Глава 9
5 октября 2013 г., 16:33
Настроение было испорчено с самого утра. Ещё перед тем, как Блейн открыл глаза и тяжело вздохнул, встретившись лицом к лицу с окутывающей его темнотой. Сегодня она была по-особенному давящей и всепоглощающей. Густой, липкой, как будто кто-то пролил ведро смолы на окна, на белые стены, на пол и на всё вокруг. До того, что внешний мир стал просто непроглядной тьмой. Как будто тебе всего лишь нужно подняться с постели, найти дверь, потянуть её на себя, и оттуда польётся солнечный свет, который бьёт в окна и так и просит тебя его увидеть. Разглядеть получше, потрогать руками и задержать на пышных ресницах. Когда-то так и было. Правда, Блейн не придавал этому большого значения, как и все остальные люди. Это ведь так просто ― видеть. И так необходимо. Сейчас Андерсон разглядел бы всё: каждую ворсинку мягкого ковра под ногами, каждый изгиб перил лестницы, своё отражение в зеркале, улыбки прохожих. Всё на свете. Интересно, его друзья понимают, что обладают такой удивительной возможностью? Ценят ли это так, как ценил бы сейчас Блейн? Возможно, задумываются только тогда, когда наблюдают в своей компании Андерсона, который самостоятельно не может передвигаться по школьным коридорам, не сразу находит своё место в хоровой и не принимает участия в общих танцах. Наверное, в такие моменты они и поразмышляют, но не скажут, чтобы не обидеть.
А Курт? У него чаще, чем у всех, стоит перед глазами эта картина: беспомощный Блейн, которому вечно нужно помогать, подавая руку и указывая на элементарные вещи. Вряд ли ему бы хотелось иметь рядом именно такого человека. Идти с ним по жизни, не чувствуя защиты и поддержки, а только отдаваясь и не требуя ничего взамен. Это сложно, и реакция Курта более чем оправдана. Он испугался, и каждый испугался бы на его месте, а Блейн выглядел просто жалким. Он в этом уверен, и его сожалению нет предела. Если бы только было возможно вернуть всё обратно. Забрать свои слова назад никто не запрещал, но этого мало. Всё уже сказано, и никто из них не сможет просто так забыть его глупого признания. Чёрт…
Блейн сел на кровати и потянулся к полке, пытаясь нащупать сложенные тут прошлым вечером вещи, но просчитал, задев будильник, который с грохотом упал на пол и разлетелся на детали. Парень выругался себе под нос, надеясь, что шума не услышит никто из домашних. Он поднялся и продолжил поиски, на этот раз наткнувшись пальцами на мягкую ткань приготовленной ему одежды. Андерсон одевался с аккуратностью и осторожностью, а потом опустился на колени, намереваясь собрать запчасти, чтобы не прибавлять хлопот своей матери. Она итак много работала и сильно уставала, возвращаясь домой поздно. Он хотел хотя бы с этим справиться сам.
Детали оказывались в ладони его левой руки, пока правая тщательно исследовала поверхность пола, устланного паркетом, до того момента когда, наконец, здесь совсем ничего не осталось. Тогда Блейн поднялся и сложил всё на столе, собираясь разобраться с этим после. Он открыл дверь комнаты, которая вела в коридор и выходила на лестничную площадку. Разочарование не заставило себя долго ждать, потому здесь не было света, как в его пустых представлениях сегодня утром. Но это было привычным явлением, поэтому Блейну не приходилось особо расстраиваться. Его рука узнала деревянные перила, и парень прошёл вдоль, не отпуская и не отступая ни на шаг. Преодоление лестницы не было проблемой. Правда, в эти моменты Андерсон мог представить всё, что угодно. Например, он спускается с трапа самолёта, либо с крыши высотного здания. Какая разница, если ты всё равно не видишь того, по чему неспешно ступаешь? Первая ступенька, вторая, третья, четвёртая. Блейну нельзя было пропускать этот ритуал пересчитывания, иначе могло получиться неловко.
В итоге ноги касались более твёрдой поверхности, и Андерсона накрывало облегчение. Он по памяти добрался до столовой и остановился в дверном проёме.
― Доброе утро, мам.
Плеск воды в раковине и стук тарелок друг о друга давали знать, что она здесь.
― Доброе утро, ― на лице женщины даже с закрытыми глазами нельзя было не различить добродушную улыбку, ― Твой завтрак на столе.
― Спасибо.
Блейн дотронулся до спинки стула, которую нащупал первой, определил расстояние до своего места и сел. На кухне стоял запах жаренного бекона, яичницы и крепкого чая. Всё как обычно. Простая повседневность, которая не дарила чувство спокойствия, а наоборот угнетала. Не так, как всегда, но сегодня особенно. Миссис Андерсон села напротив сына, вглядываясь в черты его лица и пытаясь угадать его настроение. В глаза сразу бросалось что-то неуловимое, но не предвещающее ничего хорошего, поэтому ей хотелось выяснить. Но задавать провокационные вопросы было бы глупо.
― Устроил себе выходной сегодня? Чем планируешь заняться?
Блейн безразлично пожал плечами.
― Вилка чуть правее, дорогой.
― Можно я сам разберусь с этим?
― Прости, ― женщина опустила взгляд в тарелку, одёрнув себя от таких комментариев. Конечно, она всегда старалась дать сыну больше свободы, в которой он нуждался, но иногда и в её поведении замечались эти непростительные знаки внимания. Блейн терпеть этого не мог ни от неё, ни от кого-либо другого.
― Я останусь дома. Может быть, почитаю или послушаю музыку.
― Курт не придёт?
― Нет, ― парень сильнее сжал вилку в руке при упоминании его имени, ― Я хочу побыть один.
― Что-то случилось?
― Ничего. Просто Курту нужно отдохнуть и мне тоже.
Блейн отправил в рот кусочек яичницы и понял, что это было сделано скорее не потому, что ему хотелось есть, ― аппетита, от слова, не было вовсе ― а для того чтобы больше не отвечать на вопросы, касаемые его друга. Казалось, что это помогло. Первые пять минут было тихо, и они молча завтракали, пока миссис Андерсон не попыталась возобновить застольную беседу.
― Кстати, Курт рассказывал о том, что многие ребята уже определились с тем, куда будут поступать после школы.
Поднятая тема поспособствовала тому, что больше и кусок не лез в горло.
― А мы с тобой ещё никогда не обсуждали твои планы.
Блейн с трудом сглотнул.
― Потому что у меня их нет?
― Но…
― Мам, о каких планах ты говоришь? Давай смотреть на вещи объективно. То есть ты смотри, а я тебе поверю.
― Раньше вы с Куртом хотели поступать вместе. Нью-Йорк был вашей общей мечтой, помнишь?
У Блейна задрожали губы, и он их поджал, чтобы себя не выдать. Парень отставил вилку, потому что желание есть напрочь пропало. А в голове крутился один единственный вопрос ― это он слепой или все люди вокруг него? Почему они не могут открыть глаза на элементарную реальность и просто поверить ей? Андерсон ведь и сам пытается это сделать, а они ― нет. Они дарят ему ложные надежды, которые никогда не оказываются правдой, а всего лишь бьют по больному каждый чёртов раз.
― Я не хочу говорить об этом, ― сохраняя спокойствие, ответил Блейн, придвинув к себе чашку с горячим чаем.
― Тебе придётся, дорогой, ― в её словах и интонации не было упрёка. Только сочувствие в умеренном количестве. Так, чтобы не задеть.
― В конце концов, это неизбежно, ― продолжила она, ― Рано или поздно нам нужно выбирать свой путь в жизни. Каким будет твой, если ты вовремя об этом не задумаешься?
― Я не буду поступать.
― Прости?
― Я не буду поступать, мама! Господи, даже если бы я и хотел, то какой в этом смысл? Я… ― голос Блейна сорвался, и он сделал паузу, чтобы с этим справиться, но скрыть подступившие слёзы так и не смог, ― Я просто не выдержу такого удара, мам… Ничего не выйдет. Не нужно… Просто оставьте это. Всё, что я могу, это порадоваться за своих друзей, проводить их на поезд и помахать рукой своей мечте сделать в этой жизни хоть что-то стоящее. Я хотел, чтобы вы мной гордились, но…
Андерсон развёл руками, уже не сдерживая и не стесняясь своих слёз. А женщина не имела возможности что-то вставить или отрицать. Она тщетно прикрывала рот ладонями, потому что всхлипы ничем нельзя было заглушить.
― Прости, за то, что, смотря на своего сына, видишь лишь человека, лишённого будущего. Он ведь не был таким, мам. Он не выбирал этого, он не хотел.
― Никто не хотел, милый, ― сдавленно произнесла миссис Андерсон. Материнское сердце сжималось и болело. Неужели, её мальчик и правда чувствует себя именно так, как говорит об этом? Всегда чувствовал?
― Но ты можешь быть сильным. Тебе нужно хотя бы попробовать.
― Нет, пожалуйста, ― Блейн отрицательно помотал головой, ― Нью-Йорк был моей мечтой, но, если я не увижу свою мечту, то она мне не нужна.
― Блейн, ― умоляюще позвала женщина и взяла протянутую руку сына в свою мокрую от слёз ладонь.
― Я в порядке, мам. Я буду в порядке.
* * *
Весь день Курта проходил будто во сне. Он чувствовал такую отрешённость от всего происходящего, что действительно предпочёл бы крепко спать и в любой момент иметь возможность проснуться. Но, к сожалению, было не суждено. Вместо этого приходилось принимать реальность такой, какая она есть. Время уроков и перемен протекало слишком медленно. Стрелки лениво переползали минута к минуте, а Хаммел только обводил взглядом класс, наполненный учениками и в то же время такой пустой, потому что здесь не было Блейна. Курт не звонил ему ни вчера, ни сегодня и соответственно не мог предложить зайти за другом до школы и проводить. За это парень корил себя по дороге до кабинета, в продолжении занятий и после, сидя с Рейчел в кафе и без всякого аппетита поедая пирожное. Конечно, подруга заметила его подавленное состояние, не обошлось и без соответствующих вопросов, но Курт так ничего и не рассказал. По крайней мере, ничего конкретного, но Берри мысленно сделала свои выводы. Несложно было догадаться, что это что-то связанное с Блейном. В последнее время в их отношениях появились трудности, но вряд ли кто-то со стороны мог им помочь разобраться с этим, поэтому Рейчел и не настаивала. Они поговорили о музыке, о школьных событиях и о планах на ближайшее будущее. Правда, на последней теме у Курта потух взгляд. Он не мог думать о своей дальнейшей жизни в Нью-Йорке без Блейна. Он не мог представить того, что друг не составит ему компанию в самостоятельном плаванье по взрослой жизни, поэтому этот разговор не имел долгого продолжения. После посиделок в кафе Курт направлялся домой, не выпуская телефон из рук. Он то и дело бросал на него грустные взгляды и в нерешительности сжимал и разжимал пальцы. Номер Блейна светился на экране, но каждый раз не хватало смелости послать вызов. Как и сейчас. Курт снова нажал на сброс и, заблокировав клавиатуру, сунул мобильный в карман узких брюк. Впрочем, Андерсон и сам мог бы ему позвонить. Для него это уже давно перестало быть проблемой, но и он не предпринимал никаких действий. Хаммел чувствовал, что вчера между ними образовалась пропасть, и из-за молчания обоих она разрасталась, становясь всё больше и глубже, утягивая их за собой. И как бы Курту не хотелось нарушить этот процесс, каждая такая мысль с тщательностью отбраковывалась и откладывалась в корзину ожидания. Зато было время поразмыслить и свыкнуться с тем, что теперь между ним и Блейном не может быть той самой ничем неомрачённой дружбы. Вчера один из них переступил эту тонкую грань. Правильно это было или нет, пока неизвестно. В любом случае, это было честно по отношению к ним обоим. Блейн любит его. Он по-настоящему любит его, и даже от мыслей об этом становилось необъяснимо тепло в области сердца. Так мягко и безнадёжно искренне звучали эти слова, когда Андерсон впервые решился произнести их вслух, что от воспоминаний на лице появлялась только улыбка. Он любит его, и в правдивости признания невозможно усомниться. А вот в собственных чувствах, к удивлению, разобраться было намного сложнее, и Курт не понимал, почему. Безусловно, Блейн для него был самым дорогим человеком, и он тоже любил его, как он сам считал, очень особенной любовью, которую нельзя было сравнить ни с чем другим. Да, и не было такого примера, похожего на эту влюблённость в своего лучшего друга. Она просто была, и этот факт был неопровержимым. Только до этого момента Курт старался не ворошить эти чувства, не докапываться до истинной их природы, пока в этом не было необходимости. Такой, как теперь. Теперь нужно было выяснить всё от начала до конца, чтобы ни в коем случае не ошибиться, потому что… Последствия. Они не заставят себя долго ждать. Это было сложно, ведь трудно не согласиться? Одно дело ― быть опорой Блейну на некоторое время, пока у него, быть может, не появится такой человек, с которым можно эту обязанность разделить. Но совсем другое ― стать тем человеком, который будет нести эту ответственность на себе всю жизнь. Было немного страшно, но Курт успокаивал себя тем, что по большей части готов к этому и тем, что не представляет своей жизни без присутствия в ней Блейна. Но, прежде чем принять решение, Курту нужен был совет. Лучше всего какой-нибудь здравый и взрослый от рассудительного человека, которому доверяешь больше, чем себе самому. И он знал к кому обратиться. Хаммел добрался до дома, выделил себе немного времени на то, чтобы переодеться и заварить кофе, а потом с чашкой в руках наведался в гостиную, где на диване перед телевизором вальяжно расположился Берт. Курт заглянул в монитор, чтобы убедиться, что ничего похожего на супер важный матч не транслировалось, и что отца можно отвлечь душевным разговором. Заметив сына, мужчина улыбнулся, а потом засуетился на месте, выбирая более сдержанную позу и предлагая тому присесть поближе. Курт сел, осторожно придерживая дно горячей чашки ладонью и сводя колени вместе. Звук телевизора снизился на несколько тонов, и внимание Берта было приковано к парню. Он видел его насквозь и точно знал, что тому требовалась его помощь. Курт колебался. ― Будешь рассказывать? ― предположил Берт, и Курт спохватился, оставляя себе минуточку, чтобы найти место для чашки на журнальном столике перед диваном. ― Да, у меня есть вопрос, и ты сможешь мне помочь. Мужчина машинально свёл брови, как будто так он лучше разберётся в проблеме и быстрее найдёт её решение. ― В общем, ― парень погладил свои колени, ― Представь себе ситуацию, в которой ты и, допустим, один человек… Нет, лучше двое людей… ― Курт, ― спокойно позвал Берт, а, когда сын перевёл на него взгляд, то прочитал в его глазах понимание, ― Не начинай снова говорить обобщающе. Может быть, нам будет легче сфокусироваться на конкретной ситуации? ― Да, конечно. Прости. Это касается меня и Блейна, ― откровенно ответил Хаммел, ― Вчера он признался в том, что любит меня. Курт постарался выговорить это как можно быстрее, но избавиться от чувства неловкости это не помогло. Ему всегда было неудобно говорить с отцом на подобные темы. Только сейчас был не тот случай, чтобы задумываться о каких-то принципах. ― Блейн, он…? ― Да, пап. Но я не хотел бы заострять внимание на самом признании. Меня волнует кое-что другое, ― в голосе парня поселилась нервозность, поэтому Берт разумно уступил. И тот продолжил: ― Это произошло очень неожиданно. Возможно, какие-то мои слова вчера сподвигли Блейна высказаться, но дело не в этом. Я растерялся. Я сидел перед ним и совсем не знал, что ответить, и… ― Курт приподнял подбородок и поморгал, чтобы загнать слёзы обратно, ― Я просто сбежал. ― Ты оставил его? ― Да, я знаю, что поступил ужасно неправильно. Мне очень жаль. ― Почему ты говоришь об этом мне и ещё не сказал ему? Курт еле слышно всхлипнул и пожал плечами, отводя виноватый взгляд. ― Мне стыдно. Я боюсь, что он до сих пор злится на меня. ― Возможно, ― согласился Берт, ― Но ты никогда не узнаешь, если не спросишь и ещё… Я думаю, что ему это нужно. Нужно, чтобы ты позвонил, а не продолжал игнорировать ситуацию. Если ты чувствуешь себя плохо, Курт, то нелегко представить, каково сейчас Блейну. ― Он должен знать, что я не осуждаю его? Мужчина одобрительно кивнул, и Курт вытер мокрый нос тыльной стороной ладони, собираясь объясниться в чём-то ещё. ― Мне нужно сказать Блейну не только это. ― Да, но перед тем как ты решишься, я хочу, чтобы ты знал, ― Берт пересел, разместившись удобнее и полностью развернувшись к сыну, ― Я поддержу тебя, и самое главное ― не бойся трудностей, потому что они есть у каждого, и каждый с ними справляется. И ты справишься, а Блейн ― отличный парень. Курт усмехнулся сквозь пелену слёз благодарности перед глазами, а потом потянулся вперёд, чтобы обнять отца. Он и не сомневался в том, что, поговорив с ним, почувствует себя намного лучше. И он запомнит каждый совет, это точно. Парень вынырнул из крепких объятий Берта и встал, чтобы уйти в свою комнату. Ему нужно оправиться, привести себя в порядок, провести немного времени за книгой, чтобы собрать все мысли воедино. А вечером в его планах было нанести визит в дом Андерсонов.* * *
«Здесь так темно. Включите свет. Почему здесь так темно?» Это было первым, что сказал Блейн, придя в себя в светлой палате больницы. Он слышал знакомые голоса совсем близко, но никак не понимал, почему не может видеть этих людей. Пока его не шокировали страшным известием. Доктор не стал тянуть и вынес приговор, даже не запинаясь. А сердце Андерсона в тот момент провалилось, каким-то странным треском отозвавшись в висках. Сначала пришло чувство неверия, затем обречённости и отчаяния. Если бы не слёзы матери, которые Блейн так отчётливо различал в пока ещё чуждой ему темноте, он бы так и не поверил. А потом глаза защипало и обожгло горячими слезами. Это мгновение он не забудет никогда. Оно всегда будет отзываться болью и неприятным осознанием того, что это навсегда. Тогда Блейн ещё не до конца принимал всю правду. Внутри постоянно теплилась надежда на то, что скоро он проснётся, и всё вернётся на свои места, только каждый день приносил новое разочарование. Но также и помогал полностью смириться и оставить попытки верить во что-то другое. Теперь оставалось верить лишь в то, что ты проснёшься, но ничего не изменится. В твоей жизни будет лишь постоянство, а единственный цвет, который ты сможешь различать будет чёрный. Цвет чего-то жуткого и безнадёжного. Теперь это цвет твоей жизни. Блейн смахнул слезу со щеки, перед тем как она успела упасть на подушку. Так он пролежал уже около часа. В полном одиночестве и в окружении собственных мыслей. Андерсон нащупал телефон, лежавший на краю кровати, и зажал его в руке. Он так ждал звонка от Курта, но его до сих пор не поступало. Блейн не мог пропустить этого, но всё же задумывался о том, что, возможно, на экране мобильного сейчас светится пропущенный вызов. Но тогда Курт позвонит вновь, верно? Немного успокоившись, Блейн отложил телефон и сменил позу, крепче обняв подушку обеими руками. Возможно, Хаммел оставил им столько времени, чтобы попытаться забыть о том, что произошло. Наверное, он хочет вернуться в комнату друга с прекрасной улыбкой на губах, больше не вспоминая об этой теме, и Блейн готов с ним согласиться. Он, правда, готов забыть обо всех тех глупостях, которые ещё недавно были смыслом его жизни. Андерсон готов повиноваться и сделать вид, что ничего не было, только бы он пришёл, и всё было как раньше. Потому что Блейн не сможет без Курта. Потому что он отдал бы всё на свете за единственный его звонок. Ему просто нужно услышать голос друга и узнать, что всё в порядке. Только бы Курт не держал на него зла, только бы он не воспринял это как предательство. Ведь у Блейна нет больше ничего, кроме его поддержки и тёплой ладони Курта в его руке. Этого и так слишком много, для того чтобы чувствовать себя счастливым. Андерсон не пошевелился, услышав скрип двери за спиной. Затем короткий щелчок и неспешные шаги по паркету, а потом и по ворсистой поверхности ковра. Блейн задержал дыхание, когда матрац под ним чуть прогнулся от тяжести другого тела. Он уже знал, кто забрался на кровать и собирался разместиться позади него. Запах парня был таким узнаваемым, что Андерсон уверен, если бы они затерялись в парфюмерном магазине, он бы всё равно запросто нашёл Курта по его удивительному запаху. А ещё прерывистое дыхание здорово выдавало его присутствие. Только Хаммел дышал так, когда старался не разбудить, ещё не убедившись в том, что Блейн действительно спит. Андерсон зажмурился, когда парень прилёг совсем рядом, вплотную прижимаясь грудью к его спине и кладя ладонь на его плечо. Ни с чем несравнимая лёгкость расползлась по телу, и это на самом деле было ощутимо, поэтому Блейн не смог сдержать слабой улыбки. Курт погладил его, спустившись пальцами от плеча к талии и чуть приобняв. Его лицо задержалось в непосредственной близости от лица Андерсона, а носом он коснулся кончика его уха, а потом и растрёпанных кудрей. ― Ты здесь? ― осипшим после долгого молчания голосом спросил Блейн и получил нежный поцелуй в висок. ― Я здесь, Блейн. Я всегда буду здесь. Хаммел прижался холодной от уличного ветра щекой к щеке парня и не собирался никуда уходить этой ночью.
