Hold my hand

После самого необходимого в жизни Курта признания на душе стало гораздо легче. Гораздо правильнее теперь ощущалась ладонь Блейна в его руке. Гораздо интимнее стали их улыбки друг другу, их прикосновения, перешёптывания на ушко, потому что Курту внезапно стало нужно сказать Блейну так много. О необходимости держать того за руку, о потребности видеть его глаза, слышать его голос, пропуская через себя каждую запрятанную в нём эмоцию. И о самой любви. О большой, необъятной, тёплой и самой настоящей любви к Блейну. Конечно, пока это были всего лишь робкие намёки, почти воздушные поцелуи в висок или в щёку, но Хаммел был уверен, что пройдёт время, и они решатся на большее. На уроке геометрии Курт сунул под руку Блейна свёрнутый напополам листочек. Тот недоумённо прищурился, подобрав бумагу под чувствительные пальцы. Он изучил рельефную поверхность, спустя каких-то десять секунд, а потом широко улыбнулся, вызвав ответную улыбку Курта, который напряжённо наблюдал за этим. ― Ты сделал это с помощью карандашного стержня? ― Да, ― признался Хаммел, ― Что скажешь? Блейн недолго помолчал, перед тем как ответить: ― Я тоже тебя люблю. После занятий парни дошли до своих шкафчиков, чтобы сложить некоторые принадлежности, и пока Блейн возился с этим делом, Курт оглядывался кругом, пытаясь найти Сэма. Но его как назло нигде не было видно. Обычно, когда им нужно побыть наедине или поговорить о чём-то, касающемся только их двоих, то Эванс тут как тут, и никак от него не отделаешься. А именно сейчас, как сквозь землю провалился. ― Я готов, ― констатировал Блейн, справляясь с замком и засовывая ключ в карман. ― Отлично, ― протянул Курт, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть выходящих из кабинета учеников. ― Мы идём или…? ― Да, конечно, ― спохватился парень, ― Только, эм, мне нужно сходить в библиотеку. ― В библиотеку? ― удивился Блейн, не припоминая, чтобы им задавали какие-то дополнительные источники. ― Ну, да. Мне просто нужна книга, и Рейчел она нужна. Точно вспомнил, а тебя может проводить Сэм. Эй, Сэм! Курт помахал рукой только что показавшейся в коридоре светлой голове с потрёпанными волосами. Эванс тут же нашёл взглядом источник шума и направился к ребятам. ― Хорошо, ― неопределённо согласился Блейн, ― Ты ведь зайдёшь за мной, после того как освободишься? ― Обязательно, ― пообещал Хаммел. Он быстро поцеловал парня в губы, улыбнулся Сэму, намекая на то, что Андерсон теперь его забота, с которой он должен справиться безоговорочно, и прошёл в толпу школьников, расходящихся после долгих занятий. Курт прекрасно знал, куда направлялся так же, как и прекрасно знал о том, что собирался сделать. Но было много и других фактов, которые нельзя было учесть. Например, что из этого выйдет, не будет ли проблем больше, чем уже пришлось пережить, не будет ли Блейн винить его за это, и самый главный ― застанет ли Курт хоть кого-нибудь из них на месте. Кстати, последний вопрос был вполне себе решаемым, и ответ на него оставался всего лишь в паре шагов. Хаммел приблизился к чуть приоткрытой двери и уже ясно слышал голоса парней в раздевалке. Футболисты как обычно оправлялись после тренировки, громко разговаривали и смеялись, обсуждая неудачи друг друга. На мгновение Курта покинула та решимость, которая сопровождала его по дороге сюда, но струсить он не мог. Глубокий вдох и медленный выдох послужили тому, что Хаммел собрал всю волю в кулак и прошёл в помещение. В нос сразу ударил неприятный запах грязной одежды и мужских тел, а на Курта устремились совсем недружелюбные, но заинтересованные взгляды. Тот остановился, не дойдя до парней несколько шагов. Подходить ближе было опасно. ― Ошибся дверью? ― первым предположил Карофски, и по раздевалке прокатился дружный смех. ― Вообще-то, нет, ― уверенно ответил Курт, устремляя на него уничтожающий взгляд, ― Пришёл кое-что разъяснить. Собравшиеся здесь не упустили шанса поиздеваться, синхронно сделав испуганный вид, а после сорвались на противные усмешки. Но Курту некогда было обращать на это внимания. ― Я выслушаю тебя, крошка, как только ваш хор неудачников станет популярнее игры в футбол. ― Нет, ты выслушаешь меня прямо сейчас! ― потребовал Курт, бросаясь вслед за решившим удалиться Дэйвом и заставляя его повернуться. Он и сам удивился тому, как много сил появилось в нём в тот момент, потому что и Карофски, казалось, был озадачен. Но это выражение долго не задержалось на его лице. Футболист тут же нахмурил брови и скривил рот в усмешке, смотря на парня перед собой сверху вниз, как на что-то такое мелкое и ничтожное, что Курт начинал чувствовать себя именно таким под этим суровым взглядом маленьких глаз. ― Каждый должен отвечать за свои поступки, ― снова заговорил Хаммел, и, судя по реакции присутствующих, никто не ожидал того, что после этого парень способен будет продолжить. ― О чём ты, феечка? ― О твоём гнусном, просто омерзительном и подлом поступке по отношению к тем, кто слабее. ― Знаешь, что-то не припоминаю, ― наступая как самая большая угроза, процедил Дэйв. ― Не удивительно, ведь в твоём списке таких было предостаточно. ― И всё же? ― Это был ты, ― не используя вопросительной интонации, заявил Курт, ― Ты толкнул Блейна в коридоре. Снова совсем неуместные и нелепые усмешки пробежали среди столпившихся неподалёку от них футболистов. Сомнений в том, что Курт не ошибался, больше не оставалось. Но были сомнения насчёт того, что Карофски не ударит его или не поступит так же, как поступил с Блейном, когда тот сделал ещё один шаг вперёд. Буквально зашёл на неприкосновенную территорию Хаммела, после пересечения которой ему становилось некомфортно. ― Ну, я, ― совершенно не стыдясь, признался Дэйв, ― И что ты собираешься делать теперь? ― Зачем? Разве он хоть как-нибудь… ― Ты задаёшь слишком много вопросов, педик, ― лицо Карофски стало ещё ближе, а угроза в голосе ещё ощутимее, ― Если я что-то сделал, значит, посчитал нужным и не собираюсь за это извиняться. ― Даже не чувствуешь за собой ответственности? ― Нисколько, ― нагло усмехнулся Карофски, переглядываясь со своими друзьями и находя поддержку в их лицах. ― Какой же ты жалкий. Все вы. Вас не заботило то, что Блейн, даже если очень захотел, всё равно не смог бы вам ответить. Хотя бы одному из вас. А я уверен, что он хотел, ― воспользовавшись их замешательством, Курт заглянул в глаза Дэйву, одаривая того уничтожающим взглядом, ― А ещё уверен в том, что, если бы он мог, то на твоей нахальной физиономии точно остался бы след от его кулака. ― Ты сейчас напросишься на такой же след, принцесса. ― Я не боюсь, ― с вызовом ответил Курт, не пошелохнувшись даже тогда, когда рука футболиста дёрнулась на уровне его лица, ― Ведь бить Блейна только за то, что он слепой ― это всё равно, что бить тебя за то, что ты толстый или слабоумный. После сказанного все притихли, предвкушая зрелищной кульминации. Карофски сделал обманный взмах кулаком, и Хаммел на секунду зажмурился, ожидая удара. Но тот не стал. Должно быть, испугался исключения за очередную драку, так как предупреждений в его адрес было достаточно. Возможно, только это могло послужить спасением для носа Курта, который уже приготовился быть сломанным или хотя бы изувеченным сокрушительным столкновением. Хаммел облегчённо выдохнул, а Дэйв отступил, стягивая с себя футбольную куртку и тем самым намекая на то, что разговор окончен. Но Курту нужно было сказать кое-что ещё: ― Не смей больше трогать Блейна, ― уверено произнёс он, грозя указательным пальцем, ― Потому что, если ты прикоснёшься к нему, я добьюсь твоего исключения. Я не остановлюсь. Обещаю. Не услышав ответа, Курт поправил сумку на своём плече, и, гордо приподняв подбородок, ещё раз оглядел парней, не сводящих с него удивленных взглядов, перед тем как быстро покинуть раздевалку.

* * *

В этот раз парни задержались в доме у Хаммелов. Берт был рад видеть Блейна и пообещал не мешать им заниматься. Заниматься всего лишь уроками, разумеется. И Курт, немного подумав над тем, стоило ли закрывать дверь на замок, всё же решил оставить её открытой. Просто не хотелось вызывать лишних подозрений. И всё, что они с Блейном могли сделать при данных обстоятельствах ― это обменяться короткими поцелуями. Ну, или не слишком короткими. Курт забрался на кровать и устроился рядом с Блейном так близко, чтобы их плечи соприкасались. Он знал, что Андерсон любит не только слышать его, но и чувствовать. И он не прогадал, потому что тот улыбнулся, чуть подаваясь в его сторону. ― Я давно не был здесь, ― сказал Блейн, и Курт вынужден был согласиться, ― Но запах в твоей комнате всё тот же. ― Мм, и как же здесь пахнет? ― Свежестью, персиковым кремом для обуви, новой одеждой и твоей туалетной водой. Курт улыбнулся, а потом попытался распробовать запах собственной комнаты на вкус, но ничего не вышло. Удивительно, как Блейн так тонко подмечал все невидимые никому детали. ― Наверное, я привык к этому, ― объяснил Хаммел. ― Ты внёс некоторые изменения? ― Да, я… ― Передвинул кресло и завёл новое комнатное растение? Брови Хаммела поползли вверх, и он еле выдавил из себя слова согласия. Стоило признать, что иногда парень производил на него сильное впечатление своей наблюдательностью. Хотя, должно быть, пора перестать придавать этому так много значения. Но Курт с самого начала их пути и до этого момента не мог ничего с собой поделать. Каждый шаг Блейна в верном направлении глубоко отпечатывался у него в душе, и Хаммел ликовал, радуясь его крохотным успехам. ― Я подумал, что так здесь станет намного уютнее. ― И ты был прав, ― поддержал его Блейн, а потом потянулся к парню, пытаясь найти его лицо. И тот понял, наклонившись к нему, а потом почувствовав то, как Андерсон счастливо потёрся носом о его щёку и будто украдкой коснулся губами. Курт накрыл ладонью щёку Блейна и прижал ближе, ощущая его тёплое дыхание на своей коже и сияние довольной улыбки. ― Боже, мне так нравится, ― неразборчиво пробормотал Андерсон куда-то в шею Курту. ― Я знаю. Мне тоже, ― Хаммел хихикнул, когда подбородок парня приятно щекотнул чувствительный участок кожи над ключицей, а потом приподнял лицо Блейна тонкими пальцами и легко поцеловал в сомкнутые губы, наблюдая за тем, как ещё пару секунд после поцелуя его глаза оставались закрытыми. Андерсон слизнул чужую влагу. ― На вкус ты, как… солнце, ― выдохнул Блейн, так и не поднимая век. ― Солнце? ― наигранно не поверил Курт, ожидая объяснений. ― Да, ― задумчиво отозвался тот и поднял смоляные ресницы, впиваясь в глаза парня напротив слепым взглядом. ― Почему? ― Потому что… ― Андерсон пожевал губу, прежде чем найти нужный ответ, ― Я так давно не видел его яркого света и уже стал забывать, каково это. Потому что твои поцелуи напоминают мне о нём. Потому что солнце ― это ты, Курт. Потому что ты ― моё солнце. Глаза Курта незаметно наполнились слезами благодарности и признательности. Он коснулся пальчиками волос Блейна, аккуратно пригладил их и только потом смог выдохнуть. От таких слов становилось хорошо. Таких слов Хаммел ждал всю жизнь от человека, который был бы для него целой вселенной. Не вокруг, а всего лишь внутри. Где-то в сердце. И Блейн действительно им являлся. Только стоило узнать об этом намного раньше. ― Я такой счастливчик, Курт. ― О, прекрати, ― весело улыбаясь, не дал закончить Хаммел. Он обнял парня и прижал к себе, как единственное, что у него есть. И как то, что он ни за что не хотел бы потерять. ― Тебе не нужно объяснять? ― Блейн обнял его в ответ, надавливая подушечками пальцев на мягкую ткань тёплой накидки. ― Нет, я просто… Ты можешь продолжить. Андерсон прикрыл глаза, так ясно ощущая тепло Курта на своей коже, даже сквозь одежду. Его тихое сердцебиение, совпадающее с пульсом Блейна. Лёгкий шорох от пальцев Курта, которые перебирали складки свитера на его спине и мягко поглаживали. Сейчас этого было намного больше, чем просто достаточно. ― Я люблю тебя, Курт. Так сильно и так долго. Хаммел по самый нос уткнулся в его плечо, задумываясь над произнесёнными словами. Что значило «сильно»? А что значило «долго»? Может быть, это «долго» такое же громкое, как и «всегда»? Потому что Курту хотелось бы в это верить. Ему самому хотелось бы ответить вот так. Используя именно это бесконечное слово ― всегда. Ведь это могло быть правдой. Курт не вспомнил бы, когда это началось: ни день, ни дату, ни время. Он просто полюбил Блейна всей душой, даже не задумываясь над смыслом этой самой любви. Как будто так и должно было быть. Как будто эта любовь была с ним с рождения. Была с ним всегда. «Всегда». ― Я тоже люблю тебя, ― Хаммел отстранился от его плеча и поцеловал в щёку, вжимаясь в неё носом, ― Всегда любил. ― Ты, правда, так считаешь? ― Я знаю это. Следующие минуту они провели в молчании. Необходимом им обоим, чтобы поразмыслить. А после Курт решился её прервать. ― Я ещё не отправлял своё письмо. ― О чём ты? Хаммел перестал обнимать Блейна и сел так, чтобы видеть каждую его реакцию. Он знал, какую тему собирался затронуть и, как она могла повлиять на итог их так хорошо начинающегося вечера. ― Должно быть, о своём письме в НЙАДИ? Как ты думаешь? Андерсон почувствовал поселившееся в нём напряжение. ― И… Почему ты оттягиваешь? С этим ведь нужно поторопиться, я прав? ― Ты прав, ― согласился Курт, ― Просто я думал дождаться твоего решения. ― В каком смысле? ― на лице Блейна отразилось непонимание, хотя долей сознания он всё же догадывался о намерениях Курта. Но они ведь обсуждали это и пообещали друг другу не возвращаться к вопросу о поступлении в академию никогда больше. ― В том смысле, что я, ― Хаммел выдержал паузу, чтобы взять парня за руку, ― никуда без тебя не поеду. Блейн только глухо усмехнулся и отвёл взгляд в сторону. Трудно было понять, что именно это значило, но одно было совершенно ясно ― Андерсон не передумал. Он до сих пор твёрдо уверен в том, что Нью-Йорк больше не для него. Но ведь это несправедливо. Лишать себя такой возможности без страха смотреть в будущее и идти к своей мечте лишь потому, что ты умываешь руки на берегу, так и не сделав ни одного шага навстречу. ― Ты слышал? ― с опаской сделать что-то не то спросил Курт. ― Кажется, у меня проблемы со зрением, а не со слухом. Хаммел закатил глаза, а потом снова устало посмотрел на Блейна, который, по всей видимости, не желал продолжать говорить об этом. Но, должно быть, чувствовал, что его собеседник просто так не оставит в покое. И Курт рад был бы отступить и заняться чем-то более приятным, чем пустые уговоры, которые, возможно, привели бы к их ссоре. Если бы это не было так важно. В первую очередь для Андерсона, который, конечно же, понимал это, но который всё равно отказывался хотя бы поверить. ― Я надеялся, что ты подумаешь, ― виновато произнёс Курт и через секунду почувствовал то, как пальцы Блейна ободряюще сжали его руку. ― Я подумал, ― мягко отрезал тот. ― Знаю, что ты думал только в одном направлении. ― И считаю его правильным. ― Хочешь услышать моё мнение? ― Не уверен, ― его пальцы напряглись в ладони Хаммела, но это не смогло бы повлиять на решение парня высказаться. ― Всё равно скажу, ― Курт накрыл руку Блейна и другой рукой, пытаясь согреть похолодевшую от волнения кожу, ― Я всегда считал тебя сильным. Не только потому, что это было способом внушить тебе некую уверенность в себе. Но и потому, что это никогда не переставало быть правдой. И сейчас тебе нельзя давать слабину, нельзя упускать возможность сделать всё для своей мечты. Для своего будущего. Для нашего будущего, Блейн. Андерсон зажмурился и опустил голову, боясь проронить какую-нибудь непростительную эмоцию, послужившую Хаммелу надеждой. Но и этого жеста было достаточно, для того чтобы тот сказал следующее: ― Ты знаешь, как я забочусь о тебе. Знаешь, как я люблю тебя. Я готов сделать всё, что угодно, только бы ты прислушался к моим словам. Потому что потом будешь сожалеть, но слишком поздно. А я не переживу этого. ― Мы прошли через многое, ― разбито проговорил Блейн, оставаясь в своей закрытой позе, ― Пройдём и через это сожаление. ― Нет, нет, нет, Блейн. Это не просто сожаление! Это вся твоя жизнь! ― Моя, Курт! Чёрт побери, она моя! И я могу делать с ней то, что считаю нужным. ― Но ты можешь и ошибаться! ― всем корпусом подаваясь вперёд, повысил голос Курт, ― Это именно тот случай, Блейн. Но ты слишком упрямый, чтобы это понять, пока ещё не всё потеряно. ― Советуешь мне понять это, когда я провалюсь на прослушивании? Андерсон поднял на него опустошённый взгляд, в котором плескались боль, смешанная со слезами искреннего отчаяния. Хаммел сглотнул, увидев то, насколько им обоим тяжело говорить об этом. Безусловно, не самое простое решение в жизни, но вера в то, что это того стоит, не позволяла уступать. ― С чего ты взял, что так всё и будет? ― сиплым шёпотом спросил Курт. ― Я знаю. Я… Я буду растерян, и мысль о том, что я не достоин такого шанса просто убьёт меня в тот момент, когда я ступлю на сцену и буду ждать оценки комиссии. Попытка без надежды на успех заранее обречена на провал. ― А если я буду в тебя верить? Блейн всхлипнул, его плечи сжались и задрожали, а сам он попытался прикрыть лицо ладонями, но Курт потянулся ближе. Он ласково проскользил пальцами по его скуле к подбородку, и Андерсон подался навстречу этому движению, уже не стесняясь своих слёз, которые влажным осадком задержались на гладкой коже. Он опустил склеенные мокрые ресницы и задышал ровно, когда Курт снова погладил его, а потом наклонился, чтобы поцеловать. ― Прости, Курт. Прости, мне просто… ― Тише, тише, ― успокоил тот, обнимая его лицо обеими ладонями и не переставая водить большими пальцами по щекам, ― Я понимаю, мы больше не будем. Только не плачь. Прошу, не плачь. Блейн нежно поцеловал его в ответ и затем уткнулся в его плечо, расслабляясь в заботливых и безопасных объятиях парня.

* * *

Курт предупредил Берта о том, что проводит Блейна до дома. Когда они шли по уже безлюдному тротуару, держась за руки, сумерки только-только опускались на город. Хаммел наблюдал за тем, как Андерсон прислушивался к малейшему звуку, окружающему их. Будь то шум от колёс проезжающего автомобиля, на который парень незамедлительно реагировал, оборачиваясь в ту сторону. Или же шорох шагов случайного прохожего, на который его глаза метались, пытаясь скрыться, чтобы этот незнакомец не заметил слепоты его взгляда. На это Курт сильнее сжимал его ладонь, обещая свою поддержку. И Блейн успокаивался. ― Солнце ещё светит? ― тихо поинтересовался Андерсон, и Хаммел грустно вздохнул, взглянув на горизонт. ― Нет. Уже нет. Но ещё довольно светло. ― Какого цвета небо? Курт с нескрываемой печалью во взгляде посмотрел на парня, тем самым причиняя себе неизлечимую боль, которая едким раствором обречённости забиралась глубоко в сердце. В самые укромные уголки души, такие уязвимые в эти моменты. ― Оно… ― Не отвечай, ― перебил Блейн, а потом улыбнулся недоумённому молчанию, ― Я сам скажу. Оно цвета твоих глаз, я прав? Хаммел одобрительно моргнул и поджал губы. Нос уже защипало от собравшейся внутри влаги. ― Сейчас они не такие как с утра. К вечеру они темнеют, ― продолжил Блейн, чуть раскачивая их стиснутые руки, ― Становятся намного глубже, притягательнее. В них есть что-то от вселенной. Загадочность звёзд, недосягаемость этих тяжёлых, чёрными пятнами, зависших на небе облаков. Знаешь, раньше я так часто украдкой растворялся в них, совсем не слушая того, о чём ты пытался мне сказать. Прости. Андерсон усмехнулся, попытавшись подарить Курту свой искристый взгляд, но быстро вернулся к созерцанию темноты впереди. ― Не извиняйся, потому что я делал то же самое. Хаммел улыбнулся на широкую улыбку Блейна, поправил его шарф, а потом попросил остановиться. Конечно, тут не могло обойтись без объяснений. Андерсону всегда это нужно. ― Я буквально на секунду, ― предупредил Курт, ― Проверю счёт кредитки. Постой здесь. Он быстро поцеловал парня в щёку и перешёл дорогу, попутно доставая из-под пальто два запечатанных конверта. Почтовый ящик для приёма писем находился поблизости, но Курт не спешил. Он остановился напротив и посмотрел на написанное. Его почерком на белоснежной бумаге было чётко выведено собственное имя, а на другом таком же конверте красовалось такое любимое и дорогое «Блейн Андерсон». Курт ещё поколебался, бросил взгляд на ожидающего его Блейна, а потом, решительно вздохнув, отправил два письма в ящик. Парень вернулся и объявил Андерсону о том, что они могут продолжить вечернюю прогулку до дома, не забыв взять того за руку. А в продолжении всего пути тайно надеялся на то, что всё сделал правильно.