тридцать восемь и пять

Слэш
G
Завершён
103
автор
Ryodenshi бета
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
103 Нравится 7 Отзывы 14 В сборник Скачать

?

Настройки текста
Примечания:
в октябре идёт первый снег. будто бы и не ненастоящий даже, мокрый и липкий. тает на тёмном асфальте, грязными дорожками стекая в ржавую канализационную решётку, уносит с собой пожухлые листья. жёлтые, рыжие, красные — то ли часть очередной пафосной цитаты романтического толка, то ли предложение из диктанта для второго класса. саша пытается собраться с мыслями, но всё зря. перед глазами только мятые бычки от сигарет и весело поблёскивающие бутылочные осколки в радужных разводах бензина. затылок отдаётся тянущей болью — саша морщится. у него температура тридцать восемь и пять. так бывает, когда, не услышав будильник, просыпаешься слишком поздно. когда, по привычке взяв в руки телефон, вдруг осознаёшь, что уже давно опаздываешь на важную встречу с представителем издательства, когда носишься по всей квартире, судорожно пытаясь собраться как можно скорее. и когда, наконец, выбегаешь из подъезда, так и не удосужившись застегнуть лёгкое осеннее пальто и напрочь позабыв про шарф. саша с самого детства болеет слишком часто. в поликлинике на серой дешёвой бумажке выпишут очередную справку: простуда, васкулит, аллергия буквально на всё, что только можно найти на полках в холодильнике — да как ты вообще до сих пор жив? поставят печать. однако провозгласить себя неудачником и продолжать носить потрёпанные тряпичные кеды, даже когда за окном ледяной ливень, оказывается куда проще, чем начать учиться на своих ошибках. наверное, саша даже не неудачник. наверное, саша просто дурак. в мятой пижамной футболке границы дня стираются. утро сейчас или вечер — значения не имеет. всё время сокращается до одной точки. и в этой точке саша чувствует себя совершенно разбито. руки холодные, а лоб и щёки горят. дышать толком не получается. стабильность, липкая и вязкая, всё тянется, тянется, тянется. саша любит зиму. и снег он ждёт каждый год с наивной радостью ребёнка, как настоящий праздник, как яркие вспышки салюта в ночном небе, как дурацкий концерт по телевизору, как весёлые голоса и звонкий смех собравшихся за столом гостей и как подарок, заботливо обёрнутый мамой в цветастую бумагу. для саши это что-то особенно близкое и родное. воспоминание о мурманске. как в калейдоскопе, отдельные фрагменты вертятся, крутятся, складываясь в одну картину: сугробы, всполохи северного сияния, мороз покалывает покрасневшие щёки и нос, пальцы окоченели так, что ими больно пошевелить. дрожишь, кутаешься в огромную куртку, доставшуюся от старшего брата, думаешь невольно — а что если солнце и вправду никогда больше не поднимется из-за горизонта? на душе тоскливо становится. и одновременно завораживающе. прямо как в самой грустной сказке. в москве такого не бывает. здесь всё иначе. зима — та же осень, та же весна, слякотная и неуютная, не белая, а какая-то бурая, мрачная. но снегу, пусть даже такому, ненастоящему, саша всё равно неизменно радуется. только вот в этот раз не очень получается, как ни старайся. трудно сохранять хорошее настроение, когда голова ощущается такой невероятно тяжёлой, а из-за боли в горле становится трудно глотать. саша хотел бы выйти на улицу. бесцельно побродить по окрестностям с антоном или, может быть, наедине с самим собой, прогуляться по узким аллеям в ближайшем парке, зайти в мак за кофе и картошкой, слишком солёной, но вкусной, сделать пару фотографий на новую камеру. однако вместо этого саша сидит на подоконнике в спальне. накинув на худые плечи плед, бессмысленно пялится на лужи — чёрные дыры, холодные пропасти, — по которым то и дело расходятся круги. снег падает и растворятся, исчезает в пустоте. от пледа пахнет антоном — апельсиновым гелем для душа, пыльными страницами бездарно написанных книг — сашиных в том числе, — а ещё чем-то одуряюще-винным. уютно. хочется зарыться носом, так и уснуть, ни о чём и никогда больше не думая. глаза слезятся и болят — саша снимает очки. мир меняется, искажается, становится более размытым. матовое стекло. 3d-картинка из детского журнала, только вместо динозавров и планет солнечной системы — обшарпанные многоэтажки. на столе ноутбук, экран которого погас, кажется, ещё давным-давно, рядом — любимая кружка, большая и ярко-синяя, с уже остывшим, должно быть, малиновым чаем. саша собирался поработать над книгой или, может быть, посмотреть сериал — что-то сделать он абсолютно точно собирался, только вот что именно, так и не определился. в результате предпочёл унылый вид из окна и нетрезвые размышления о… о чём собственно?.. не знает. саша взмахивает головой, убирает упавшие на лицо волосы. снова затылок болит — при каждом движении так. гадко. в прихожей раздаётся щелчок ключа, а затем негромкая возня. далёкое шуршание — отголосок настоящего, того, что за толщей бетонной стены, за пределами воспалённого сознания. саша выпрямляется, лениво и чуть неохотно, поводит затёкшими плечами, спускается на пол, кое-как нащупывая домашние тапки. странно. будто бы всё происходящее — не взаправду. как во дворе, на детской площадке, только понарошку. будто бы это — не более, чем очередной бредовый сон, до неправдоподобия реалистичный. антон снимает куртку. он весь мокрый от снега, немного, кажется, уставший и заметно помятый, кудрявые волосы в беспорядке, липнут ко лбу тяжёлыми прядями. а саша, так и замерший в дверном проёме, всё равно считает, что антон самый красивый. на дешёвых пластиковых пакетах, оставленных антоном на полу — логотип местного супермаркета и уродливые разводы. прозрачные капельки стекают на пёстрый ковёр. падают, оставаясь тёмными пятнами. кап-кап. — ты как тут? — антон идёт мыть руки. чужие приглушённые шаги звучат обыденно, совсем естественно, так, как и должны всегда. успокаивающе. становится чуть легче, и саша ловит себя на мысли, что, похоже, уже отвык оставаться дома один. щёлк — в ванной зажигается свет, тусклая тёплая лампочка. включив воду, ульянов говорит уже немного громче: — не получше? эхом отдаётся в голове. требуется какое-то время, чтобы уловить суть вопроса. — не знаю, — честно отзывается саша. вместо ответа только тихий вздох — саша слышит и почему-то чувствует себя виноватым. думает, что где-то проебался. хочется попросить прощения — за подхваченную простуду, за дурацкие бессюжетные книжки, за обманутых читателей, за все убитые нервные клетки, за собственное существование в целом — да вообще за всё. отдельные слова становятся исповедью. но саша молчит и не шевелится. боится, что ли? только глаза стыдливо опускает в пол. антон возвращается в коридор. наклонившись, принимается рыться в одном из пакетов. — я купил жаропонижающее, леденцы от горла… капли в нос ещё… и гематоген, но это так… — саша невольно улыбается — выходит, наверное, совсем уж вымученно. гематоген — это ведь самое важное, без всяких сомнений. — погода сегодня конечно… ветер, и снег ещё этот… — антон выпрямляется, поправляя нелепо упавший капюшон толстовки, протягивает лекарства, — держи. белые картонки с выведенными на них причудливыми названиями — буквы плывут и с первого раза прочитать никак не получается. всё равно что те же подарки. поздравлю с днём, когда ты, скорее всего, не умрёшь от осложнений, саш! — спасибо. глаза у антона сегодня печальные. в них — бесконечная зима, ослепительно-светлая, ясная и колючая, но в то же время хрупкая — будь осторожней, чтобы случайно не разбить. вместо ребячливого задора теперь — заснеженная пустошь. белое полотно. даже следов нет. среди снега — ничего живого не осталось. и всё из-за саши. он вдруг судорожно подаётся навстречу, обнимает антона за шею, прижимается крепко, утыкаясь куда-то в ключицы — да чего ты? не переживай так, со мной же в порядке всё! спиной чувствует тепло чужих заботливых рук сквозь тонкую ткань футболки. электрический разряд. внезапно, по всему телу, с головы до ног. саша содрогается и хрипло выдыхает. смотрит из-под полуопущенных век на прилипший к чужой куртке берёзовый листик — весь в прожилках, жёлтый и тусклый. у саши температура тридцать восемь и пять. его знобит. по лбу холодный пот беспрестанно катится, а тело ноет. он чувствует себя поломанным, как старый радиоприёмник — голоса не разобрать уже, как ни вслушивайся, а музыка — всего лишь пустой гул. то тише, то громче вдруг становится, а смысла как не было, так и нет вовсе. антон целует куда-то в макушку. ласково проводит ладонью по непослушным волосам. и саша чувствует что-то неопределённое, трепещущее, едва ли уловимое — невероятно важное. как первый снег. как последний осенний лист. — пойдём чайник поставим, — антон мягко отстраняется, тепло улыбаясь. заглядывает в лицо. — лечить тебя будем. саша кивает. отпускает неохотно и смущённо поднимает глаза. в чужих — живой блеск. полярный день и вечное солнце. сияющий розовый закат, прямо как на самых удачных фотографиях. вдруг даже без таблеток становится и вправду немного легче. и саша счастливо улыбается в ответ.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Видеоблогеры"

Ещё по фэндому "Александр Полярный"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.