Hold my hand

В комнате полчаса назад воцарилось напряжённое молчание. Блейн нервно теребил браслет на своём запястье, чувствуя присутствие кого-то рядом и, к сожалению, уже зная, кого именно. Девушка сидела на краю кровати и виновато опускала глаза, каждый раз как решалась посмотреть на парня. Она не хотела, чтобы всё вышло так неловко. На самом деле, стоя там и выслушивая откровения Андерсона, ей хотелось сбежать, но ноги отказывались подчиняться. Только теперь чувство стыда захлёстывало и обжигало щёки. Рейчел хотела сказать, пообещать, извиниться, но никак не могла совладать с языком. Она ждала, что Блейн сам разрядит обстановку. Либо заговорит об этом, либо прогонит её прочь. Правда, и тот, и другой вариант сейчас казался спасением. Берри нетерпеливо вздохнула, и тогда Андерсон встрепенулся, подав признаки жизни и перестав напоминать мраморную статую. Он потёр лоб ладонью, намереваясь нарушить тишину. ― То, что я сказал… ― Останется между нами, ― быстро перебила Рейчел, как будто предприняв попытку искупить свою вину. ― Да, я бы хотел попросить. ― Тебе не о чем беспокоиться, ― заверила девушка, ― Курт ни о чём не узнает. В голове Блейна промелькнула обречённая мысль о том, что это всё-таки Рейчел Берри, и она ― лучшая подруга Курта. Но, несмотря на это, придётся ей поверить. ― Просто я сам собираюсь рассказать ему. Будет нехорошо, если Курт узнает об этом от третьих лиц. Берри согласно кивнула, но вовремя спохватилась и сопроводила свой ответ голосом. ― А можно спросить? ― Мне уже нечего скрывать, верно? ― Не знаю. Давно это у тебя? То есть, твоя увлечённость Куртом? ― Если я скажу, что это началось задолго до аварии? ― Оу, ― похоже, Берри была впечатлена и не сразу нашла, что сказать, ― Я никогда не замечала, но могла предположить. Признаться, такие вещи я чую сразу. ― Значит, мне хорошо удавалось, ― усмехнулся Блейн, и они замолчали на долгих пять минут, после чего девушка вновь оживилась. ― Но почему… почему ты решился только сейчас? ― Обстоятельства, наша дружба, люди, Курт. Есть много причин. ― Или всё же отговорок? Андерсон вздохнул, будто его поймали на живца. ― Ладно, ты выиграла. Это всего лишь отговорки, которые я так часто принимал за серьёзные причины. ― Главное, что ты всё же осознал их незначительность. ― Возможно, ― Блейн пожал плечами, ― Но было бы проще, если я был уверен в Курте. То есть, в его ответе. ― Вряд ли кто-то тебе в этом поможет, кроме самого Курта, разумеется. ― Ты мне можешь помочь, ― как-то больно неуверенно вырвалось у Андерсона, а девушка замолчала, видимо, ожидая дальнейших объяснений. Блейн не спешил утолить её любопытство. В нём снова боролись две противоположности: стоит или не стоит? По крайней мере, это единственный способ справиться со своими страхами. Ничего криминального, просто небольшая уловка. Парень заёрзал на месте, устраиваясь поудобнее. Рейчел приготовилась его выслушать и, быть может, выполнить просьбу. ― Пожалуйста, напиши ему. ― Постой, что? ― Напиши Курту. Спроси об этом парне из Старбакса, а потом и обо мне. ― Ты… ты уверен? ― Берри машинально взяла в руки мобильный. ― Да, это… это должно пойти на пользу. Блейн нервно закусил губу, когда пальцы Рейчел защёлкали по сенсорной клавиатуре. Он не решался спросить, о чём именно пишет девушка. Его сердце билось так взволнованно и сильно уже где-то в горле, что складывалось ощущение, будто он только откроет рот, и оно выпрыгнет из груди. Чёрт, почему она молчит? Почему она сама не скажет об этом? ― Теперь он должен ответить, ― будто услышав мысли парня, сказала Берри, ― Знаешь, однажды Курт пытался мне о чём-то рассказать. По телу Андерсона пробежал холодок от некого предчувствия. Рейчел продолжала размеренно и нерасторопно. ― Он никогда так не нервничал. По крайней мере, я никогда не видела его таким, ― девушка усмехнулась воспоминаниям, ― Курт всё говорил о каких-то чувствах, о каких-то сложностях, но я плохо его понимала, пока нас не прервали. А потом он не захотел возвращаться к этой теме. ― Думаешь, он о Себастиане? ― Нет. Это было задолго до их знакомства. ― Значит… Тут раздался звук пришедшего сообщения. Блейн умолк, забыв то, о чём собирался сказать и ожидая только реакции Рейчел. Её пальцы снова застучали по экрану. ― Курт не понимает, почему я хочу это обсуждать, ― вздохнула Рейчел. ― Но ты уже ответила? ― Да, я не отступлю только из-за тебя, Андерсон, и только по той причине, что жду того момента, когда вы наконец будете вместе. ― Брось, мы даже ничего не выяснили, ― щёки парня озарил румянец, и Берри улыбнулась этому факту. ― Это вопрос времени. А что, если всё пойдёт не так, как тебе хочется? ― Я хотя бы буду знать, ― грусть в его голосе была верным знаком тому, что Рейчел нужно опустить свои пессимистические прогнозы. Тем более, телефон снова зазвенел в её руках. Они потратили около часа своего времени и около двадцати сообщений на то, чтобы подойти к самому главному вопросу. Правда, теперь было понятно, что отношения Курта и Себастиана нельзя было назвать близкими и тем более романтическими. Выяснилось, что назойливый ухажёр названивает всё реже и после каждого отказа теряет хватку. Это успокоило, но теперь оставалось задать последний вопрос, вероятность возникновения которого Курт, должно быть, ощущал на девяносто девять и девять процентов. Рейчел начала печатать. ― Что ты пишешь? ― Эмм… о тебе, конечно. Я думаю, мы уже подошли вплотную к этому вопросу. Блейн прикрыл глаза, призывая себя расслабиться. ― Я спросила о том, рассматривает ли он тебя в роли «больше, чем просто друг». ― Как-то слишком откровенно, ― отчаянно заметил Блейн, и Рейчел даже не попыталась развеять его сомнения. Оставалось ждать и на что-то надеяться. Андерсон не оставлял в покое своей браслет, а ещё свои размышления. Правильно ли то, что они делают? Курт ни о чём не подозревает. Делится с подругой тем, чем, очевидно, не хотел бы делиться ни с кем, кроме неё одной. Теперь это больше похоже на обман. Нет, это с самого начала было обманом. Пальцы Блейна дрожали от внутреннего беспокойства. С одной стороны, прямо сейчас он может узнать то, о чём всегда мечтал знать. С другой ― он может поступить иначе. Потому что это не честно по отношению к Курту. Это ужасно. И, если бы Хаммел когда-нибудь узнал об этом, ему бы не понравилось. Он бы не простил. Внутренности Блейна подпрыгнули, когда раздался оглушающий звонок мобильного. Рейчел нажала на кнопку «прочитать», собираясь озвучить написанное. ― Постой! ― внезапно громко приказал Андерсон, и Берри опустила телефон на колени, удивлённо уставившись на парня, ― Не произноси. ― Что? Почему? ― Просто… не надо! ― Блейн запустил пальцы в волосы, не понимая, откуда взялась эта нестерпимая головная боль, ― Пожалуйста, не говори мне. ― Как скажешь, ― почти безразлично отозвалась девушка и включила блокировку мобильного. ― Я не имею права знать это. Я не имел права просить тебя об одолжении. ― Перестань, Блейн. Нет необходимости винить себя в этом. Ничего не случилось. ― Это было подло, ― парень опустился на подушку, вдыхая запах свежести и прохлады, ― Но спасибо. Всё равно спасибо. Рейчел была в растерянности, не зная, как себя повести. Она смотрела на друга, который, свернувшись калачиком, лежал к ней спиной. Ему было стыдно за свой поступок, но Берри всё прекрасно понимала и не осуждала. Блейну тяжело налаживать контакты в этой сфере личной жизни. У него много комплексов по поводу своей неполноценности и любой ― даже малейший, ― провал мог выбить его из привычного ритма. Поэтому Андерсону необходима была эта неуловимая уверенность. Хоть в чём-то. Он не мог спонтанно и неразборчиво бросаться словами, ведь они возвращались, как бумеранг, и порой причиняли боль. Блейн слышал то, как Рейчел поднялась с кровати, а потом, тихо попрощавшись, скрылась за дверью. Он не жалел, что не спросил у неё о последнем сообщении.

* * *

Три дня город не отпускала отвратительная погода. Пасмурное небо и холодный ветер сопровождал мелкий дождь. Поэтому Блейн уже долгое время не выбирался из дома, и это действовало угнетающе. Он был заперт в своей комнате, как в клетке, и чувствовал на себе всё одиночество мира, когда оставался совсем один. Когда Курт не находил для него времени и только изредка звонил, узнавая положение его дел и род его занятий. Но этого было так мало, что вечерами Блейн просто задыхался от нехватки внимания друга. Только сегодня Курт вошёл в дверь его комнаты. Андерсон не смог скрыть глупую улыбку, заигравшую на губах, когда услышал его дыхание. Даже в таких мелочах он узнавал Хаммела, потому что его невозможно спутать ни с кем другим. То, как он открывает дверь, то, как медленно проходит по мягкому ковру возле кровати и то, как тихо присаживается рядом. И прежде чем, Курт произнесёт что-то ещё, Блейн уже знает, что он улыбается. Как и сейчас, когда они лежали на кровати в своей обычной позе. Голова Андерсона покоилась на его коленях, а рука в его ладони. Это было лучшее, что случалось с Блейном за всю его жизнь. Он мог бы пролежать так до следующего утра, а потом до следующего вечера и опять до утра. Только Курт через какое-то время начинал ворочаться, и они садились плечом к плечу до того момента, пока не станет слишком поздно, и Хаммелу не придётся уйти домой. А сейчас можно наслаждаться оставшимися в запасе часами и не думать о другом. Глаза Блейна были закрыты, но он не спал. Мысли в его голове роились, не оставляя места для сна. Но ничего нового, лишь старые воспоминания. Расплывчатые образы потухшего в его глазах города, лица людей, школьные коридоры, классы, каждый уголок хоровой. А потом пешеходный переход, ровными ослепительными линиями выведенный на пыльном асфальте. Толпа незнакомцев, спешащих, подталкивающих сзади, несущихся сквозь тебя, выдыхающих сигаретным дымом в затылок. И ты, уткнувшийся в светящийся экран в собственных руках. Такой идиот, совершенно ни о чём не подозревающий. И хоть что-нибудь подсказало бы, намекнуло, остановило, чтобы ты не ошибся. Не сделал самый неверный шаг в своей жизни, о котором потом будешь жалеть многие и многие годы. А такое могло бы произойти? Может, был какой-то знак? Или это судьба? Всё было предрешено, Блейн должен был стать таким, потому что так надо. Курт заметил, как Андерсон открыл глаза. В его отсутствующем взгляде застыли вопросы, и пальцы Хаммела оставили своё занятие перебирать блестящие кудряшки. Он ждал откровений. ― Курт, ты веришь в судьбу? ― Мне кажется, что судьба ― это сплошная случайность. ― Если бы было иначе, то звучало бы крайне обречённо. ― То есть? ― То есть, получается, что ты никак не можешь повлиять на события. Курт задумался. ― А если посмотреть на это с другой стороны? Если бы каждый знал, что это судьба, и он ничего не мог изменить, как бы не пытался, то и никогда ни о чём не жалел. ― Это всё равно неправильно! Тогда бы никто не боролся, никто не задумывался о том, как быть дальше. Всё ведь итак устроено? Зачем что-то предпринимать? ― Ох, Блейн, я не отрицаю, но не понимаю… ― Не думай об этом, ― отрезал Блейн, ― Это просто мысли. ― Наверное, каждый думает о судьбе так, как ему удобно, ― напоследок прокомментировал Курт, а потом замолчал, обдумывая всё сказанное. Связывая воедино каждое прозвучавшее предложение, Хаммел мог сделать весьма определённый вывод: Андерсон начал этот разговор не просто, чтобы занять пространство этой тишины. Он думал об этом всё время, пока они оставались наедине. Пока Курт раздумывал о выпускном бале, песнях, танцах, Блейн погружался в прошлое, которое уже далеко, и в которое ему уже не вернуться, чтобы попытаться что-то изменить. Жалеть об этом бесполезно, Андерсон и сам прекрасно понимал это, но не мог отделаться от преследующей его мании снова и снова анализировать события. Самые последние раскрашенные в яркие цвета события его жизни. ― Знаешь, я бы не хотел, чтобы всё было расписано, ― продолжил Блейн, ― Ведь, если так, то, что бы я ни сделал, всё бы считалось судьбой. Я мог не забыть бумажник дома и не вернуться за ним, и это тоже назвали бы судьбой. Я мог бы захотеть купить эти цветы, и это было бы судьбой, а мог и не захотеть, и это тоже… ― Цветы? ― удивился Курт, ― Ты не рассказывал ни о каких цветах. ― Ох, ― выдохнул Андерсон и запнулся, ― Это… это всего лишь примеры. ― Хорошо. Тогда вот тебе ещё один пример: ты можешь пойти и можешь не пойти на выпускной бал, но… ― Хаммел повысил голос почти на два тона, чтобы не слышать обречённый стон друга, ― во втором случае, это не судьба. ― Я же говорил, что не пойду, ― сказал Блейн, совсем не стараясь рьяно возражать, но, давая понять, что это окончательное решение. ― Боже мой, Блейн! Праздник не сможет состояться без тебя. ― Это не мой праздник, ― с расстановкой. Так, чтобы больше не осталось вопросов. Курт только фыркнул, большим пальцем погладив парня по щеке и чуть склонившись над ним. ― Отказываясь от развлечений, от праздников, от веселья, ты себе не поможешь. ― Зато помогу всем остальным сохранить хорошее настроение. ― У меня не будет настроения, если ты не придёшь. ― Даже не надейся, что я поведусь на это. Хаммел удручённо пробормотал что-то себе под нос, и Блейн решил не уточнять, чтобы не вызвать новую волну негодования от друга. Ему всего лишь не хотелось развивать эту тему. Потому что однажды он уже пожалел, что не отказался от подобной идеи. Прошлый раз Блейн не мог вспоминать без боли в груди и стыда. Он бросил Курта в самый последний момент перед их выходом на сцену. Андерсон сказал, что не сможет выступить с ним в паре, и Хаммелу пришлось в срочном порядке заменять партнёра. Заменой стала Шугар, а Блейн отправился в зал и стоял в углу, прислонившись к украшенной ленточками колоне, и больше всего на свете желая провалиться под землю. Он не мог этого видеть, но точно знал, что Курт ищет его глазами среди других школьников. А ещё больнее было осознавать то, что в этих глазах, должно быть, скопилось сожаление. Тогда, стоя в наполненном звуками музыки, натянутыми как струна голосами ребят из хора, в которые тесно вплетён высокий голос Курта, Блейн чувствовал себя таким ничтожным. Он даже не мог уйти, не мог сдвинуться с места, хотя такое желание захлёстывало его с головой. И, помня всё это, Андерсон счёл своей миссией не уступить другу в этом споре. ― Я знаю, что тебе сложно, но мы пойдём туда вместе. Если хочешь, я не отойду от тебя ни на шаг. Мы можем и не танцевать! Потому что я не люблю танцевать. То есть, люблю, конечно, но у меня это плохо получается. Помнишь, как… ― Курт, ― тихо простонал Блейн и устало потёр виски. ― Прости, ― Хаммел проследил за тем, как парень поднялся с его колен и присел рядом. ― Не хочу тебя расстраивать, но все уговоры бесполезны. ― А как же я? Ты не сделаешь это даже ради меня? ― Это против правил. ― Против правил отклонять все мои предложения! ― Курт насупился, скрестив руки на груди, а Блейн прекрасно представлял перед собой именно эту картину. В общем, было не ново, но весьма действенно. Только не в этот раз. ― Возможно, стоит перестать делать предложения, чтобы перестать получать отказы? ― Это не тот случай, когда выход заключается в том, чтобы исключить что-то одно и другое самоликвидируется. ― По-моему, как-то слишком запутано. ― Распутай! ― Курт развёл руками, как будто предоставляя ему выбор, ― Тебе нужно согласиться. Только и всего. ― Чёрт, я не могу! Курт, я не могу, понимаешь? Прошлый раз был… ― Вот именно! Это было раньше, а теперь ты сильный. Теперь у тебя получится. ― О, нет-нет. Это будет… я приду, я растеряюсь. И тебе совершенно не обязательно таскаться со мной весь вечер, чтобы я чувствовал себя комфортно. Курт подвинулся ближе, сев напротив, и обнял лицо Блейна ладонями, заставляя смотреть на себя. Но невидящий взгляд друга никак не мог выхватить из темноты черты его образа. Глаза метались от губ, кончика носа, бровей к ресницам и снова бесполезно опускались вниз. ― Ты должен понять, ― Курт повысил голос до строгого, ― Мне не сложно сделать это для тебя. Господи, весь вечер я хочу провести только с тобой. Это правда. Не надо думать о том, что ты будешь обузой, что я не смогу веселиться и делать то, что мне хочется делать. Потому что всё, чего я хочу ― просто прийти туда с тобой, держась за руки. Как обычно. Андерсон не смел возразить и вставить своё весомое «нет» где-то поперёк этих обнадёживающих предложений, которые Курт ронял так просто, что ему действительно верилось. Но Хаммел не понимал, что это часть проблемы. Другая часть заключалась в том, что Блейн всё равно не сможет переступить через себя, как бы ему этого не хотелось. ― Курт, я… ― Хаммел смотрел на него во все глаза, трепетно ожидая положительного ответа, ― Я очень благодарен. Блейн взялся за его руки, чтобы тот отпустил, но Курт не подчинялся, только крепче обняв его шею горячими ладонями. ― Нет, ты не можешь так поступить со мной, ― буквально взмолился Хаммел, а в груди Андерсона сжалось, заболело и напомнило о том, чем он обязан своему другу. ― Ты ещё сам не понимаешь, что так будет лучше. ― Не будет, ― твёрдо заявил Курт. ― Давай, ты пойдёшь с кем-нибудь другим, а потом… ― Снова оставишь меня, да? ― обиженные нотки, скользнувшие в этом вопросе, заставили тяжело сглотнуть подкативший к горлу ком от чувства вины. ― Нет, потом ты вернёшься и расскажешь мне обо всём, что там было. Какими красивыми были наши друзья, как здорово вы провели время, какие песни пели. Обо всём, Курт. Опишешь то, как был украшен зал. В этом тебе нет равных. ― Не расскажу, потому что ты будешь там со мной и всё услышишь, и точно так же хорошо проведёшь этот вечер. А потом мы уставшие отправимся ко мне и, перед тем как уснуть, ещё долго будем болтать, лёжа на кровати в обнимку. Глаза Блейна заслезились, и он попытался отвлечь внимание от этого, горько усмехнувшись. Как же он ненавидел себя за слабость. Курт так верит в него, считает его бесстрашным, но ошибается. На самом деле, он сломлен. С того дня и до последнего, сколько бы ни прошло месяцев и лет. Оно не уйдёт, оно останется с ним. Андерсон боялся подвести его на самом празднике больше, чем уже подвёл. ― Нам не нужно было затевать этот спор, ― наконец, сказал Блейн, чувствуя, как пальцы Курта на его шее чуть ослабли. ― Мне… мне уже ни на что не рассчитывать? ― Вряд ли, ― он отрицательно помотал головой, а потом спохватился, решив не оставлять пробелов и каких бы то ни было шансов, ― Нет. ― Но, Блейн, ― ладони Курта налегли плотнее, он стал поглаживать друга, касаясь кончиков его волос на затылке. ― Пожалуйста, закроем эту тему? ― глотая слёзы, попросил Андерсон с абсолютно беззащитным видом, ― Потому что я знаю, как всё будет. Вся эта атмосфера всеобщей радости обернётся для меня гнетущей. Мне будет безумно не хватать зрительного участия, но это… это невозможно, я знаю. Поэтому… чёрт! Блейн хотел скрыться от глаз Курта за собственными ладонями, но не успел ничего предпринять. Его силой потянули вперёд, мягко надавливая на шейные позвонки, и вовлекли в поцелуй. Андерсон никак не смог среагировать, кроме как ответить. Губы Хаммела широко распахивались, и Блейн ловил нижнюю, чуть прикусывая зубами, а потом проникал внутрь. Их языки осторожно соприкасались, чуть вздрагивая от каждого лёгкого прикосновения-столкновения. Блейн онемевшими пальцами вцепился в рубашку парня, не заботясь о том, чтобы не смять её. Он потянул Курта на себя, привлекая ближе и жадно углубляя поцелуй. Андерсон совершенно не способен был здраво размышлять, поддаваясь инстинктам, которые подсказывали ему брать всё. Выцеловывать любимые губы, которые сами раскрывались навстречу его губам, чувствовать дурманящий жар его дыхания и трепещущее подрагивание светлых ресниц, которые изредка касались щёк Блейна. Их шумные вздохи заполняли всё разогретое пространство между их телами, но Андерсону так не хотелось терять тепло Курта. Он хватался за его одежду как за что-то спасительное и важное. Ещё чуть-чуть и он стал бы нашёптывать всяческие просьбы оставаться так, как можно дольше. Но Хаммел ещё долго не отпускал его губы, выдохшись лишь через несколько минут или часов. Время растянулось как липкое мороженое, и Блейн не мог с уверенностью сказать, сколько долгих мгновений они не отстранялись друг от друга. Только позже язык Курта выскользнул из его рта, а влажные губы в последний раз запечатлели нежный поцелуй на приоткрытых губах Андерсона. Тот хотел податься вперёд ещё раз, чтобы почувствовать вкус Хаммела, похожий на разукрашенный яркими красками ясный день, который уже не вернуть, но его руки уже упирались в грудь и не давали осуществить желаемое. ― Курт, ― отчаянно простонал Блейн, потянувшись, чтобы коснуться его лица, но пальцы обжёг лишь воздух, поколебавшийся от поднявшегося с кровати друга. Через долю секунды Андерсон остался один. Совершенно растерянный, но такой счастливый только потому, что он его поцеловал. Представляете? Он сделал это. Блейн дотронулся до собственных губ, собирая оставшуюся влагу и совершенно глупо улыбаясь в темноту.