и предстояло пройти ещё через многое. Блейн протянул руку и нашёл ладонь Курта, зажав её в своей. Он не хотел ничего говорить, надеясь, что друг поймёт всё итак. И тот понял, подсев вплотную и позволив Андерсону устроить голову на своём плече. Было так невероятно здорово сидеть вот так, совсем рядом, чувствуя его дыхание, запах волос и такую близость, с которой не сравнилось бы ничто другое. Курт отвёл взгляд в сторону. ― Он больше не смотрит на нас. ― Кто? ― Тот блондин, ― объяснил Курт, и друг усмехнулся, пожав плечами, ― Наверное, он решил, что мы встречаемся. ― Разве похоже? ― от мысли у Блейна приятно сжался желудок. ― Очень похоже, ― убедил его Хаммел, но так и не заметил приподнявшиеся уголки губ парня. ― И Курт… я обещаю, что справлюсь с этим. ― Я знаю, Блейн. Я знаю.