Hold my hand

В этот день Курт позвонил Блейну и попросил не строить никаких планов на ближайшее время. На возникшие по этому поводу вопросы он не ответил, а только пообещал зайти за другом после полудня. Андерсон решил проявить инициативу и выполнить все приготовления самостоятельно. Он встал с кровати, сделал несколько шагов, напрямую пересекая комнату, и остановился у комода. Здесь висело зеркало, он прекрасно это помнил. Оно отражало фигуру парня по пояс, и Блейну всегда нравилось то, что он видел перед собой, всматриваясь в его гладкую поверхность. Но теперь его леденящим шёпотом приветствовала темнота. Он больше не видел утреннего беспорядка на своей голове, устроенного из торчащих в разные стороны кудряшек. Как же Андерсон ненавидел возиться с ними, выпрямляя и укладывая, как следует, а сейчас отдал бы всё на свете только за то, чтобы увидеть себя пусть и таким. Растрёпанным, с заспанными глазами и красным отпечатком на щеке от подушки. Блейн протянул руку, и холодное стекло обожгло чувствительные подушечки пальцев. С каких-то пор они намного острее стали ощущать всё вокруг. Говорят, что, когда теряется одно из чувств, то другое функционирует с большей активностью. Наверное, это тот случай, и так оно и получилось. Пальцы заскользили по зеркальной глади, а потом резко отпрянули, и Блейн схватился руками за комод, будто теряя равновесие. Утро ― это всегда непросто. Сначала оно встречает тебя как надежда, а потом рушится как осколки, на которые ты наступаешь каждый день и идёшь по ним, постоянно оглядываясь назад. Утро, оно не было таким. Оно таким стало уже давно или ещё недавно. Блейн не знал много ли это: два года блуждать в темноте, спотыкаясь о что-то незримое и опираясь на него же. Блейн не знал, но чувствовал привычную усталость от своего образа жизни, который угрожал остаться с ним навсегда. Либо это уже случилось, но Андерсон боится признавать, боится говорить и даже думать. Он отпустил поверхность комода и отступил в другую сторону, вслепую безошибочно взявшись за дверцу шкафа. В своей комнате Блейн чувствовал себя лучше, чем где-либо ещё, потому что успел изучить здесь всё до последней детали. Поэтому только в ней ничего не менялось, не передвигалось и не дополнялось. Андерсон нащупал полки с одеждой, а потом стал трогать каждую вещь по отдельности, собирая в памяти образы того, что попадалось в руки. Сначала это была жилетка, на ощупь очень похожая на ту, которую Блейн надевал в прошлом году, когда Курт вытащил его посидеть в Старбаксе. А это, кажется, те самые красные брюки, в которых он первый раз заявился в МакКинли. Блейн нашёл следующую вещь: это рубашка. Пальцы смяли мягкую ткань, пробуя на цвет, а потом поднесли ближе к носу, чтобы парень вдохнул аромат ещё неношеной ткани. Теперь он точно уверен в том, что это рубашка, которую однажды подарил ему Курт. Помнится, она была синей в мелкую крапинку, и на кармане было что-то нарисовано. То, что уже давно стёрлось из подсознания, но Блейн наденет именно её. А ещё брюки, которые только что попались под руку. Андерсон вернулся на кровать и принялся одеваться. Не то, чтобы он никогда не делал это без чьей-то помощи, просто он ещё ни разу не собирался, чтобы потом куда-то в этом пойти. Блейн накинул на плечи рубашку, затем без труда справился с пуговицами и пригладил воротник. Брюки дались чуть сложнее, но и с этим было покончено. Андерсон осмелился даже на то, чтобы повязать галстук. Правда, он не был уверен с цветом, но, когда предстал перед Куртом, то тот заверил его, что галстук тёмно-синего цвета ему очень к лицу. И, если бы Блейн мог, то он точно заметил бы появившиеся в уголках глаз слёзы друга. Он был горд. Расспрашивать у Хаммела о том, куда они направлялись, вскоре стало бесполезным занятием. Он молчал, как рыба, и не собирался поддаваться на уговоры. Единственный вопрос, на который Блейн получил конкретный ответ, был о погоде. Курт сказал, что светило солнце, и Андерсон подставил лицо под его тёплые лучи, чувствуя разряды волнения, которые исходили от переплетения их пальцев. Рука Хаммела почти дрожала. То, для чего Курт устроил их встречу, продлилось около двух часов. На самом деле, Блейн и не заметил бы времени, если бы его не дёрнули и не вызвали в коридор. После того, как дверь захлопнулась за его спиной, парень ещё минуту стоял, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Пока Курт не взял его за руку. Пока они вместе не спустились по бесконечным ступеням реабилитационного центра. Блейн не понимал, что за чувства смешались внутри. То ли облегчение, то ли тревога, то ли какая-то смутная обречённость растеклись по венам. Очень-очень странное чувство. Его ощущаешь, наверное, раз в жизни или не ощущаешь никогда. Блейн молчал почти всю дорогу, пока Курт не решился заговорить: ― Ты не злишься на меня? ― Нет, ― глухо и совсем на него не похоже. ― Не хочешь поделиться? ― тон голоса вышел каким-то аккуратным и умоляющим. Просто Хаммел всё ещё не знал, чего ожидать от такого «сюрприза». Результат мог быть, либо положительным, либо отрицательным, либо его, вообще, могло не быть. И только бы всё не усугубилось. ― У меня мысли в беспорядке, ― признался Блейн и потряс головой, как будто собирая всё до кучи, ― Я никогда раньше… ну, ты знаешь. ― Знаю. Я думал, если ты поговоришь с людьми, которые испытали то же самое на себе, тебе станет легче. Пусть я провожу с тобой много времени, но мне никогда не понять твоего состояния так, как понимают эти люди. ― Поэтому я и не злюсь на тебя, ― он улыбнулся, ― Наверное, ты прав, и мне действительно стоило попробовать. ― Ну, вот ты попробовал, ― выпытывающим тоном подвёл Курт, ― Что скажешь? ― Я боялся своей очереди. ― О, Блейн. ― Ладно-ладно, ― парень больше не увиливал, ― Поначалу было неловко. Я представлял стулья, выстроенные полукругом, и людей, сидящих и сверлящих меня невидимыми взглядами. ― Практически так и было. ― Потом один из них стал говорить, ― Блейн в задумчивости сдвинул брови, ― Кажется, нас было… пятеро? Но заговорили не все. Я запомнил того пожилого мужчину, который был первым. Он рассказывал о том, что лишился зрения, когда ему делали операцию на глаза. Представляешь? С каждым днём он видел всё хуже и хуже, пока не решился это исправить, сделав самую страшную ошибку в своей жизни. Андерсон ненадолго замолчал, поджав губы и собираясь продолжить, мысленно воссоздав какую-то одному ему известную картину в своей голове. ― А ещё там были два парня примерно моего возраста. Тот, что постарше, он… Он не видит с рождения. Но, Курт, более жизнерадостного человека я никогда не встречал! Он с таким энтузиазмом рассказывал о том, что у него есть собака, которую он любит до безумия, что мне стало стыдно за себя. Потому что у меня была возможность увидеть хотя бы часть этого прекрасного мира, насладиться ей, а у него не было. Но он научился жить с этим и даже радоваться каждому дню, ни разу так и не познав его по-настоящему. Их сцепленные в замок руки чуть раскачивались, и Курт чувствовал всё то напряжение, которое скопилось в парне за это время. И оно понемногу отпускало, отдаваясь лишь мелкими вибрациями по всему телу. ― Парень, сидевший рядом со мной, ― снова заговорил Блейн, ― Его зовут Чарли. Но он не был слепым, то есть он был, но всего три месяца назад ему вернули зрение. Сделали сложную операцию, и ему повезло. Хотя врачи настаивали на том, что Чарли больше никогда не сможет видеть. Даже в голосе Андерсона, как на тонкой ниточке, дрожала надежда. И Хаммел поддержал его, крепко стиснув ладонь друга в своей. Они уже проходили через три подобные операции, но никакая из них не принесла желаемого результата, только верить никогда не поздно, правда? Тем более, если на это ещё есть силы. Лишь бы эта вера не была во вред и не сломала бы Блейна окончательно. Но этого никто не мог гарантировать. ― Он не сдавался, и мне не советовал. Всё, что описывал Чарли: все чувства, переживания, всплески эмоций. Знаешь, это всё ― я. ― Значит, в этот раз я не ошибся с выбором места? ― Не ошибся, ― Блейн довольно улыбнулся, глядя в сторону друга, ― Тогда мне было и тяжело, и легко одновременно. ― Так… а что сказал ты? Ну, когда пришла твоя очередь изливать душу. Курт внимательно уставился на Блейна, когда на его лице появилось какое-то загадочное выражение. ― Я сказал, что у меня есть самый замечательный друг на свете, и поэтому я счастлив. Курт остановился, чтобы крепко его обнять.

* * *

Продолжение следующего дождливого четверга закончилось в Старбаксе, где собирались Рейчел с Финном, Сэм и Курт с Блейном. Надо ли говорить о том, что сначала их компании грозило состоять всего лишь из четырёх человек, но, благодаря усилиям Хаммела, нечётное число всё же сложилось. Здесь они должны были хорошо провести время в кругу друзей, выпить по стакану горячего и согревающего латте и кое-что обсудить. Скоро их выпускной вечер, который должен пройти идеально. Так же, как и у всех до них, но всё-таки идеально. Для этого было заготовлено много планов, много номеров и суматохи, в которой Блейн решил не принимать участия. Он слышал, как активно Курт спорил с Рейчел по поводу костюмов, как Берри ссылалась на свой опыт и силу убеждения. Но Андерсон оставался в стороне. Он сидел по левую руку от друга и спокойно попивал свой напиток, совсем не удивляясь тому, как это легко у него получалось. Вслушиваясь в голоса, парень мог точно определить, кто и где сидел. Он помнил, что столики здесь круглые, поэтому по левую руку от него, должно быть, сидела Рейчел. Чуть поодаль, но всё равно настолько близко, что уши закладывало от её противного командного голоска. После неё ― то есть напротив Блейна ― сидел Финн. Он заговорил лишь тогда, когда от него требовалось сделать заказ, а после не проронил ни слова, но догадаться, что эта молчаливая глыба до сих пор оставалась на своём месте, помогали редкие утомлённые вздохи. Дальше по кругу сидел Сэм. Его нельзя было спутать с кем-то другим. Ну, и наконец сам Курт, который время от времени перегибался через весь стол, расшатывая неустойчивую поверхность, поэтому Блейн уже давно не ставил сюда стакан, предпочитая держать его обеими руками. ― Ладно, ― подытожила Рейчел и чиркнула ручкой в своём обклеенном золотистыми звёздочками блокноте, ― Теперь нужно определиться с количеством участников. Все разом умолкли, и Блейн почувствовал устремлённые на него взгляды. Конечно, речь была о нём, и теперь все ждали его ответа. Андерсон замялся. ― Мы ещё это не обсуждали, ― вмешался Курт, видя смятение друга, ― То есть, мы должны посоветоваться. Хаммел бросил многозначительный взгляд в сторону Берри, и та молча согласилась, для чего-то переглянувшись с Финном. Ему давно стоило поговорить с Блейном, чтобы подготовить и настроить заранее, но это важное мероприятие то и дело откладывалось до лучшего случая. Потому что Курт хорошо помнил прошлый раз, когда Андерсон отказался танцевать с ним на выпускном у других ребят. Когда все их занятия вальсом в хоровой комнате ничего не значили по сравнению со страхом, который овладел Блейном при мысли о том, что ему придётся выступать на глазах у незнакомой публики. Правда, тогда это были первые месяцы после страшной аварии. Курту кажется, что сейчас должно быть легче. ― Хорошо, ― снова зазвенел голос Рейчел, ― Тогда можем определиться с музыкой. Напротив раздался ещё один вымученный вздох, а потом заговорил Сэм, предлагая свои странные варианты. Вряд ли это могло понравиться остальным, но зато такой смелый плейлист вызвал улыбку на лице Блейна. ― Ты записала? ― напоследок поинтересовался Эванс, ― Потому что, я считаю, что предпочтения каждого должны быть учтены. ― Записала. Что-то ещё? ― Приготовься, Берри, ― подключился Курт, ― У меня подготовлен целый список. Справа зашуршали бумагой. Блейн ждал, когда же Хаммел огласит то, над чем они корпели целую ночь, но тот как будто не спешил. Словом, никто его и не поторапливал, только было слышно, как заскрипели ножки стульев по деревянному полу. Они оборачивались, чтобы на что-то посмотреть? Блейн уже наклонился к Курту, чтобы спросить о том, что происходит, но неожиданно с его стороны кто-то ― видимо, проходивший мимо, ― бросил своё кокетливое «привет», обращённое только к одному человеку за этим столом. ― Привет, ― быстро и неловко вырвалось у Хаммела в ответ, а потом ребята, казалось, снова вернулись к своим насущным делам. Только Андерсон оставался немного сбитым с толку. Курт не спешил ничего объяснять, и Блейн набрался смелости, чтобы спросить самому: ― Кто это был? ― Эмм… мой новый знакомый? Сердце больно стукнулось о грудную клетку, не предвещая ничего хорошего. ― Ты мне ничего не говорил. ― Я не посчитал, что это… ― Важно? Нужно мне знать? ― Скорее второе, ― Курт раздосадовано вздохнул, когда Блейн отвернулся, пытаясь закончить разговор, ― Правда, это… не имеет значения. Он всего лишь… ― Твой новый знакомый. Да, я понял, ― чёрт, и как скрыть это раздражение? ― Вы о Себастиане? ― встрял Финн, поймав на себе уничтожающий взгляд Курта и тут же прикусив язык. ― Он до сих пор не оставляет попыток? ― искренне удивлённо переспросила Рейчел, и теперь тот же самый взгляд был подарен ей, ― А что в этом такого? ― Предлагаю продолжить, ― перебил все дальнейшие расспросы Сэм, и Курт был ему очень признателен, правда, так и не поняв природу его поведения. Эванс никогда не отличался проницательностью, но сейчас выступил в роли спасательного круга. А Блейн, воспользовавшись вновь воцарившимся шумом, глубоко вздохнул. Его пальцы обхватили остывший бумажный стаканчик и плотно его сжали. Внутри кипела злость. Злость на обстоятельства, злость на Курта, на Рейчел, на Финна и на самого себя. Почему лучший друг никогда не упоминал об этом Себастиане в их постоянных разговорах? Значило ли это, что этот парень был не просто надоедливым поклонником? Или наоборот. Значило ли это, что ничего действительно не происходило, и ему не о чем было беспокоиться, а Курту не чем было с ним делиться? В любом случае, эти мысленные диалоги никак не помогали избавиться от чувства… ревности? Господи, да! Это была самая настоящая и ничем не прикрытая ревность, которую можно было запросто прочитать, только заглянув в глаза Блейна. Но никто будто не видел или делали вид, что не видели. Спасибо за это, потому что меньше всего сейчас хотелось глупых вопросов. Но вот… что подумает Курт? Он-то не мог не понять его реакцию. Хотя Блейн всегда мог сослаться на дружескую заботу. Наверное, так и стоило сделать.

* * *

После посиделок в Старбаксе Курт извинился перед Блейном за то, что не сможет провести его домой. Ему нужно было зайти в школу, для того чтобы обсудить их решения с мистером Шустером и обсудить ещё кое-какие моменты. Впрочем, Блейн не особо расстроился. Ему хотелось сбежать от общества друга на пару часов, чтобы привести мысли в порядок и успокоиться. Курт вызвал ему такси, заранее расплатился с шофёром и на прощание пообещал зайти к другу, как только со всем разберётся. Сидя на заднем сиденье автомобиля, Блейн мечтал поскорее оказаться дома. Салон машины был насквозь пропитан запахом дешёвых сигарет, из радиоприёмника доносились незнакомые мелодии, и Андерсон спасался только тем, что слушал капли дождя, барабанящие по крыше. Сейчас он и сам мог ответить на вопрос о погоде. Небо представлялось тяжёлым и хмурым, нависшим над городом огромным одеялом. Прохожие, укрытые зонтами, промокшими газетами. Лужи, разливающиеся по тротуарам. В такой день хорошо бы посидеть дома и почитать книгу, а Блейну хочется прогуляться и промокнуть до нитки. На этот раз отказа от семейного обеда не принималось, поэтому Андерсон поел, изредка включаясь в беседу родителей словами «да-нет-наверное». И теперь парень снова сидел в своей комнате, возложив на колени давно прочитанную книгу, подаренную Хаммелом, и делая вид, что задумчиво изучает рельефные страницы. Но в действительности мысли были далеко от книжных историй. Они крутились вокруг Курта и… Себастиана, кажется. Почему известие о том, что у друга появился ухажёр, не давало покоя? Этого стоило ожидать, потому что Курт очень красивый. Потому что Курт прекрасный и невозможно потрясающий. Этих аргументов должно хватить, для того чтобы появление у него поклонника было весьма оправданным обстоятельством. Прошло два года, с тех пор как Андерсон видел его в последний раз, а Хаммел хорошел с каждым таким годом, поэтому… Господи, сейчас и представить сложно, насколько он изменился. Насколько его глаза стали глубокими, насколько черты его лица стали яркими, и насколько он сам преобразился. Блейн сходил с ума, пытаясь представить всё это в целом, но ничего не выходило. Может и к лучшему. А что бы сказал Сэм? Должно быть, после этого случая в Старбаксе, сочувствующий взгляд Эванса, посланный через стол, был предназначен Андерсону. Он бы покачал головой и посоветовал действовать. А лучше бы потребовал! Потому что, чёрт побери, Андерсон, твоя любовь просто так ускользает от тебя, а ты сидишь и смотришь на это, кусая локти и совершенно ничего не предпринимая. Чуть позже позвонил Курт и сообщил, что, скорее всего, не успеет навестить его сегодня. А ещё добавил, что отправил к нему Сэма, который должен передать тесты, напечатанные специально для него, чтобы Блейн успел подготовиться к завтрашним занятиям. И это устраивало Андерсона, как нельзя больше. На удивление. Просто именно в этот момент он решил, что судьба над ним сжалилась, потому предоставляет возможность посоветоваться с Эвансом, перед тем как сделать вздох и последний шаг. И вариантов-то больше не было. Сэм ― единственный человек, который всего лишь волей случая теперь знал нечто такое, в чём Блейн иногда боялся признаваться самому себе. Это ли не было решающим фактом? Ладони холодели, пока Андерсон отсчитывал секунды до победного прыжка куда-то в бездну. Странное сравнение, но только оно сейчас полностью отражало его нервозное состояние. Ему необходимо было чьё-то одобрение, чей-то толчок. Чьё-то: «Давай, Блейн, не бойся. У тебя всё получится». И он хотел это получить немедленно, поэтому, как только открылась дверь, Блейн приподнялся на месте, уже чувствуя присутствие друга в комнате. ― Сэм, я должен рассказать ему, ― протараторил Блейн, запинаясь на каждом слове. А дверь тем временем глухо щёлкнула замком, оставив их наедине. Кажется, Эванс остановился, чтобы выслушать. ― Я больше не смогу держать всё в себе, понимаешь? Ты говорил мне много раз и… я чувствую это. Помнишь, несколько дней назад? Помнишь? ― Блейн тяжело дышал, за секунду собирая тот день по крупинкам, ― Ты сказал, что он ускользнёт от меня, а я так и не решусь. Вспоминай! Тогда я подумал, что это чушь. Курт всегда будет моим, он всегда будет рядом, у него всегда найдётся на меня время, но это ошибка. Парень горько усмехнулся, а эта лёгкая полуулыбка так и замерла на его губах. ― Я не смогу удержать Курта, если у него появится… кто-то. Кто-то ближе, чем я, ― Блейн сглотнул, а его подбородок задрожал, ― А я так боюсь потерять его, знаешь. Сегодня я это понял. Я понимал и раньше, но сегодня будто молнией ударило. А что если Курт… Мой Курт, такой родной и близкий, однажды придёт и расскажет мне об этом. Например, когда мы как обычно сидим здесь, на этой кровати. Я лежу у него на коленях, он гладит мои волосы, держит за руку, а потом произносит, что у него теперь есть парень. Что он идёт с ним в кино, в театр, в Старбакс, в парк. Господи, куда угодно! Курт предлагает мне стать третьим лишним и прогуляться с ними, но теперь не потому, что хочет. А только из вежливости. Блейн замолчал, а потом неопределённо пожал плечами. ― Тогда я и подумал, что, если не попробую ему всё рассказать, то взорвусь. Ведь я… так люблю его, Сэм, ― в самом голосе будто дрожали слёзы отчаяния, он надломился, ― Курт ― любовь всей моей жизни, и я не прощу себе, если не попытаюсь. Надеюсь, что он поймёт меня. Андерсон всхлипнул, стирая слёзы рукавом свитера. Странно, что ответа не последовало. Возможно, Сэму нужно немного времени, чтобы это переварить и изречь что-то по-настоящему ободряющее. Блейн избавился от противной влаги на щеках, а потом уставился в ту сторону, где находилась дверь. Должно быть, парень ещё стоял почти у входа в комнату, потому что Андерсон не слышал шагов. ― Сэм? Как ты думаешь? ― Прости, Блейн, ― Андерсон раскрыл рот, когда его слуха коснулся совсем нежданный голос, ― Это не Сэм.