Devil Town

Даня — мальчик, который стеснялся. Мальчик, который стыдился. Мальчик, который не любил, а иногда просто ненавидел... Своё собственное тело. Наверно, это ещё с детства. Его никто не обзывал и не обижал, просто игнорировали и не подходили, иногда вообще обходили стороной. И маленький Даня думал, что это из-за того, что он некрасивый и не нравится другим детям. Хотя все ножки, ручки и даже пальчики были на своих местах. Он был всегда милым и здоровым мальчиком. Самый милый, самый хороший и самый лучший для своей любимой мамы. Именно так и было, пока у Дани не появился его единственный друг. И он стал дорогим и самым лучшим для двух людей. Может быть, он чувствовал бы себя намного лучше, если бы не чёртов подростковый возраст. Когда он не мог смотреть на себя в зеркало, считая себя страшным. Когда чувствовал себя некомфортно от объятий, особенно за талию и шею. Когда совсем перестал купаться в реке и море без футболки. К сожалению, это не прошло. Хоть мать считала его милым и красивым, парнише это абсолютно не помогало. Он уже студент, взрослый парень. Но ничего не изменилось. Он всё так же любит то, что себе запрещает. Он всё так же корит себя за это. Каждый его день заканчивался тем, что ночью он лежал на диване, затем медленно шёл на кухню попить, зная, что кроме газировки ничего нет. После возвращался на диван и снова ненавидел себя. Каждый день ненавидел. Он не пробовал глушить эту боль порезами, хотя многие принимали рыжие волосы на его руках за следы лезвия. Он не пробовал вызывать рвоту, от одной мысли было не по себе. Иногда Даня хотел взять и отрезать ножом всё, что ему не нравится. Но он бы не смог. Он всегда боялся боли. Поэтому единственным выходом была еда, но на самом деле сам Даня этого не замечал. Он пытался скрыть свои комплексы даже от себя. Это удавалось только с помощью еды. Мало кто мог разглядеть его нелюбовь к себе за ширмой лёгкой и милой улыбки, которая не была настоящей. Даня хотел улыбаться шире, во все зубы, но думал, что это может оттолкнуть людей. Ему больше всего не нравилась шея. Если остальное тело можно было скрыть под одеждой, то шею уже не получалось. Многие часто спрашивали и подкалывали парня, говоря: "А что с шеей?". Даниил никогда не отвечал, но делать вид, что не обращает на это внимания, не удавалось. Парень считал, что всё в жизни другие получают за счёт внешности. Ютуберы, долгое время скрывающие свою личность, когда открывали лицо, оказывались очень красивыми и становились любимцами множества девушек. Но если бы такое было с Даней? Он боялся, что люди не примут его настоящего, будут оскорблять за его внешность и тому подобное. Он бы, наверно, никогда не сделал такого. *** Егор — мальчик, который любил внимание к себе. Мальчик, который врал. Мальчик, который губил себя. Он не знает, почему он так любит внимание, не знает, почему не видит другого выхода из ситуаций, кроме как вранье, не знает, как он докатился до того, что имеет сейчас. Ему говорили: "цени то, что имеешь". А что ценить? Родителей, которым было будто бы плевать на своего сына? Зависимость от никотина и алкоголизм в пятнадцать лет? А может быть наркозависимость? А может быть свою любовь к парням, за которую его бил не только отец? Может всё-таки друзей, которых от силы пять, и то он не уверен, что они ему друзья? А может быть... Брата? Стёпа знал о Егоре практически всё и вызволял его из практически всех передряг, но всё равно Егор не мог доверять ему полностью. Да, ему есть что ценить. И, конечно же, это сарказм. Георгий понимал, что ему особо нечем гордиться, нечего ценить, но он был счастлив, счастлив по-своему. О его вранье. Он врал, с самого детства мог соврать так, чтобы ему поверили и дети, и взрослые. Его поистине великий актёрский талант проявлялся еще тогда. Егор врал многим. Врал тем, кому не мог рассказать всё правду. Например такому человеку, как Даня. Хотя он не любил врать, делал это только в крайних случаях, а этих самых крайних случаев было дохуя. Но Егор хотел, чтобы о нём знали много чего, наверно потому, что не умел вовремя заткнуться. Как бы в детстве и отрочестве его не пороли родители за слова, он не смог научиться держать язык за зубами, а только много болтать и врать. Но точно не все должны знать о его отношениях с наркотиками. Наркотики. Он помнит, как впервые познакомился со своим любимым наркодилером. Он учился с ним в одной школе, в одном классе. Да, блять, на химии они всегда вместе сидели. Тот самый отличник, у которого было не счесть скелетов в шкафу. Дело было в классе десятом. Никто поверить не мог, что сам Георгий Будз изволил поучится ещё два года. С тем самым отличником, они дружили только год. Георгий первым узнал о грязных делишках гордости школы, конечно, не специально. Парень сам ему рассказал об этом в туманный день багрового октября. Кто-то в октябре находил друзей, любовь, новые цели в жизни, а Егор нашёл дешевый мефедрон. Он сам писал себе на листке бумаги: "сначала был мефедрон, потом пошли таблетки, затем курил траву...". Егор не мечтал о яде посильнее, он и так употреблял редко, пока не окончил школу. *** Георгий не спеша шёл домой в ливень. Он напиздел. Снова. Они с Даней не в тех отношениях, чтобы он мог говорить правду. Но отчасти это была правда. Употреблял он приличное количество времени, брал у одного и того же дилера, у того самого одноклассника. Но тот отошёл от дел, заявив, что к нему стало приходить слишком много малолеток, наверно забыв, что сам употреблял и торговал будучи точно такой же малолеткой. Видимо, сдал позиции и начал думать о других. Георгий уже не мог с этим смириться, никотин для него уже не тот, ему нужна была доза. Стал брать у другого человека. Его главной ошибкой был небольшой долг, за который парня и отпиздили. Правда сделали это после того, как Егор накурился. Он до сих пор думал: "не логичнее ли было просто отпиздить меня и не дать ничего? Может быть, обкуренным я был слабее и не смог дать отпор? Не помню." Автобус. Серый снаружи и внутри. Пассажиры в нем такие же. Серые, угрюмые... Егор думал, что Даня будет выделяться из этой толпы. Да, наверное, Даня бы выделялся из любой толпы, благодаря цвету волос и росту. Егор сидел, смотрел в окно и думал, что парней с такой внешностью, как у Дани, он никогда не встречал. Он никогда не видел милых высоких парней с густыми рыжими кудряшками и с веснушками по всему лицу. Студент думал, что в такую хуевую погоду, как сейчас, Даниил будет как солнышко. Светлое и тёплое солнышко, которое спасёт от дождя и холода этого ебучего мира. Егор приезжает домой весь промокший. Дверь не была закрыта, будто бы кто-то знал, что у Егора замёрзнут пальцы и ему будет больно открывать дверь ключом. Хотя... Нет, не будто. Брат Егора — Стёпа, точно знал это. Он думает, что знает братца наизусть, но на самом деле это не совсем так. Парень, как школьник, который вернулся после гулянки слишком поздно, тихо прошёл в свой "дьявольский город" и запер дверь. Будто бы прятался от родителей, хотя знал, что их не будет в этой квартире до конца лета. Может, прятался от брата? Осматривая взглядом комнату, у Егора в голове как птица пролетела мысль: "когда я в последний раз убирался?". Но речь шла не об одежде, которая уже валялась на полу, наверно месяцами. Грязные кружки, также месяцами лежащие на подоконнике и столе. Пыльные полки со старыми, ненужными вещами. Такая же пыльная лампа рядом с компьютером, которой сам Егор почти никогда не пользовался. Из-под кровати уже выкатывались бутылки из-под алкоголя, там же всегда были тайники с сигаретами, счастливыми таблетками и весёлым порошком. Парень достал из своего тайника одну сигарету, из кармана зажигалку, сел на кровать и закурил, смотря на телевизор в дальнем углу комнаты, который уже много лет не включал. Winston Blue — его любимые. Он всё детство видел, как курил его отец. Он все детство восхищался отцом и решил, что когда вырастет, тоже будет курить. Егор не дождался восемнадцати лет, да и причина начинать вдыхать в лёгкие дым была уже совсем другая. Он помнит, как в июле в четырнадцать лет решил попробовать, взяв у пятиклашек сигарету и попёрся с ними в соседний подъезд. Помнил, как долго не мог раскрутить дешёвые родопи. Помнил, как после этого поднимался по лестнице домой, как весь день жевал жвачки и не выходил из комнаты. Он обожал курить у себя в комнате смотря в окно, занавешенное безвкусными, серыми, прозрачными занавесками. Случайно Георгий перевёл взгляд на свой компьютер, который почему-то был выключен. Но сам парень никогда этого не делал, считая, что техника может понадобиться ему в любую минуту и выключать её не стоит. Потушив сигарету о стену парень приблизился к устройству и включил его. "Может, Стёпа заходил?" — подумал про себя Георгий. Гера любил называть брата Стёпой и не любил, когда в его комнату заходили. Повернувшись и осмотрев комнату взглядом, будто он чёртов параноик, который шугается каждого шороха, он решил опять пофотографировать себя в зеркале, потешить своё самолюбие. Хотя не любил это делать. Егор видел сотни подобных фоток девушек и школьниц, выгибающихся так, будто они шлюхи, выставляющие себя будущим клиентам — любителям юных и слишком юных леди. Его выворачивало от подобных фото и подобных девушек, хотя... может потому что ему и вовсе не нравились девушки. Сидя на коленях на полу и фоткая себя в зеркало, Егор думал, что через пару дней погода станет получше и он, Аня, Никита, Лаура и Даня поедут на озеро. Озеро, которое он так любил, к которому он в детстве летом убегал со Степой дабы увидеть рассвет, у которого он плакал после того, как отец поднял на него руку, когда он был пятнадцатилетним мальчиком, который думал, что семья примет его таким, какой он есть. Но ожидания рассыпалась стеклянными осколками о заточённые скалы реальности. *** Даня проснулся на диване в обнимку с пледом от лучей солнца, бьющих ему в лицо. Неохотно встав с дивана и надев очки, Даня повернулся к окну. Солнце. Спустя столько посмурных дней на небе светит солнце. Даня даже сначала не понял, сон это или явь? От раздумий об этом его прерывает сообщение от Гаджиева на телефоне. Даня взял устройство и ткнул на уведомление. "Привет. Спишь?" "Меня Аня на озеро зовёт, спрашивает, будешь ли ты с нами" Даня не ожидал такого предложения, поэтому написал: "Привет" "Я даже не знаю" Ответ Никиты не заставил себя долго ждать. "Давай. Пока погода хорошая" "Не переживай, там будут наши" Даня ничего не стал отвечать, а только выключил экран телефона и кинул его на диван. Затем прошёл на кухню. Как он давно не был на озере, пляже или типа того? Последний раз, наверно, был в классе девятом, когда классная руководительница за неделю до экзаменов собрала всех своих подопечных и организовала пикник у озера. Даня отлично помнит то воскресенье, когда нервы из-за подготовок были ни к чёрту, когда мама его почти уговаривала поехать с одноклассниками, когда он всё-таки согласился и когда утром сидел на самом дальнем сидении автобуса, опустошая пачку чипсов вместе с Гаджиевым. Помнит Вилену, которая ехала в свитере своего отца, как в седьмом классе. И как в том же седьмом классе чуть ли не доводила этим чёртовым свитером Даню до слёз. В девятом классе все повторилось. Даня помнит, как пару парней ушли подальше от всего класса и пили палёное пиво. Помнит, как с Виленой собирал сирень, которую сильно любил, да и Вилену наверно любил, не так сильно как сирень, но всё же... Сейчас Даня знает, что Вилену никогда не любил, просто спутал симпатию с любовью. Сейчас он повзрослел и точно не совершит таких огромных и глупых ошибок. Даня помнит, как все ребята купались в озере, а он сидел на песке в красной футболке и смотрел на разгорающийся закат. Даня помнит, как они все уехали в ночь, на том же автобусе, что и утром. Помнит, как учительница ругала тех, кто пил пиво. Помнит, как те в пьяном угаре топили вещи других одноклассников, подрались из-за какой-то хуйни, которую уже никто не помнил. Самое безобидное было то, что кто-то без ведома учительницы разжёг костёр. Сейчас Даня пьёт сладкий чай и думает, согласиться ему на поездку или нет. Его снова прерывают, на этот раз звонок. Парень подрывается с места и возвращается в комнату за телефоном. Звонил Гаджиев, наверно, снова спросить об одном и том же. Даня без какой-либо мысли поднял трубку. — Дань, ну ты там что? — с уже хмельной весёлостью в голосе спросил Гаджиев. — Никит, я... — Ну сколько можно думать, Дань? — послышался знакомый женский голос. — Там, что Аня? — спросил Данил. — Ну конечно. Ещё Вилена и Егор, — ответил тот же женский голос. "Егор? Какого чёрта? Никита же говорил, что только наши" — подумал Даня, не отойдя от лёгкого шока. — Дань, собирайся уже, — сказал Никита. "Если бы они мне вечером написали, было бы лучше " — подумал Даня открывая шкаф. — Мы к тебе подъезжаем, — послышался голос Вилены. Надев синюю футболку с тёмно-зелёным шортами и собрав наспех рюкзак, парень снял с вешалки свою красную, клетчатую рубашку. Затем в коридоре взял ключи. Даня открыл дверь. На пороге уже стояли Никита, Аня, Вилена и Егор. — Ух, ребят, вы меня напугали, — Даня с трудом вышел за порог, ибо его друзья столпились так, что пройти было практически невозможно. — Так, ещё раз, куда мы едем? — спросил он. — На озеро, — ответил ему Никита. Даниил закрывает дверь квартиры и вся компания идёт к выходу, а затем садится в машину. Анна как всегда у руля, а Никита рядом с ней. Вилена, как всегда, длинными кудрями. На заднем сидении у окна, смотрит в окно и улыбается, будто пятилетний ребёнок. Как всегда, рядом с ней Данил, который, крепко вцепился в свой рюкзак и так же, как Вилена, смотрит в окно. Единственное, что изменилось — это Егор. Он новый в этой компании, но ведёт себя так, будто знает всех всю жизнь. — Никого больше не будем брать? — спрашивает Анна поворачиваясь назад. Именно в этот момент Даня замечает ярко-голубые линзы на глазах девушки. Аня всегда хотела голубые глаза, но природа не подарила ей глаза цвета неба. — Нас у озера ждёт Лаура — моя подруга — ответил водительнице Георгий. "Кто? С нами ещё будет человек?" — спросил про себя Даня и ещё крепче сжал в руках рюкзак. — Понятно, дорогой. — Ань, я покурю. Ты не против ? — спросил Егор доставая из кармана пачку "Winston Blue", в которой оставалась последняя сигарета. — Да, окно полностью открой. — Спасибо. — поблагодарив девушку, Егор открыл окно и закурил, облокотившись на спинку кресла. Краем глаза Даниил смотрел на него. Георгий красиво и плавно выдыхал клубки дыма в окно. Даня наблюдая за этим думал: "как же он красиво курит". Они приехали к озеру спустя полчаса. Как только Егор вышел из машины, к нему в объятия бросилась тёмноволосая незнакомка в тёмно-синих шортах и бардовом лифчике. Вилена вышла из машины, за ней – Даня. — Привет, ребзя, кто не знает, я – Лаура. Анна вышла из машины, хлопнула дверью, поправила свои волосы и, повернувшись к Лауре, сказала: — Привет. Вилена посмотрела по сторонам. Ей на глаза попались кусты с сиреневыми цветами. Девушка взялась за край футболки Дани и сказала: — Дань, смотри, там что, сирень? — Скорее всего нет, сирень же только в мае цветёт. Может, это такой клевер. В этот момент из машины наконец-то выходит Никита и закуривает сигарету. Даня и Вилена подходят к цветам. — Я же говорил, что не сирень. Но это лаванда. —Ой, точно. Что-то меня зрение в последнее время сильно подводит. —Понятно. Но ты не забивай на это. —Хорошо. — Вилена заправляет прядь за ухо. Ей всегда шли кудряшки. А ещё белая одежда. Каждый раз, когда Даня думал о Вилене, сразу представлял её белый свитер. И ещё белое платье, в котором она выступала на выпускном. —Давай соберём немного, — предложил Даня. Он хотел добавить "как раньше", но по какой-то причине не стал. —Давай. —Только мне положить некуда. Нет чего-то вроде коробочки. В этот самый момент к ним подошёл Егор и сказал: — А вы чего тут? — Мы решили цветочков набрать, — звонким голосом ответила девушка. — только положить некуда. — А-а-а. Да это легко исправить. — русый достал из кармана своей рубашки невыброшенную пачку сигарет и протянул её Дане. — Спасибо. Рыжий немного растерялся, ибо не ждал, что пачку вручат ему в руку. Даня с Виленой набрали полную пачку "Winston Blue", затем вернулись ко всем остальным. — Ну что вы там ? — навстречу Дане и Вилене шёл Егор. — Всё отлично. — ответила девушка — А что, все уже купаются? —Да. — Вода холодная? — Нормальная. — Поняла. Вилена стянула с себя белый свитер и красные шорты. Под ними оказался, надетый ещё дома бирюзовый купальник. Девушка в спешке положила свою одежду на чёрное покрывало, которые успела положить Аня, и побежала купаться вместе с блондинкой и Никитой в озеро. В это время Даниил смотрел на Георгия. О таком худом и бледном теле, как у Егора, рыжий мечтал много лет. Парень пытался не пялиться на него, но выходило это плохо. Даня всегда знал, что так открыто пялиться на человека неприлично, но ему нравилось смотреть на тело Егора. Это было странно. Рыжий положил пачку с лавандой в карман рюкзака, дабы отвлечься. Егор развернулся от парня и пошёл к озеру. Даня последовал за ним, по пути положив рюкзак на чёрное покрывало. Русый парень сел на песок и наблюдал за остальными. С минуту Даня стоял в недоумении и смотрел на Егора. Даня смотрел на взъерошенные на ветру русые волосы, бледную спину с еле видными родинками. Егор пару раз поворачивался назад, встречаясь взглядом с рыжим парнем, тот видел хитрый прищур тёмных глаз и улыбку с маленькими, но острыми клыками. Георгий будто звал к себе, но Даня долго не решался даже подойти ближе, пока не сделал пару уверенных шагов. Потом стоял пару секунд и снова подходил ближе, пока не оказался совсем рядом с русым юношей. — Дань? — сказал Егор подняв голову и щурясь от солнца. — Ты можешь сесть рядом. Рыжий парень повинуется, садится рядом и всё равно смотрит на бледное лицо Егора, на его скулы, затем на кадык, ключицы. Даня думает, что всегда мечтал о таком теле и что никогда не сможет показать своих "недостатков". — Дань, есть ты про тот случай, — начал Егор — это был первый и последний раз. — Снова врёт. И снова ему от этого пиздецки херово. Даже когда он врал матери не было так херово, как сейчас. — Нет, я не про это. — У тебя есть шесть месяцев, чтобы влюбиться в меня — прошептал Егор, думая, что рыжий его не услышал. — Что? — Даня думал, что ему послышалось, что его мозг начинает плавиться от жары, что Егор никогда не говорил таких слов, что лучше бы он сам сейчас промолчал и сделал вид, будто ничего не было. Но Егор понимает, что его всё-таки услышали, поэтому вновь выкручивается из ситуации, вновь врёт: — Придумал новую надпись. Потом в заброшке напишу. В мыслях Даня выдыхает. Егор, как в их первую встречу, подбирает с земли камень и кидает его куда-то вдаль. Камень случайно попадает в предплечье Ани. Блондинка в ярости кричит парню: — Ты больной? Смотри куда кидаешь, блять! "Теперь будет синяк" — думает она, трогая больное место. — Ань, извини, я правда не хотел. — В следующий раз смотри, куда бросаешь свои ебучие камни! Егор встаёт и присоединяется к остальным в озере. В этот момент к рыжему подходит Лаура и садится рядом с ним. — Хей. — начинает диалог девушка. Первое на что обращает внимание Даниил — необычное лицо девушки и тёмные волосы, собранные в небрежный пучок. — Привет, Лаура, да? — Да. — с улыбкой отвечает она. — Красивое имя. Я Даня. — Парень неуверенно подал руку Лауре в знак приветствия. Девушка сразу же пожимает её. Рыжий улыбается, но случайно замечает тёмные шрамы на бледном запястье. Они не были похожи на шрамы, которые получают в детстве, в результате прогулок где-то далеко от дома. Они все были ровные, их было много и шли подряд, будто Лаура сама наносила себе ножом раны. Лазаренков всё-таки не решается спросить об этом новую знакомую. — А ты чего не купаешься? — спросил Даня. — Ой, да так. У меня просто месячные. — выпалила Лаура без капли стеснения. — А ты? — Я? Я... купаться не люблю. — Понятно. Тёмноволосая согнула колени, она с пять минут смотрела на ребят, купающихся в озере, затем встала и пошла к чёрному покрывалу за своим чёрным рюкзаком, украшенным разными значками и брелочками. Оттуда она достала фиолетовый скетчбук. Вернувшись к Дане, девушка открыла его. В нём было много рисунков девочки с бирюзовыми волосами, завязанными в два хвоста, жёлтыми глазными яблоками и чёрными зрачками. Всегда рядом с этим персонажем была чайка с голубым галстуком. Лаура открыла чистую страницу и начала рисовать. Даня наблюдал за этим и всё больше замечал шрамов на запястьях, плечах, коленях, голенях и бёдрах. На бёдрах были самые тёмные, видимо, там были самые глубокие порезы. Лазаренков старался скрывать тот ужас, который испытывал, когда в поле зрения попадались шрамы на теле этой милой девушки. В это время Лаура уже заканчивала набросок. — Ты красиво рисуешь, — дрожащим голосом похвалил парень художницу. — Спасибо. — улыбнулась — Учителя с художки так не считают. — Очень зря. Я вообще не умею так, как ты. Снова молчание. Пока Егор не начал брызгать водой в Лауру. — Да, блять, Егор. Только не на скетчбук. — Окей, прости. — Егор подходит ближе, а Лаура закрывает скетчбук и встаёт с песка. — Вы давно знакомы? — спрашивает Даня. Георгий и Лаура переглядываются, после чего парень снова садится на песок. — Ну слушай, — сказал Егор и девушка усмехнулась — мы познакомились на заброшке, нам вроде по двенадцать лет было. — Да, потом мой дом стал для него вторым. — продолжила за юношей художница. — Я практически всегда к ней домой сбегал, она жила недалеко. Я помню, как я покурил, а мать через пять минут должна была прийти домой, так я у Лауры дома час сидел. — В школу я не ходила, дома училась. Так этот засранец у меня дома прогуливал. А вообще он не нравился моей маме. — А она нравилась моей. — Ага. Вспомнила, как ты после Нового года в семь утра ко мне бухой припёрся. — Егор смеялся смотря на подругу, та дала ему легкий подзатыльник и продолжила. — Я его из дома еле выперла, чтоб мама моя тебя в таком состоянии не видела. Да еще и без подарка пришёл. У меня день рождения тридцать первого декабря. Чем дольше Даня слушал их истории, тем больше понимал, что его маме Егор бы тоже не понравился и замечал, что друзья так разговаривают, будто видятся в последний раз. Много тяжёлых взглядов, Лаура часто тихо вздыхала. — Ладно, ребят, я отойду. Поссать, — сказала девушка и оставила парней наедине. Повисает недолгое молчание, которое прерывает русый: — Дань, улыбнись, пожалуйста. Лазаренков посчитал эту неожиданную просьбу немного странной, но всё же слегка улыбнулся. Только сам Даня знал, что она была неискренней, ненастоящей, совсем не его, другая. — Ты не против, если я тебя сфотографирую? Даня не знает, что ответить. Он никогда не хотел чтобы его фотографировали, ибо знал, что испортит все изображение своей, как сам парень считал, "уёбищностью". Но при этом он не хочет отказывать. Даня лишь молча пожал плечами, в то время как Георгий уже пошёл в машину, взял свой телефон и вернулся к рыжему. — Давай сфоткаемся? — предложил Егор улыбаясь. Лазаренков снова ничего не сказал. Посчитав молчание за немое согласие, юноша совершив пару простых манипуляций, тем самым делая селфи с рыжим приятелем с милой улыбкой. — Знаешь, Дань, — юноша подсаживается ближе. — Ты такой милый. — после этих слов, он фотографирует самого Даню. Даниил замирает от услышанного. Дыхание сбилось, в голове поток разных мыслей, от невинных да самых непристойных. Даня не мог понять, что испытывает, но его розовые щёки выдавали явное смущение. Егора умиляло это, ведь таким смущённым, постоянно опускающим взгляд и с покрасневшими щеками Даня становился для него ещё милей. Из кустиков наконец-то выходит Лаура и сразу же подходит к парням. Она подбирается с песка свой скетчбук, подходит к чёрному покрывалу и кидает его в свой рюкзак. *** Дальнейший день был охуителен. Взрослые люди на озере вели себя, как пятнадцатилетние подростки. Ну разве не весело? Если нет, то вы просто не погружались в ностальгию с головой. Когда тебя накрывают счастливые воспоминания, как волна при сильнейшем шторме может смыть за собой корабли и целые города, так и ностальгия с бутылкой пива могут смыть всю адекватность и рассудительность из разума талантливых студентов. Со словами "как тогда", Лаура схватила рубашку Егора и стала топить её в озере. Ей это не удалось сделать, парень успел отобрать рубашку у девушки, но, к сожалению, к тому моменту предмет гардероба уже насквозь промок. Никита уговаривал Даню хотя бы помочить ноги в озере, чего в итоге и добился. Как в старые добрые времена, Аня брызгала на рыжего, когда тот стоял в озере по колено, а на берегу выдыхала дым сигареты ему в лицо. Даня снова собирал с Виленой цветы. И девушка улыбалась, как в походе в девятом классе. Лазаренков издалека наблюдал, как Гаджиев садил Анну себе на плечи и почему-то Дане казалось, что они отличная пара. Всё это помогало Дане отвлечься от мыслей о рисунках и шрамах Лауры, о словах и поступках Егора, ведь кроме него и матери ещё никто не говорил Даниилу, что он милый; никто, кроме Егора, не просил Даню улыбаться, Егор был единственный. Было уже семь вечера, когда компания собралась уезжать. Рубашка Егора так и не высохла, поэтому Даниил одолжил свою красную клетчатую рубашку, которую взял с собой "на всякий случай". Лаура натягивает на себя чёрную худи и подзывает русого к себе, после чего отходит подальше от всех. —Лаур, что такое? — спрашивает Егор. — Гер, скажи, ты завязал? — в ответ девушке лишь молчание. — Гер, я тебя очень прошу, завяжи с этим. — А ради чего? — Да хотя бы ради меня! — Ты сейчас уедешь автостопом в Питер и мы больше никогда не увидимся. — Да кто тебе такое спизданул?! — Я знаю, Лаура, у меня всегда так. А ты сама-то перестала резать себя, долбаёбка? — Да. — девушка закатила рукава худи, показала их юноше, мол "смотри, ни одного нового пореза, только старые шрамы". Затем скрестила руки на груди смотря на Егора. — Я это сделала не только ради себя, но и ради тебя. Можешь бросить не для меня, а для себя. — Мне нормально. — Но иначе ты будешь мучиться. Когда тебе было пятнадцать, ты боялся стать алкашом и наркоманом, хоть пил и курил, а сейчас кто ты? — Даже если так. А кому будет не похуй на меня? — Например мне. Дане, ой блять, Ане... — художница оговорилась. Она обрывисто дышала, пытаясь не заплакать. Она не могла видеть обколотые руки Егора, не могла видеть его огромные зрачки по ночам, когда тот приходил к ней домой. Не могла слушать ту хуйню в голосовых сообщениях, которую парень нёс под веществами. Сам Егор всё-таки задумался над словами Лауры, хоть вида не подал. Если не для себя, для кого? Может для Лауры, хотя они могут больше никогда не увидится. Для Ани? Они друзья, но не в таких отношениях, она многого о нём не знает. Для брата? Вполне может быть. — Гер, пообещай мне, что закончишь с этим. — Обещаю. — Ну слава богу. — Ребят, ну вы там долго ещё? — крикнула Анна. — Иду, Ань! — отвечает ей Гера. Он крепко обнимает Лауру, настолько, что девушке становится трудно дышать. Она обнимает его в ответ, еле сдерживая слёзы. — Прощай. — шепчет ей Егор, наконец-то отпуская из объятий. — И ты, Гера, прощай. — Я обещаю, Лаура. У тебя всё получится, я в тебя верю. — Тебя ждут. — девушка напоследок улыбается Егору, потом помахала молодым людям, стоявшим у красной машины и ждавшим её друга. Лаура крикнула — Прощайте! — Прощай! — отвечают ей молодые люди не понимая, что больше никогда не увидят её. Георгий возвращается к компании. Все снова садятся на свои места. Лаура стоит, провожая красную машину взглядом. Как только автомобиль скрылся из виду, Лаура направилась к трассе по другой тропинке. В машине не так весело, как было утром. Все явно утомились от этого дня. Вилена, как и утром, смотрела в окно, пытаясь бороться со сном. Георгий снова сидел рядом с Даней. Русый опубликовал новые фотографии в инстаграме. Рыжий краем глаза наблюдал за этим. Даня про себя читает ник своего нового приятеля: "egor_budz... Егор Будз? Будз. Никогда бы не подумал о такой фамилии" — думает Даня, и отводит взгляд с чужого экрана телефона на дорогу. Хватило пяти минут, и Егора клонило в сон. Он не заметил, как закрыл глаза. Его голова случайно падает на плечо Дани. Тот повернул голову и увидел под носом лишь русую макушку. Сердце начало биться сильнее, не то от неловкости, не то от необъяснимого страха. Студент не делает лишних движений, дабы не свалить со своего плеча чужую голову. В голове снова бессвязный поток мыслей, полный бардак и хочется побыстрей доехать до дома. Проходит немного времени, и Даня видит родную улицу и свой родной дом. Юноше не хотелось будить Егора, но всё же приходится. Даня гладит Егора по голове и шепчет: "просыпайся". Нехотя Георгий приоткрыл глаза и посмотрел усталым взглядом на Лазаренкова. Он толком не понимает, что происходит и не успевает ничего сказать. Даня говорит, что ему пора, прощается со всеми и выходит из машины. Будз облокачивается на сидение и снова засыпает, прекрасно зная о том, что Аню раздражает, когда спят в её машине. Особенно если это он. Ведь Егор всегда остаётся последним, кого надо отвезти домой, и уже самой Анне придётся будить его, и Георгий долго не может проснуться. Девушку это бесит ещё больше и она уже за себя не ручается. Но Анна всё ровно прекрасна, даже когда злится. *** — Егор, ну вставай уже! — Егор просыпается от больных похлопываний по лицу. — Егор, вставай, заебал. Вставай, блять! — женский голос становится всё раздражённее. Блондинка взяла парня за плечи и начала трясти. Егор поморщился, приоткрыл глаза и увидел Анну. Голубые линзы ей и вправду идут. Девушка злобно смотрела на Егора, а тот лишь ухмылялся. — Ну наконец-то, — Анна выходит из машины и показывает рукой на дом парня и улыбается, мол, "на выход, дорогой, на все четыре стороны", "выметайся нахуй из моей машины". Всё так же ухмыляясь, Егор вышел из авто, обнял на прощание Аню. Хотя это её никак не успокаивает, а только ещё сильнее бесит. Георгию на это кристаллически плевать. Такой Анна нравилась ему ещё больше, хоть она и так была шикарна. Егор зашёл в квартиру. Было поздно, поэтому Стёпа уже спал. Егор заглядывает в комнату братца и умиляется от вида спящего Степана. Парень прошёл в свой "дьявольский город", снял красную рубашку Дани и кинул ее на пол к другим рубашкам. Свою оранжевую рубашку небрежно кинул на обогреватель, который сразу после этого включил. "Лето, а холодно пиздец!" — возмущается про себя Будз, надевая домашнюю чёрную футболку. Он сел за компьютер, сразу включил ютуб, затем взял свой телефон, подключил его к переходнику и перекинул в папку своих воспоминаний фотографии, которые сделал сегодня. Всё это время он пытался не думать о Лауре, о своей зависимости, о друзьях и знакомых. Думал только о том, что "память на компе заканчивается" и о том, что все файлы, которые хранятся на нём, ему пиздец как важны. После переноса фотографий Егор снова просматривает их. Ему снова попалась фотография Дани. От улыбки рыжего парня внутри становились теплее, будто что-то внутри таяло, как снег весной. Смотря на него хотелось улыбаться, и Егор улыбался, да так, что болели щёки. Егор чувствовал, как от вида Данила расширились зрачки без дозы. Он чувствовал почти то же самое, что в пятнадцать лет, когда при виде того самого парня сильно билось сердце, потели ладони и по коленям прокатывалась лёгкая дрожь. Когда хотелось прикасаться к тому человеку, хотелось всегда быть рядом с ним, бросал всё и всех, бежал к нему, а после с нетерпением ждал следующей встречи. "Неужели опять?" — подумал Егор. Он отвернулся от монитора и увидел ту самую кучу одежды на полу, на самой верхушке которой красовалась красная клетчатая рубашка Дани. Будто бы уже сама комната хотела достучаться до совести Егора. Парень, недолго думая, подошёл к валяющейся на полу одежде, взял в руки только рубашку Дани и повесил её на стул. "Ну нахуй." — шепчет он куда-то в пустоту и ложится на кровать.