Осалил, ты голишь!

Слэш
NC-17
Завершён
37
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
37 Нравится 4 Отзывы 2 В сборник Скачать

I

Настройки текста
      Дрожащими от волнения руками Ома аккуратно прокручивал блестящую проволоку, которую ему пришлось сложить в несколько раз, чтобы она идеально подошла к дверной скважине, ожидая щелчка. Самодельный ключ не подвел, и через несколько секунд парень услышал заветный звук: дверь открыта. Сколько же сил он приложил, чтобы сейчас отворить тяжелую дверь этого до тошноты омерзительного дома.       Глубоко вздохнув в преддверии долгожданной свободы, Кокичи осторожно отворил дверь. Этот район всегда отличался поздним снегом, но видимо этот год стал исключением. Узкая тропинка среди белоснежных гор, блеск которых заставлял Ому щуриться, вела к высоким воротам. В дом моментально просочился запах морозной свежести — такой зимы Ома давно не видел.       Нервно оглядываясь по сторонам, он ступил на порог. Пушистые снежинки моментально осыпали его с ног до головы. Робкими шажками Ома добрался до ворот, вздрагивая от каждого постороннего звука. Последняя часть долгожданного побега — открыть замок на воротах. Стараясь избежать лишних движений, он проворачивал проволоку то в одну, то в другую сторону. Щелчок. Неужели у него получилось сбежать из этого кошмара? Всё с той же осторожностью он отворил внешнюю дверь. Все закончилось?       — Я думал, мы доверяем друг другу, — знакомый голос, раздавшийся с внешней стороны ворот, заставил Ому вздрогнуть. Нельзя было позволить панике овладеть его телом после всего, что он сделал. Проскользнув за дверь, Кокичи мысленно был уже в конце улицы, пока его тело продолжало столбенеть у дверей. Мышцы закаменели и совсем не слушались приказов мальчика. Он отчаянно пытался убедить тело двигаться, а оно лишь продолжало упорствовать.       Парень в черной кепке — он ходил в ней постоянно: и зимой, и летом, и на улице, и дома — казалось, он снимал ее лишь на время ванных процедур и сна — резким толчком отпрянул от железных ворот, от чего они издали жалобный звон, и уверенно зашагал к Оме.       — Неужели я настолько плох для тебя? — впритык подойдя к юноше, Саихара провел ледяными пальцами по нежной щеке Кокичи, своим телом вжимая его в ворота. Пронзающий взгляд словно кляп не позволял Оме вымолвить и слова. Кокичи уставился в очищенную сегодня утром от снега дорогу, опасаясь столкнуться с Шуичи взглядами, но, и не поднимая глаз, можно было почувствовать, как Саихара смотрит сквозь мальчика, словно и не замечая его вовсе. — Ну же, ты заставляешь меня волноваться — скажи хоть что-нибудь.       — Это не так, — выдавил Ома предательски высоким голосом, все еще стараясь перевести взгляд куда угодно, лишь бы не видеть это жуткое выражение лица над ним. Кокичи не знал, чего ожидать от своего сожителя, который так любезно приютил его к себе несколько месяцев назад. Сейчас лучшим исходом для Омы будет, если его снова затащат в этот мерзкий дом и посадят на тяжелую цепь — на такие обычно сажают сторожевых псов у входа в дом.       Кокичи потратил свою единственную попытку уйти отсюда. Теперь он окончательно потерял доверие Саихары и больше никогда не восстановится в его глазах. Он навсегда останется здесь, в спальне на втором этаже, которую Саихара назло Оме будет запирать, каждый раз покидая ее. Он умрет в этой спальне — в лучшем случае.       — Куда ты так торопился? Неужели мой мальчик решил уйти от меня? — Шуичи наконец сконцентрировал взгляд на глазах Омы, однако от этого он не становился менее пугающим. Он приподнял подбородок Кокичи, чтобы тот наконец обратил на него внимание. Заглядывая в темную глубь зрачков, Саихара будто пытался вытянуть всю правду с их дна.       — Я просто… — нужные слова все никак не приходили в голову Омы.— Хотел прогуляться. Ты ведь не зовешь меня на прогулки! — придумав самое глупое оправдание из всех возможных, выпалил Ома, стараясь сделать эмоции менее наигранными. Мальчик нахмурил брови и скрестил руки на груди, исподлобья жалостно смотря на Саихару.       — Так бы сразу и сказал. Если так хочешь, то поехали, — наконец ослабив руку на чужом подбородке, Шуичи кивнул в сторону автомобиля, мотор которого еще не успел остыть. — Сегодня неплохая погода — должно быть, лес сейчас очень красивый, — Саихара услужливо отворил дверь машины перед Омой перед тем, как самому сесть за руль. Несмотря на мороз, в салоне было душно и приторно пахло освежителем в форме елочки. Последний раз Кокичи был здесь в день его заточения — это заставило тело Омы передернуться от неприятных воспоминаний, что упорно лезли в его голову.       Лицо Саихары было невозмутимым — это и пугало Кокичи больше всего сейчас. В его осыпанную пушистыми снежинками голову забирались самые извращенные способы расправы над ним же. Стал бы Саихара так рисковать ради прихоти Омы? Может быть, он предлагает пройтись по лесу, именно потому что там Кокичи некуда будет бежать? Однако внутренний голос вторил: «Это не может быть обычная прогулка — не обманывай себя.» Это и вправду звучит как глупое утешение.       Они уже давно выехали за город. Снег порошил бесконечную дорогу, конца которой все никак не было видно. Небо затягивало темной пеленой: все-таки зима, а значит и темнеет раньше. С экстренным объявлением приятный женский голос прервал одну из песен «Kiss», которую постоянно крутили на этой волне, от чего она въедалась в голову Саихары и заставляла насвистывать легко запоминающуюся мелодию весь оставшийся день. «Будьте внимательнее на дороге: возможен гололед, » — и припев продолжился.       Гололед был не единственной причиной аккуратного вождения Саихары: снег словно мутная пелена не позволял четко видеть картинку перед собой, отчего Шуичи вел еще медленнее, продолжая напевать песню.       Сама судьба дает Кокичи второй щанс: скорость невысокая — вряд ли Ома сильно искалечит себя, если на ходу выскочит из машины. Осталось дождаться какое-нибудь придорожное кафе или заправку, тогда он сможет попросить о помощи.       Долгожданная забегаловка, освещенная желтым светом высокого фонаря, наконец выглянула из-за горизонта. Придумать отговорку в первый раз было слишком легко — вряд ли такое можно будет провернуть и в этот, поэтому действовать нужно быстро, но осторожно. Если и этот план Омы провалится, кто знает, к чему приведет эта прогулка. Однако пока есть хоть крохотный шанс на спасение, нужно действовать. Мальчик с опаской надавил на ручку, уже готовясь открыть дверь.       — Убери руку, — не отрывая взгляда от дороги, попросил Шуичи, если это, конечно, можно было назвать просьбой. Голос его был тошнотворно нежен и спокоен. — Не расстраивай меня, пожалуйста.       В его словах не было никакого смысла, потому что даже идиот не будет так глупо упускать своего последнего шанса на спасение. Вопрос лишь в том, насколько велик этот самый шанс.       Была не была. Ома оттолкнул дверцу. Один раз, второй, третий — дверь заблокирована. Ситуация развернулась в еще более ужасную сторону. Кокичи боязно посмотрел в салонное заркало — ледяной взгляд Саихары ошпарил мальчика, заставляя мурашки засуетиться по телу.       — Я же попросил. Почему ты такой непослушный? — Саихара тяжело вздохнул, завернув на лесную дорогу. — Ты неблагодарный, Ома. Неужели ты не видишь, как многое я делаю для нашего счастья? Я оставил работу в офисе и перешел на дом, только чтобы проводить больше времени с тобой. Я выполняю все твои прихоти и прошу от тебя лишь оставаться со мной. Что я получаю взамен на мои старания? Где мой милый мальчик, который…       — Пропал в тот же день, как ты посадил его на цепь под замок словно свою псину, — не ожидав таких резких слов от себя, Ома тут же заткнул рот ладонью и, до боли стиснув зубы, обернулся на Саихару, лицо которого оставалось равнодушным, будто он не расслышал Ому.       — Вот как, — лицо его изображало безразличие, в то время как глаза стали мутными, туманными, они снова глядели насквозь.       В первый же месяц пребывания в доме «любимого» Ома заучил: лучше не перечить Саихаре. От отказов в просьбах или попыток отпроситься на свободу Шуичи мгновенно приходил в ярость: лицо оставалось прежним, а вот взгляд пугал. Наказания за непослушания он придумывал самые изощренные: такого Кокичи ни в одном фильме ужасов не видел. Ему повезло испытать их на себе. На белоснежной коже мальчика в миг появились десятки ссадин, царапин, синяков и ушибов разных форм и размеров. Казалось, что фиолетовые пятнышки на теле Омы только сильнее заводили Саихару, заставляя его продолжать когда-то начатое.       Ома надеялся на одно: как только он станет идеальным для Саихары, тот будет более снисходительным к Кокичи. Отпустить он, конечно, вряд ли отпустит, но хоть какое-то послабление после стольких месяцев страданий — это уже хорошо. Всё так и случилось: сначала цепь стала длиннее, потом ее и вовсе не стало; со временем и дверь спальни открылась перед Кокичи, однако входная все еще была заперта и вряд ли открылась бы когда-либо. Поэтому он принял решение — бежать.       Обыскав весь дом в надежде найти хоть что-то полезное, Ома обнаружил проволоку. Оставалось совсем немного и он будет на свободе. Дождавшись, когда Саихара выйдет за продуктами, он принялся действовать.       Шуичи не идиот: он прекрасно понимал, что оставлять Кокичи одного надолго — самая бессмысленная затея. Если бы он ушел, всё, над чем Саихара так долго старался, пропало, будто его и не было. Он не мог допустить этого, не мог позволить любимому уйти от него. Он продолжал наблюдать за ним, изучать, следить за каждым действием. Проволоку он нашел в тот же день, что и Ома. Догадаться, для чего она понадобилась, было не трудно: дедукция никогда не подводила парня. Выйдя за пределы своего двора, Шуичи уселся у ворот, поудобнее опираясь на них в ожидании своего милого. В глубине души он продолжал верить, что это все лишь в его голове, что-то вроде паранойи, кричащей: «Он уйдет.»       Сейчас они в бору среди тысяч деревьев, ветки которые так и приклоняются к земле, проламываясь под весом снега. Мотор заглох. Саихара оставил автомобиль в самой глуби леса.       — Как тебе местечко? — перед выходом из машины риторически спросил Шуичи, будто ему было дело до ответа Омы. Плевать, что ответит Кокичи: положительный или отрицательный будет ответ — исход Саихара определил еще в дороге и он будет единственным.       — Давай поиграем? — крикнул Саихара откуда-то сзади так, чтобы Ома на переднем сиденье автомобиля смог расслышать его.       «Поиграем? Совсем уже головой двинулся?» — Кокичи не осмелился озвучить это, но вопрос все еще оставался открытым.        — Что значит «поиграем»? — осторожно открыв дверь, Ома крикнул ему в ответ. Саихара копошился в багажнике, будто пытаясь что-то найти.        — Ну как же? Неужели ты никогда не играл в пятнашки? — знакомый щелчок за спиной Омы заставил тело того вздернуться, а мозг вспомнить самый неприятный, в данный момент, факт о Саихаре, который по каким-то причинам вылетел из головы Кокичи: до встречи с Омой Шуичи частенько выбирался на зимнюю охоту. Даже по интерьеру в его доме можно заметить, что охотник из него был просто отличный: над входной дверью за пришедшими гостями наблюдала оленья голова, которая с первой же секунды показалась Оме пугающей. Хоть ее глазницы и были пустыми, все равно сохранялось ощущение чужих глаз на себе. В гостиной почти на всю ее небольшую площадь растянулась медвежья шкура, а еще несколько мелких, должно быть, заичьих были разбросаны по всему дому.        За этими мыслями Ома вовсе забыл, что Саихара ожидает его ответа. Звон от пинка по дверце автомобиля заставил Кокичи опомниться. Встрепенувшись, он снизу вверх осмотрел Саихару. Тяжелые высокие ботинки или, лучше сказать, сапоги; штаны военной расцветки, какие обычно Шуичи надевал для работы в саду; наполовину растегнутая темная куртка, под которой виднелось горлышко серого старого свитера — он был раздражающе колючим и никогда не нравился Оме; и, наконец, кепка, о которой уже говорилось выше. Но одна деталь в Шуичи пугала Кокичи больше всего: с плеча на черном уже потертом ремне свисало охотничье ружье.        — Я предложил — значит мне и голить. Ты же знаешь правила? Ты, должно быть, давно не играл, поэтому дам тебе поблажку: я считаю до тридцати, а ты в это время убегаешь. Договорились? — темная фигура Саихары возвышалась над Омой, только янтарные глаза продолжали светиться, казалось, они стали даже ярче.       Кокичи остолбенел. Мозг перестал воспринимать информацию, он не понимал, что ему нужно делать сейчас. Ему нужно было не оглядываясь бежать, но страх тормозил его, а дрожащие коленки не позволяли даже подняться на ноги.        — Ну же, будет скучно, если игра закончится так быстро, — цепкой хваткой дернув Ому за предплечье, Шуичи швырнул мальчика на снег, захлопнув за ним дверь автомобиля. — Обещаю, что не буду подглядывать.       Тонкие губы Саихары растянулись в отвратную улыбку. На последок сверкнув глазами, Шуичи отвернулся от мальчика и начал отсчет.       Нужно было собраться с мыслями и подняться, бежать, куда глаза глядят, но ноги отяжелели, будто отделились от тела хозяина и совсем не слушались его приказов. Опираясь ладонями на колючий снег, Ома поднялся с колен. А что дальше? Куда бежать? Кругом деревья, сугробы и ничего больше. Плевать куда: главное сейчас — это уйти из поля зрения Саихары, а там и место для укрытия найдется, наверное.        — Не забывай, что время идет, — с ухмылкой Шуичи обернулся на Ому и продолжил отсчет. — Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…        До смерти отца Ома часто приезжал в этот лес вместе с ним, казалось, это должно облегчить победу в «игре» — если в ней, конечно, можно выиграть — вот только вспомнить особенных мест для укрытия Кокичи не мог — приходилось петлять меж черными стволами и путать следы словно трусливый заяц.       Неизвестно, сколько у Омы оставалось времени и оставалось ли оно у него вообще, но ему повезло заметить на своем пути булыжник высотой, наверное, метра четыре. Ветер хлестал по щекам будто плетями, заставляя их пылать, а за камнем было спокойно, только редкие, но сильные порывы ветра иногда завывали где-то позади. Повезло Оме не только с этой находкой, но и с погодой: буря моментально заметала следы мальчика, как только он переступал с одной ноги на другую.       Перед собой нет ничего — все те же густые сосны и горы снега, а позади — Саихара. Можно, конечно, отсидеться здесь до мрака, дождаться, когда Шуичи уедет и найти выход отсюда, но есть другая проблема — местные жители, которые явно были не рады гостю и не собирались принимать его.       За каменной стеной было хорошо, просто отлично — тишина и спокойствие, за исключением воя хозяинов этого леса. Где-то за деревьями скрипели волчьи зубы, жадно облизываясь и уже готовясь слопать гостя целиком, не оставив и косточки, а по другую сторону сова создавала нагнетающую атмосферу своим надоедливым угуканьем. Каждый шорох заставлял мальчика замирать и, стиснув зубы, выжидать: волки или Саихара? Хотя была ли в этом разница? Ома предпочел бы быть заживо съеденным хищниками, нежели умереть с мушкой у лба.       Скрип за деревом — это ветка хрустнула на снегу будто посуда из дешевого стекла, случайно упавшая на кафель кухни. Вжавшись в камень, Ома ждал: он знал — это его конец. «Поскорее бы, » — неизвестно сколько он уже просидел здесь, но этого было достаточно, чтобы потерять последнюю каплю надежды. Если его не пристрелят словно мелкую зверушку, тогда загрызут волки, а если и они откажутся от Кокичи, тогда он умрет на морозе или от голода.       Ветер давно стих, и теперь можно было различить каждый звук, каждый шорох, каждый шаг. Волки все также скалились за стволами или, может быть, Оме уже мерещится это.       Скрип. Не тот, что раздавался за деревьями время от времени, когда птица поднимала свою тяжелую тушу и заставляла ветвь вздрогнуть, и не тот, что издавали хищники в заснеженных кустах. Этот скрип другой. Чужой, но такой знакомый шаг навстречу Оме, потому другой, еще один и еще. Расстояние сокращалось — с секунды на секунду Ома узнает приготовленную ему судьбу. Может быть, это лесник или охотник, решившие проверить вчерашние капканы. Хотелось бы в это верить.       Резкий звук в кустах вынудил Ому обернуться: лохматое чудище неслось на мальчика. Вжавшись поглубже в булыжник, Кокичи закрыл глаза. Он давно был готов к этому, давно представлял, как сбежит от реальности, опустив веки. Родной дом и тепло, отец, перелистывающий странички газеты, предварительно облизнув палец, чтобы тот не скользил по бумаге; мама, напевающая какую-то старую мелодию из семидесятых у плиты; масло, шипящее на весь дом в сковороде. Почему он умирает здесь, а не там?       Выстрел вздернул Кокичи. Он открыл глаза: перед ним черная туша с дырой у виска, она больше не рычала, она мертва. Рядом никого больше. Слышно шаги сзади: скрипучий снег их выдавал.        — Я до последнего откладывал это место: думал, что ты найдешь что-то поинтереснее, — чёрный ботинок выглянул из-за булыжника. Подорвавшись с места, Ома ринулся к другой стороне камня.       — Лучше бы меня сожрал волк! — надрывисто выкрикнул Ома, рукавом куртки вытирая дорожки слез, которые словно кипяток жгли щеки мальчика на морозе.        — Брось, что за глупости? Прекрати этот детский сад и выходи. Ты только откладываешь свою смерть, — тяжело шагая за мальчиком, с ноткой радости в голосе произнес Шуичи. — Я быстрее и сильнее тебя. Куда бы ты не побежал, я догоню.       Бежать и вправду было некуда. Мысль об этом окончательно погубила в Оме мотивацию спастись. Он сполз по обледенелому камню на землю, вцепился ладонями в свои колени и уткнулся в них головой. Слезы неконтролируемо выплеснулись из глаз от осознания, что это конец.        — Не делай из меня злодея. Ты сам виноват в таком исходе, — над Омой возвышалась черная фигура, оставляющая длинную тень на снегу. Заткнув уши ладонями, Кокичи, уже не пытаясь сдерживать слезы, взвыл.        — Нет-нет-нет, — Саихара упал на колени перед Омой, откинув ружье куда-то в сторону. Он прижался к мальчику, обволакивая того своими объятиями.       Шок прервал рев Омы. Он повернулся и увидел на своем плече голову Саихары, плачущего в его куртку. Шуичи вцепился в Ому так, что кожа болела даже через слои одежды. Кокичи обомлел, не до конца осознавая, что сейчас произошло, и робко положил руки на плечи Саихары.        — Извини, извини, извини, извини — захлебываясь собственными слезами, кричал Шуичи. — Я идиот. Я не должен был. Я просто с ума сошел, узнав, что мой мальчик хочет уйти.       Схватив Ому за голову и сжав его щеки в своих руках, Саихара прижался лбом к чужой голове, продолжая судорожно извиняться. Ома и слова вымолвить не мог: он до сих пор не понимал, что сейчас происходит, может, это кошмар какой-то?       — Ну же, давай, скажи, что любишь меня, — насильно поднимая чужую голову, слезно молил Саихара.       — Я люблю тебя… — боязно повторил Ома за Шуичи, стуча зубами от мороза и страха.       — Я знал. Я всегда знал это. Мой мальчик никогда не оставил бы меня, — Саихара вжал голову мальчика в свою грудь, со всей силой сдавливая его хрупкое тельце своими объятиями. — Давай… Умрем вместе…?       Шуичи откинул мальчика от себя и ринулся к ружью.       — Давай…? — судорожно дыша, Саихара протянул оружие перед собой. — Я убью тебя, а потом и себя… Тогда мы навсегда будем вместе… Только ты и я…       Шуичи медленно приблизился к Оме. На лице Саихары расплывалась улыбка, а уголки губ нервно дрожали. Кокичи попятился назад. Не успел: шустрый выстрел все равно догнал его. Мальчик схватился за грудь. Он почувствовал что-то скользкое и теплое на своей ладони — кровь. В груди что-то дико жглось. Кокичи перевел взгляд с ладоней на Саихару. Последний блеск в глазах Омы потух, и бездыханное тело упало на снег, пачкая его нетронутую белизну алыми пятнами.       Бросив ружье, Саихара кинулся к мальчику, подхватив его на руки. Румянца уже давно не было на его щеках, а кончик носа побелел. Дотянувшись до оружия, он подставил дуло к подбородку. Спуск.       Ледяные тела возлюбленных не успели остыть, как стая волков разорвала их до неузнаваемости.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Danganronpa V3: Killing Harmony"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.