Скидки

And no one's gonna save you from the beast about to strike (Because you live with them)

Слэш
Перевод
PG-13
Завершён
143
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
343 страницы, 44 части
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
143 Нравится 22 Отзывы 64 В сборник Скачать

Chapter 38

Настройки текста
Черный фургон Чанбина остановился у края утеса. Океанские ветры царапали его щеки, трепали черные как смоль волосы. Безошибочно узнаваемый запах соленого морского тумана пронесся мимо его темных глаз, оседая каплями росы на коже. Он поправил фланелевую рубашку, небрежно завязанную вокруг талии, ткань контрастировала с его мускулистыми бицепсами, полностью выставленными напоказ через майку. Одной рукой он держал скейтборд, разрисованный рисунком компаса с потрескавшимся лицом; под замысловатым рисунком золотой краской были изящно нацарапаны слова "Сломанный компас". На одной из обнаженных рук Чанбина видна кровавая царапина, но соленый воздух не смягчает остаточного жжения. Чанбин получил царапину после того, как упал со своего скейтборда, пытаясь сделать неудачное сальто ногой, к своему собственному ужасу. На самом деле, карканье летящих чаек подозрительно похоже на кудахтанье его друга и товарища по скейтбордингу Уена, который сидел, наблюдая за неудачным падением Чанбина. Вскоре он извинился и покинул скейтпарк, его бледные щеки заметно покраснели от застенчивого румянца, и он потащился прочь. Ему нужно пространство, чтобы просто быть и не беспокоиться о любопытных глазах других ребят, грациозно летающих по скейтпарку. Поэтому он пришел туда, куда всегда приходит, когда ему нужна изоляция, – к множеству скалистых утесов, выступающих в открытый океан. Пляж лежит ниже и поперек всей протяженности побережья, но Чанбин предпочитает быть над всем этим – в прямом и переносном смысле. Он предпочитает оставаться в царстве чаек и бакланов, чьи внушительные размахи крыльев иногда заслоняют солнечный свет. Он любит чувствовать себя высоко в небе, где ничто – никто – не может повлиять на него. Волны разбивались о скалистый утес, казалось, в сотнях миль под ногами Чанбина. Ничто, кроме синевы, не приветствовало его на горизонте, сапфировое море покрывало мир волнистой синевой. Солнечные лучи заставляли полосу позолоченного света отражаться в море, как будто мерцающие бриллианты были индивидуально пришиты к гребням волн. Чанбин никогда не был большим поклонником океана. Он слишком велик, слишком глубок. Более того, он слишком неизвестен. Вообще-то, Чанбину следовало бы просто сказать, что он не большой поклонник неизвестного. Чанбин ненавидит неизвестность. Он ненавидит, что не контролирует свою судьбу, не знает, что его ждет в будущем со стопроцентной уверенностью. Его жизнь может измениться навсегда в одно мгновение, и он ничего не узнает, пока не станет слишком поздно. Он ненавидит это. Внезапно, как по команде, ленивый взгляд Чанбина, устремленный на сверкающий горизонт, уловил таинственное мерцание под поверхностью океана. Он прищурился, чтобы лучше видеть, и тут его глаза заметили что-то похожее на черно-белую чешую, ныряющую под волны. Черное и белое. Белое и черное. Оникс и слоновая кость. Вот и все, что он увидел. Может быть, там мелькнуло что-то похожее на полупрозрачную кожу копытного, погружающегося под поверхность. Глаза? Нет. Полное тело? Никого не было видно. Что же это такое? — подумал Чанбин про себя, нахмурив брови в замешательстве, наблюдая, как чешуйчатое существо грациозно исчезает из поля зрения. Хотя он даже не уверен, что это за существо; придаток оказался всего лишь похожим на драгоценный камень хвостом. Однако в воде нет рыбы, достаточно большой, чтобы быть виновником. В этом Чанбин уверен. Его кожу начало покалывать от статических разрядов, мурашки побежали по коже, как будто его ударили молнией. Неизвестное. Эта вещь, чем бы она ни была, есть персонифицированное неизвестное. Разумная загадка. Он хочет знать, что это за чертовщина. Он хочет одержать победу над мистикой, над ужасом неизвестности, который всегда мучил его. Чанбин сделал неуверенный шаг вперед, медленно приближаясь к отвесному краю обрыва, храбро пытаясь еще раз увидеть таинственное существо. Буквально через несколько секунд после его скудного шага скалистый выступ, на котором он сидел, начал дрожать и прогибаться под его ногами. Глаза Чанбина расширились от ужаса, когда утес рухнул перед его испуганными глазами. Безмолвный крик сорвался с его губ, когда он почувствовал, как камни откололись, его тело поглотил только воздух, когда он упал в море. Я падаю. Это все, что удалось понять Чанбину, когда он смотрел, как утес, на котором он когда-то стоял, становится все дальше и дальше, его руки отчаянно цеплялись за разреженный воздух, а его худший страх подкрадывался все ближе и ближе. Его спина пронзила поверхность океана, как будто он был брошен катапультой, как будто он упал со здания на неумолимый бетон, который поддался только после того, как сломал каждую кость в его теле. Боль была невыносимой – более мучительной, чем когда он вывихнул лодыжку после неудачного трюка в скейтпарке, или даже когда он соскреб слой кожи, когда упал с доски в тот день. А потом, когда первоначальный яд боли утих, все, что он увидел, было бархатисто-голубым. Вот и все, что смог понять его шатающийся мозг: синее. Везде. Всё. Его мысли были отстраненными и болезненно онемевшими, как будто они даже не принадлежали его голове. Его глаза горят от соленой воды, его мозг горит от потока ужаса, кружащегося вокруг, как безумный торнадо. Все горит, как будто его кожу облили бензином и кто-то бросил спичку, несмотря на то, что все его тело было заключено только в воду. Вода хлынула ему в горло, где его губы все еще были приоткрыты в ужасе. Всеохватывающая жидкость заполнила его легкие, не обращая внимания на неподдельный ужас. Он смутно ощутил жгучую боль от все еще кровоточащей царапины на руке. Все в порядке, я просто поплыву обратно к берегу, — сумел внятно прокричать себе Чанбин, его тощие конечности боролись с водой, как будто от этого зависела его жизнь. Что, собственно, так и было. Потому что тогда Чанбин понял, с тошнотворным скручиванием в животе, что он не умеет плавать. Его мчащиеся мысли начали вытекать, как медленно закрывающийся кран, прежде чем полностью потускнеть, когда его мозг был окутан почти болезненной статикой. Он попытался сделать отчаянный вдох, но вместо того, чтобы столь необходимый воздух вливался в его легкие, он был встречен большим количеством воды, наполняющей его изнутри. Как долго он был под водой? Всего несколько минут, он уверен. И все же это похоже на годы, на вечность мучений, которые еще не пришли к своему грандиозному финалу. Темнота подкрадывалась к его глазам, которые лениво моргали, когда он запоздало понял, что, должно быть, погружается еще глубже в море. Он уже почти смирился со своей неминуемой гибелью, когда его быстро гаснущие глаза заметили что-то, быстро плывущее к нему. Но, может быть, не что-то, а кто-то. Нет, какая-то вещь. Потому что у этого существа большой черно-белый чешуйчатый хвост. И торс человеческого парня. Черное дерево и перламутровая слоновая кость. Это выглядит смутно знакомым, но разум Чанбина слишком далеко зашел, чтобы сложить вместе два и два, несмотря на то, каким ярким и очевидным может быть ответ. Глаза Чанбина закрылись, он был не в силах держать их открытыми, когда его разум превратился в нечитаемый шум. Его легкие воспламенились от мучительной боли, трескучий гул грохотал в звенящих ушах. Заставив свои тяжелые глаза открыться, Чанбин оказался лицом к лицу с обезумевшим парнем. Он довольно красив; с копной черных волос, грациозно колышущихся под океанскими течениями, единственной родинкой, искусно усеянной под одним глазом, и пухлыми губами, панически скривившимися. Чанбин почувствовал, как его жизненная сила начала официально просачиваться из его обмякшего тела, все еще баюкаемого морем. Но теперь его баюкает подводный парень, и явно испуганное морское существо кладет свои сильные руки на плечи Чанбина и отчаянно пытается вернуть ему жизненную силу. Но было уже слишком поздно. Глаза Чанбина затрепетали, и на его лице появилось выражение скорее умиротворения, чем ужаса. Повязанная фланель вокруг его талии в конце концов поддалась воде, намочив ее не более чем мокрой тряпкой, ненасытные руки волнующегося океана сорвали одежду с его тела и бросили ее в течение, когда сам Чанбин, наконец, уступил бесконечному каскаду соленой воды, душащей его изнутри. Его руки отпустили тиски, которые они сжимали на скейтборде, доска легко опускалась от своего владельца, пока не примостилась на дне океана; тперь она становилась убежищем для странствующего краба-отшельника или одинокой рыбы. На суше чайки продолжали смеяться и танцевать в туманном океанском воздухе. Скала пуста, лишена души.

‹›‹›‹›

Хенджин лениво плавал, когда внезапный удар по поверхности океана привлек его внимание. Темная капля теперь тонет под волнами. Это странно. Но потом эта капля начала биться и извиваться против неумолимого течения. Вот это странно. Глаза Хенджина расширились от ужаса при виде тонущего человека. Бросив своих товарищей без раздумий, Хенджин поплыл быстрее, чем когда-либо, к бедному человеку, чьи руки все еще отчаянно цепляются за соленую воду в надежде найти какую-то форму безопасности. Бедный парень выглядит по праву испуганным – на его красивых чертах лица застыло выражение болезненно ощутимой паники. Хенджин был рядом с человеком в течение, казалось, наносекунды, его сердце бешено колотилось в груди. Тот угасает. И быстро. Хенджин отчаянно пытался стряхнуть человека с темноты, надвигающейся на него, но это было бесполезно. Большие глаза человека мягко закрылись, его пухлые губы приоткрылись, когда его слабое сердцебиение начало прекращаться в груди. Сирена так просто не сдается. Взяв человека на руки, Хенджин помчался к берегу, его полупрозрачные плавники были просто размытым пятном, а чешуйчатый хвост нес его как ракету через море. Он буквально швырнул человека на песок, как только наконец показалась береговая линия. Его обмякшее тело приземлилось со стуком на мокрый песок, как только Хенджин сам прорвался через гребень волны, его сердце все еще колотилось, как молот за ребрами. Он тоже бросился на мокрый песок, его черно-белый хвост все еще купался в волнистых волнах. Он снова взял человека на руки, его мягкие губы дрожали в отчаянии, когда он пытался разбудить парня. Он отчаянно колотил человека в грудь, пытаясь опорожнить его переполненные водой легкие. Но с каждым небрежным сжатием человеческого сердца, Хенджин не встречал ничего, кроме жуткой тишины. Кожа человека начала становиться холоднее и бледнее с каждой секундой. Сердце Хенджина упало в живот. Он приложил ухо к груди человека, его промокшая черная футболка с мышцами прилипла к его телу, как вторая кожа. Ничего. Ни единого удара. Только мертвая, ужасающая тишина. — Нет, нет, нет, нет! — завопил Хенджин, когда слезы хлынули из его глаз, капли каскадом стекали по плоскостям его щек, прежде чем капнуть на мирные, пустые черты человека. Как раз в тот момент, когда солнечные лучи начали сушить бедного человеческого парня, слезы Хенджина брызнули еще одной каплей влаги на его холодную кожу. — П-пожалуйста, очнись! — его рыдания эхом разносились по пустынному пляжу, а крики почему-то были еще громче и яростнее, чем грохот волн позади. Неудивительно, что человек не пошевелился. Он был так близко. Он мог бы спасти его, он знает, что мог. Но он этого не сделал. Он не смог. Человеческий парень мертв. И во всем виноват Хенджин.

‹›‹›‹›

Чанбин проснулся от электрического толчка, и в его глазах не было ничего, кроме призрачной белизны. Его широко раскрытые глаза обежали белую пустоту, ища что-то, что угодно в поле зрения. Ничего, единственная видимая в пустоте фигура – это сам Чанбин. Где я? — подумал он про себя, но его мысли не были похожи на собственные. Все, что он видит, – это белизна от потолка до пола. Есть ли вообще потолок и пол? Там нет никаких видимых стен, только всеохватывающий белый свет, как будто он уютно устроился в мягком клочке хлопка. Кто я вообще? Со Чанбин. Верно, — он понял это с облегченным вздохом, его напряженные плечи мягко опустились. Он может справиться со своим более чем странным окружением, по крайней мере, он помнит, кто он такой. Что со мной случилось? — его внутренний шквал вопросов продолжался, но в голове была лишь пустота. Он ничего не помнит. Ни как он сюда попал, ни где был раньше, ничего. Это должно быть ужасно, но по какой-то причине он не может найти в себе сил заботиться об этом. Очевидно, он здесь не просто так, и это в некотором смысле успокаивает. Он не знает, почему он здесь, но что-то знает. У кого-то или чего-то есть на него план. Это утешительно в том смысле, что просыпаться в чистом пространстве света без каких-либо воспоминаний о своей жизни не должно быть. — Привет, — его плечи вздрогнули от неожиданного хриплого, глубокого голоса, прозвучавшего в белой пустоте. Резко обернувшись, с губ Чанбина сорвался испуганный вздох при виде человека, стоящего перед ним на коленях. Несколько секунд назад его там точно не было, — ошеломленно подумал Чанбин. Он одет в черное с головы до ног, у него красивые угловатые черты лица, которые придавали ему немного устрашающий вид. И все же он смотрит на Чанбина с такой доброй, сочувственной улыбкой, что тот не чувствует никакого страха. — Ты помнишь, как сюда попал? — спросил человек, принимая ошеломленное молчание Чанбина за намек на продолжение. Не в силах выдавить ни слова из стофунтового комка в горле, Чанбин просто покачал головой в ответ. Его собственная умственная борьба за ясность прекратилась. Он, очевидно, не поймет, почему он вдруг оказался в этой чистой белой пустоте с этим таинственным человеком в одиночку, но теперь он может только надеяться, что на эти вопросы скоро будут даны ответы. У него есть небольшое подозрение, что скоро все станет ясно. Очень скоро. Мужчина кивнул, словно принимая его молчаливый ответ. — Это хорошо. Но что еще важнее, у меня есть для тебя предложение, — просто заявил он, одарив Чанбина теплой улыбкой. Жест казался умиротворяющим. — Поверь мне, я не причиню тебе вреда. Несмотря на то, что желудок все еще сжимался узлом, улыбка мужчины успокоила напряженные нервы Чанбина и принесла столь необходимое облегчение его мечущимся мыслям. Словно прочитав его мысли, улыбка мужчины стала шире, и в его темных глазах зажглись искорки. Он молча протянул руку все еще молчащему Чанбину. — Я – Смерть. Приятно познакомиться. У Чанбина перехватило дыхание, его глаза расширились, когда он увидел большую руку, протянутую к нему. Смерть, ха. Это объяснило бы чистую белую пустоту, в которой сейчас аккуратно сидят эти двое. И тишина, которая теперь поселилась у него под ребрами. Я... мертв? Это... это круто, — смутно подумал Чанбин про себя, слегка ошарашенный тем, насколько он в порядке с этим внезапным откровением. Это не круто – остро осознает он, насколько принципиально не круто быть мертвым. И все же он не может заставить себя хоть в малейшей степени беспокоиться. Жуткая тишина в полости за ребрами? Все в порядке. Чуть более бледный оттенок его и без того фарфоровой кожи? Ничего такого. Но он не может справиться со своим болезненным любопытством, задаваясь вопросом, как, черт возьми, ему удалось умереть таким молодым? Что он делал такого, что могло так легко его прикончить?! Ну что ж, что сделано, то сделано, и вы не можете сожалеть, если не помните, что привело вас в загробную жизнь. Он чувствует себя на удивление... хорошо. По крайней мере, для мертвеца. На самом деле он чувствует себя относительно хорошо. Он чувствует себя спокойным и... надежду, бурлящую в его животе? Он чувствует надежду. Почему? Он не уверен. Он мертв, но все же он здесь, думает и дышит, как один из людей. Он "жив", насколько это вообще возможно после того, как ему сказали об его кажущейся кончине самим олицетворением смерти. Дышать без бьющегося сердца, — подумал Чанбин с глухим смешком. Он не станет подчеркивать анатомическую семантику своей новой телесности. Он чувствует себя возрожденным – как феникс с ониксовыми крыльями, поднимающийся из такой же пепельной кучи сажи. Что-то в том, чтобы быть мертвым, кажется правильным, в каком-то жутком смысле честности. Это похоже на тот единственный предмет одежды, который никогда не подходит вам как следует, но как только вы наконец вырастаете в него, ткань идеально обтягивает каждый дюйм вашего тела, как вторая кожа. Как броня. В любом случае, он ничего не помнит. Не похоже, чтобы у него были какие-то памятные связи с его прошлой жизнью, чтобы вызвать черную тучу рока и мрака, чтобы постоянно парить над его головой. По мнению Чанбина, он был рожден, чтобы умереть. Чанбин протянул руку, схватив ту, что принадлежала человеку, теперь идентифицированному как сама Смерть. Его рука замерзла, но Чанбин находил этот холод успокаивающим. Как бесконечная полоса белого. Как и отсутствие биения его сердца. — Со Чанбин.

‹›‹›‹›

Хенджин только что проснулся после своей первой полноценной ночи в ковене, и он должен сказать: сон на суше намного лучше, чем под водой. Он провел рукой по своей голове с растрепанными черными волосами, его глаза все еще были тяжелыми от остатков сна. Он осторожно спустил ноги с кровати, слегка пошатываясь, когда осторожно встал в своей новой спальне. Его колени подогнулись под тяжестью тела, все еще не до конца привыкшего к жизни с ногами. Однажды, приведя его домой, после того, как он вытащил его из затруднительного положения, выброшенного на берег, Чан взволнованно представил Хенджина другим членам своего ковена. Хенджин сразу же привязался к другим парням, которые все были чрезвычайно теплыми и приветливыми к нему. Он думает, что встретил их всех: спокойного и стабильного парня Чана Уджина, похожего на ребенка оборотня и его лучшего друга падшего ангела, изворотливого темного мага и его гиперактивного парня-демона. Но Хенджин вдруг осознал, что не хватает одного парня, смутно припоминая, как Чан рассказывал ему о том, что один из членов ковена заснул перед приходом Хенджина. Еще раз, как его зовут? Чану? Чанхюк? Ах да, — подумал про себя Хенджин с ленивой улыбкой. — Чанбин. Сегодня он официально встретится с этим таинственным Чанбином. Но сейчас у него на уме гораздо более важные вещи, – животе у него заурчало. Ему не терпится позавтракать со своими новыми друзьями. Неуверенными, мягкими шагами Хенджин медленно побрел по коридору. В то время как для других парней спуск по лестнице занимает всего несколько секунд, сирене требуется около двадцати полных минут, чтобы осторожно спуститься по лестнице. Вчера Чан дал Хенджину ускоренный курс о том, как подниматься по лестнице; в буквальном смысле ускоренный курс. На полпути вновь сформированные ноги Хенджина безнадежно переплелись, закончившись тем, что он рухнул на пол с громким стуком. Небольшое падение оставило багровый синяк на его голени, вызвав у него детское недовольство. Вампир, такой же заботливый, как всегда, положил холодный пакет со льдом на ногу Хенджина, игнорируя его раздраженное нытье. После того, что казалось вечностью чрезмерно осторожных шагов вниз по лестнице, Хенджин, наконец, рысцой вошел в гостиную. Однако вместо того, чтобы быть встреченным всеми членами его ковена, наслаждающимися этим утром вместе, его взгляд остановился на единственной фигуре, уютно устроившейся на диване, в одиночестве. Он одет в простую черную футболку и такие же джинсы, его глаза сосредоточены на экране телефона, и он не знают о прибытии Хенджина. Однако, несмотря на то, что он никогда официально не встречался с этим парнем раньше, дыхание Хенджина замерло в груди, потому что он узнал бы его где угодно. Кожа Хенджина стала призрачно-бледной, вся его кровь отхлынула при виде парня, аккуратно сидящего на диване. Его губы приоткрылись, каштановые глаза вылезли из орбит, а мозг закружился с головокружительной турбулентностью. Это он, — тупо подумал про себя ошеломленный Хенджин. Чанбин, единственный член ковена, с которым ему еще предстоит встретиться, – это парень, которого он не смог спасти от утопления бесчисленные годы назад. Он никогда не забудет эти глаза, как они мягко закрылись в последний раз в объятиях Хенджина. Он никогда не забудет эти губы, как они разомкнулись, когда последний вздох вырвался из его легких. В последний раз, когда Хенджин видел Чанбина, он был мертв. Жнец, — сумел понять вихревой разум Хенджина. — Он и есть жнец. Как будто недоверие Хенджина стало разумным, предупреждая Чанбина о его присутствии, взгляд жнеца метнулся вверх, чтобы встретиться с широко раскрытыми глазами Хенджина, неловко застывшего в гостиной. — О, привет. Я Чанбин, а ты, должно быть, Хенджин! — воскликнул Чанбин с яркой, невинной улыбкой. Отбросив телефон в сторону, он вскочил с дивана, чтобы подскочить к Хенджину, все еще стоя в шоке от истинной личности жнеца. — Э-э-э, да, я-я Хенджин, — он задыхался от огромного комка в горле, моргая от беспокойного блеска, застилавшего его глаза. Он изобразил кривую улыбку, слишком увлеченный тем, каким пустым кажется этот жест. Очевидно, заметив более чем странное поведение Хенджина, Чанбин склонил голову набок, его губы растерянно надулись. — Ты в порядке? — тихо спросил он. — О-о да, я в порядке, просто... просто ты выглядишь очень знакомо, вот и все, — Хенджин стиснул зубы, громко сглатывая. Его дрожащие руки сжались в кулаки, а широко раскрытый взгляд метался по комнате. Каждый раз, когда он моргал, перед его глазами вспыхивали видения Чанбина из того рокового дня на пляже, мирное выражение лица жнеца в смерти вызывало дрожь в его бешено колотящемся сердце. Этот проклятый день преследовал Хенджина, терзая его психику и ночные мысли. И вот теперь тот же самый парень стоит перед ним, живой и дышащий, как будто того дня на пляже никогда и не было. Однако сам жнец, казалось, принял неубедительное оправдание Хенджина. — Понимаю. Боюсь, мы никогда раньше не встречались. Ты, должно быть, принял меня за кого-то другого, — задумчиво произнес он с изящной улыбкой. Хенджин заставил себя улыбнуться еще одной неловкой улыбкой, заставляя себя вести себя как можно более нормально, чтобы не выдать болезненной боли, которая отозвалась в его животе. — О да, наверное, — пробормотал он с глухим смехом. После этого они погрузились в неловкое, тяжелое молчание. То есть до тех пор, пока Хенджин быстро не повернулся и неуклюже не побежал вверх по лестнице. Он оставил растерянного жнеца с небрежным "Приятно познакомиться", прежде чем поспешить вернуться в святилище своей спальни. Чанбин – это парень, который умер на руках у Хенджина много лет назад. А он даже не знает об этом. Это все, о чем мог думать Хенджин, бесцеремонно бросаясь на кровать, мягкий матрас подпрыгивал под его весом. Он не мог сдержать слезы, его губы дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Он так и не простил себя за то, что не спас того человека, и теперь тот же человек живет с ним. Вот только он больше не человек. И это все благодаря Хенджину. Как он может меня не помнить? — подумал Хенджин с дрожащим вздохом. Но, возможно, это к лучшему, что жнец не помнит о нем. — Должно быть, он забыл обо всем, когда стал жнецом, — подумал Хенджин про себя с глубоким вздохом. Затем осознание ворвалось в затуманенный разум Хенджина; возможно, это именно то, что ему нужно, чтобы отпустить свою остаточную вину за смерть человека. Он не мог спасти Чанбина в прошлом, но теперь он снова здесь. Как будто судьба дала Хенджину еще один шанс. И хотя он надеется, что жнец не будет нуждаться в спасении в ближайшее время, самое меньшее, что Хенджин может сделать сейчас, это относиться к нему как к другу. Словно по сигналу, тихий стук в дверь Хенджина пробудил его от бесконечных, скачущих мыслей. Он знал, кто это. Его подозрения подтвердились, когда он приподнялся и увидел в дверях обеспокоенного Чанбина. — Хенджин, все в порядке? Я знаю, что мы только что встретились, но ты можешь поговорить со мной, — мягко проговорил он, заламывая руки в предчувствии расстроенного состояния Хенджина. С легким шмыганьем, губы Хенджина дернулись в искренней улыбке впервые с момента встречи с Чанбином. Или, вернее сказать, впервые со времени их давнего знакомства. Он знает, что не может сказать Чанбину правду, не может раскрыть обстоятельства их неизвестной встречи. Ему дали еще одну возможность с Чанбином, и он не собирается разрушать ее снова, раскрывая его причину смерти. — Да, я в порядке. Просто немного скучаю по дому, — пробормотал Хенджин, поднимая крошечный кулачок, чтобы потереть заплаканные глаза. Маленькая белая ложь никогда никому не повредит. К счастью, Чанбин, казалось, купился на оправдание, понимающая улыбка растянулась на его губах, когда он грациозно подошел, чтобы опуститься на кровать Хенджина рядом с ним. Он успокаивающе положил руку на плечо сирены, растирая мягкими кругами напряженные мышцы. — Должно быть, тяжело. Но ты будешь счастлив здесь! Я уверен, мы быстро подружимся, — Чанбин говорил с нежностью перышка, его темные глаза были полны милых мерцающих искр, когда он смотрел на Хенджина. Быстро подружимся, — подумал про себя Хенджин, издавая хриплый смешок. Он послал Чанбину непроницаемый взгляд, глаза все еще были покрыты блеском. Он кивнул в ответ, и его маленькая улыбка непроизвольно расширилась. Хенджин никогда бы не подумал, что его жизнь приведет его к этому самому моменту. Парень, которому он позволил умереть, теперь говорит ему, что они скоро станут друзьями. И что еще более шокирующе, Хенджин верит ему.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования