Hostess

Слэш
NC-17
В процессе
86
автор
Astral Fighter бета
Размер:
планируется Макси, написано 114 страниц, 11 частей
Описание:
Когда в кафе заглядывают счастливые компании подростков, которые радостно щебечут о своих увлечениях, развлекаются как могут и просто беззаботно проводят свою молодость, Чимина охватывает дикая зависть и чувство несправедливости.

Ведь сам он вынужден горбатиться на нескольких подработках и еще преуспевать в учебе ради самого дорогого для себя человека. Справится ли омега с нелегкой задачей, заключающейся в работе у некоего Чон Чонгука, — самого крупного и влиятельного мафиози страны?
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
86 Нравится 57 Отзывы 45 В сборник Скачать

chapter 10.

Настройки текста
Примечания:
вы не ждали, а я пришла (:
приятного вам чтения, любимки~
      Россыпь нежных и столь сладостных поцелуев осыпается на спящее, умиротворенное личико омежки. Чимин лениво разлепляет глаза и трет их своими небольшими кулачками, не в силах удержать рвущуюся наружу улыбку. Прямо напротив, в нескольких сантиметрах от его лица находится тот, кто вот уже который день занимает все мысли и бесстыдно волнует его сердце.       Чонгук смотрит так ласково, так нежно, в его взгляде читается ясность ума и переполняющая любовь. Чимин готов глядеть в эти угольно-черные глаза хоть целую вечность, чтобы и дальше испытывать этот невероятный трепет, растекающийся теплом по всему телу, от которого проявляется приятная нега внизу живота и дикие бабочки хаотично порхают.       Тяжесть чужого тела исчезает и Чимин приподнимается на кровати, оглядываясь по сторонам. Они находятся, по-видимому, где-то очень далеко от Сеула, да и от Южной Кореи в целом. Вместо стен в просторной комнате лишь панорамные окна, местами прикрытые белоснежными занавесами, а за окнами слышится бушующие волны бездонного океана и звуки голодных чаек.       Аккуратно поднимаясь с кровати, Чимин застает себя совершенно голым, но это вовсе не смущает, да и омега не спешит прикрывать свою наготу. Он под пронзительным, сжигающим и испепеляющим взглядом альфы приближается к небольшому пуфику, соблазнительно наклоняется к нему и открывает Чонгуку прекрасный вид, которым голодный альфа жадно пытается насытится, и лишь потом обнаглевший омега берет и накидывает на свои плечи шелковый халат.       Затянувшую тишину никто не спешит прерывать, между сладкой парочкой словно воспроизводится невербальное общение и вместо слов они обмениваются лишь взглядами, в которых понимают намного больше. Омежка вновь счастливо улыбается Чонгуку и обходит кровать, подходит ближе и кратко, но пылко целует его сладкие уста. Мужчина невесомо касается ладонью его щеки и послушно отпускает, когда тот решает отстраниться.       На душе неимоверное спокойствие, в памяти всплывают лишь все радостные и счастливы моменты, проведенные с альфой, в голове приятно пусто, а на сердце легко, как никогда. Чимину кажется, что он попал в Рай на Земле. Сейчас он там, где ему спокойно и с тем, кого он любит всей душой и сердцем. Тут нет никаких забот, нет проблем, нет преследователей, врагов, угрозы жизни. Нет нестерпимой боли утраты: почему-то сейчас она совершенно не ощущается. Нет желания умереть, как раз точно наоборот – есть неутолимое желание жить на всю катушку. Здесь нет той тяжёлой атмосферы, которая была в особняке Чонов. Нет страданий от несчастной любви Намджуна и Сокджина, нет зависимости Чонгука, нет резких перепадов в его настроении и нет ни единой живой души. Только они.       Чимин подходит ближе к огромному окну и съеживается от предрассветной прохлады, трет ладошками свои плечи и обнимает самого себя. Он наблюдает за живописным ландшафтом, что радует глаз и заставляет расцветать ранее измученную душу. Лица снова касается искренняя, очаровательная улыбка, а хрупкое тело вмиг оказывается в крепких объятьях мужчины, который тихонько подкрался сзади и по-хозяйски прижал тело мальчишки к себе, согревая и опаляя его макушку своим горячим дыханием. Чимин прикрывает глаза и укладывает свои ладошки поверх крупных, крепких рук альфы, обхватившие его тонкий стан. Чимин слегка откидывается спиной на мускулистую грудь мужчины и полностью расслабляется в его руках, прекрасно зная, что только в них он чувствует себя в безопасности, чувствует себя счастливым. Этот момент кажется ему самой настоящей сказкой, и вот он уже разворачивается в объятьях мужчины, встает на носочки и тянется к нему за новым поцелуем, как вдруг слышит: — Чимин… Чимин, ты в порядке? Проснись же, — омежка разочарованно вздыхает, когда снова и уже по-настоящему разлепляет глаза, замечая перед собой не желанного Чонгука, а встревоженного и полусонного Джина. — Я в порядке, все хорошо, — хрипло выдает Пак и поворачивается на бок, в надежде застать рядом спящее тело мужчины, которое, конечно же, отсутствует. Он бы мог попытаться снова заснуть в надежде увидеть продолжение сказочного сна, но разве врач оставит его в покое? Да и тревога за альфу неприятно гложет и возрастает с каждой секундой, — Где господин Чон и Намджун? — словно невзначай интересуется мальчишка, снова повернувшись на спину и сладко потягиваясь. — Скорее всего решили вместе устроить расследование по поимке тех преступников, — врач аккуратно тянется к повязке Чимина и снимает ее, подготавливая аптечку для обработки и новой перевязки. — Надеюсь, они будут осторожны… Тс! — громко прошипел мальчишка от щиплющей боли, когда вата с антисептиком коснулась еще совсем свежей раны. — Чимин, — Джин убирает вату в сторону и заглядывает в вопросительно глядящие глаза омежки, устраиваясь поудобней для большей убедительности, — В последнее время я замечаю вашу с Чонгуком странную и совсем нежелательную тягу друг к другу, — Чимин вмиг опускает взгляд и теряет всю уверенность, невольно смущаясь и грустнея от упоминания этой темы разговора, — Да, вы истинные, это я могу понять. Да и Чонгука я очень уважаю и в какой-то мере даже люблю, но он тебе не пара, Минни, — холодная ладонь врача аккуратно касается горящей щеки поникшего омежки, — Каким бы он не становился рядом с тобой под властью инстинктов – это не меняет того, что он опасный, взбалмошный человек и холоднокровный убийца, если этого потребуют обстоятельства. — У-убийца? — Чимин переводит испуганный взгляд на Джина и ищет в них отрицание на последние слова, но получает лишь обреченный, тяжелый вздох. — Просто я хочу уберечь тебя от последствий, которые неминуемо возникнут, если ты вдруг влюбишься в Чонгука, — омежка снова опустил взгляд, а за ней и голову, — Чимин, я желаю тебе только добра, ты ведь знаешь? — мальчишка отрешенно кивает, — Чонгук неуравновешенный, властный, зависимый от наркотиков альфа, к тому же имеет бесчисленное количество врагов, которые могут навредить тебе только для того, чтобы отомстить ему за ту или иную подлянку. Будет сложно, ведь вы уже почувствовали друг в друге истинных, но уверяю тебя, с этим можно жить, я каждый день борюсь со своими инстинктами и пока что справляюсь без срывов, ты тоже сможешь, и я тебе помогу, только… — А что, если я уже влюбился? — неожиданно спрашивает Чимин, снова поднимая глаза на встрепенувшегося после этих слов врача, — Так глупо, не так ли? — Пак горько усмехается своему же признанию, — Влюбился в того, кто в любой момент может потерять рассудок и глазом не моргнув лишить меня жизни. Но Джин, сейчас, на данный момент, со всеми навалившимися на меня проблемами и со всей своей внутренней болью только с ним я чувствую себя живым… только рядом с ним мне хочется жить, — омежка до боли закусывает свою нижнюю губу и продолжает намного тише, то-ли от сдавливающего горло кома, то-ли от накатившего коктейля смешанных эмоций, — Что же мне теперь делать?

***

      Альфы возвращаются лишь после обеда и продолжают что-то бурно и эмоционально обсуждать между собой. Чимин, под действиями обезболивающих и парочкой успокоительных сидит подозрительно спокойно и тихо, да и сам Джин не решается врываться в одушевлённую беседу двух явно возбужденных этим разговором мужчин. — Понятно лишь одно: это не были люди моего отца, — под конец Чонгук все же расслабляется и откидывается на спинку стула, только сейчас обращая свое внимание на двух сидящих за столом омег, коротко оглядывая их и возвращая свое внимание напряженному Намджуну. — Ты так в этом уверен? У нас нет весомых опровержений для этой версии, — чуть нервно выпаливает Джун, взбудораженный всей этой ситуацией, когда они впервые оказались практически беспомощны перед своим невидимым врагом, так как не могут понять, кем именно тот является. — Ты думаешь только отец подсылает к нам своих крыс? — Гук недобро ухмыляется и достает небольшую баночку из внутреннего кармана своего пиджака, ловкими движениями закидывая две небольшие таблетки в рот.       Чимин глотает вязкую слюну от этих действий мужчины и поджимает губы, искренне сдерживая вырывающиеся слезы, обещая себе больше не плакать так часто. — Мой человек вот уже несколько месяцев находится под боком отца и докладывает мне каждый его шаг, — самодовольно делится вестями Чонгук. — Ты уверен в достоверности его информации? Твой отец не мог его подкупить и переманить на свою сторону? — мнительность Джуна часто играет им на руку, ведь именно благодаря ей альфы разбирают всевозможные исходы событий. — Уверен, так как держу его на коротком поводке. Если я заподозрю в его поведении хоть что-то, что может показаться мне предательством – вся его семья буквально взорвется и взлетит в воздухе после одного лишь нажатия заветной кнопочки, — лицо альфы скривилось в жестоком, неузнаваемом омежкой оскале.       Джин привык к образу жизни альф и к их роду деятельности, а вот впечатлительный Чимин не был готов такое слышать, посему больно кусает свою ладошку, чтобы не издавать всхлипов, а после жмется к врачу, который быстро его обнимает. Неужели Чонгук действительно на такое способен? Разве может он так жестоко расправиться с ни в чем неповинными людьми, среди которых могут быть даже дети? Чимин не хочет в это верить ровно столько, сколько и проверять. — Нам срочно нужен опытный специалист по расследованию, тот, кому мы сможем доверять, — после долгого молчания продолжает Гук, задумчиво потирая пальцами свой подбородок, в раздумьях о том, кого именно можно было бы нанять на такую важную роль, — Только профессионал сможет помочь выяснить, что за сука так умело строит нам козни. — Разве ты сможешь кому-то еще доверить столь важное дело? — Джун поражен предложением друга, ведь вопрос слишком щепетильный и крайне секретный, чтобы вовлекать в это посторонних лиц. — Разве Юнги не выучился на следователя? — Джин решает все же влезть в разговор, желая хоть чем-то помочь альфам. — Хм, да, он выучился заграницей и приехал совсем недавно, знания у него еще свежи, — подтверждает Чимин, но в глубине души надеется, что альфы не примут это предложение всерьез, так как не хочет, чтобы Мин Юнги стал частью их опасной игры, где играют не на жизнь, а на смерть. — Юнги? Да он же меня ненавидит и ни за что не согласится, — саркастично усмехается Чонгук, на что Чимин громко фыркает. — Тебя – да, но ради Чимина и его безопасности он пойдёт на что угодно, а этот ваш невидимый враг продолжает оставаться опасной угрозой для него, — врач аккуратно треплет омежку по волосам и снова заботливо прижимает к себе. — Хорошо, тогда нужно немедленно доложить нашему новому детективу о нашем непростом положении и срочно начать выстраивать стратегию, — Намджун хоть и мало знаком с Юнги, но во время этих редких встреч он убедился в том, что альфа немногословен, умён, продуман и практичен, а еще хитёр настолько, что действительно сможет обвести их врага вокруг пальца и вывести на чистую воду, так что Джун согласен на эту авантюру. — Да, ты прав, нужно обговорить с ним всё в кратчайшие сроки, иначе… — Дядя Чонг-у-у-к, — резко доносится громкий детский голосок, и Чонгук поворачивает голову к его источнику, тут же оказываясь в плену объятий маленького альфы. — Ох, Сы Джун, — альфа подхватывает малыша на руки и усаживает на свое крепкое бедро, обнимая в ответ и широко улыбаясь, — Как же ты вырос, мелкий, — Чонгук отстраняется от малыша и несдержанно треплет по сладким, пухлым щечкам, как делал это всегда, вызывая вселенское возмущение у Сы Джуна. — Ну дядя, не делай так, — обиженно бузит маленький альфа, недовольно потирая свои раскрасневшиеся щечки ладошками и мило надувая пухлые губки. — Да разве я могу перед тобой устоять, а? Маленький, миленький ямочкин, — смеется Чонгук, тыкая пальцами в глубокие ямочки альфы, несдержанно зарываясь в его шею и начиная щекотать своим дыханием и поцелуями, вызывая ответный, резвый смех у малыша, который всячески пытается вырваться из крепкой хватки мужчины, что продолжает щекотать, целовать и умиляться. — Ну дя-я-ядь, ты меня скоро съешь, — протяжно тянет слова и заливисто смеется малыш, в попытках увернуться от ласк и легких укусов Чона, — Давай сегодня продолжим игру, в которую играли в прошлый раз? Мне было так весело, — счастливо восклицает ребенок, вызывая широкие улыбки на лице Намджуна и Сокджина, которого этот ребенок невольно подкупает своим поведением, своей внешностью да и всем своим существом. — Поиграем во что захочешь, мелкий, — альфа зарывается пятерней в густые волосы Сы Джуна и ерошит, снова забавляясь на возмущения младшего.       Чимин заметно успокаивается, наблюдая за этой милой картиной, и даже улыбается, мысленно подмечая, каким хорошим отцом Чонгук будет для своих детей. Он пока не знает, что детей у альфы не будет и вовсе.

***

— Завтра утром я отвезу тебя в особняк, там тебе ничто не должно угрожать, — как-то слишком безразлично и небрежно осведомляет Чонгук, присаживаясь рядом с омежкой и аккуратно проверяя его рану.       На улице хоть и поздний вечер, а время для сна слишком раннее, но Чимина уже клонит в силу принятых успокоительных и других лекарств, поэтому он еще полчаса назад улегся в постель и поджидал свой сон, который никак не шел до тех пор, пока рядом не окажется нужный альфа. — Хорошо, Господин Чон, — омежка старается выглядеть таким же беспристрастным, каким показывает себя и сам Чонгук.       Мужчина аккуратно снимает повязку и выбрасывает бинты в небольшое ведерко, оставляя рану открытой. — Заражения уже не будет, нужно, чтобы рана высохла, пусть Джин тебе ее больше не перевязывает, — советует Чон и поднимается с кровати, на ходу стягивая с себя футболку, но штаны, к счастью для шаткой психики чрезмерно впечатлительного Чимина, оставляет на месте.       От такой откровенной картины в голове невольно всплывает вчерашний сон и омежка непозволительно долго задерживает взгляд на обнаженной спине мужчины, мышцы которого так изящно и маняще перекатываются под бронзовой коже, моментами усыпанной шрамами. Хочется прикоснуться, ощупать, почувствовать, поцеловать..       Мужчина не успевает словить на себе столь пронзительный взгляд Чимина, так как он его отводит сразу же, как Чон разворачивается к нему лицом. Альфа забирается на вторую половину кровати, вальяжно укладывается и лезет в карман джинс своими длинными пальцами, снова доставая ту белую баночку с таблетками. — Г-Господин Чон, — Чимин видит, как мужчина высыпает на руку две таблетки и уже готовится закинуть их в рот, но омежка неуверенно укладывает свою ладонь поверх руки альфы и с мольбой смотрит в глаза, — Пожалуйста, не принимайте эту гадость..       Альфа находился в замешательстве лишь первые несколько секунд, после чего в голове быстро зародился коварный план. — Но я не могу, мне это необходимо, Чимин, — Чонгук театрально кривит лицо в страданиях и снова медленно тянет руку ко рту, которую омежка вовремя останавливает. — Нет, вы можете, вы ведь такой сильный, разве не сможете противостоять каким-то двум таблеткам? Конечно сможете, несомненно! — оптимистично и наивно восклицает Чимин, еще и так притягательно улыбаясь ко всему этому. — Тогда ты вынужден найти мне альтернативу, — наглеет Чонгук, приступая к самой интересной части своего плана. — Но.. как я найду им альтернативу? — недоумевает Пак, снова теряя уверенность в своих страстных порывах к излечению мужчины. — Не знаю, — пожимает плечами Чон, невозмутимо поглядывая на омежку, — Знаю лишь, что мой рот срочно нужно чем-то занять, пока я не закинул в него эти таблетки, — и теперь до Чимина доходят правила бесстыдной игры мужчины.       Мальчишка неловко улыбается, аккуратно берет две таблетки с ладони альфы в свою и параллельно наклоняется к губам, которые растянуты в подозрительно победной ухмылке, и Чимин в ту же секунду припадает к ним, вовлекая в неторопливый, нежный поцелуй.       Поцелуй с мягкого и невинного снова постепенно перерастает во что-то большее. Альфа словно пытается поглотить эти по-блядски пухлые, невероятно соблазнительные губы Чимина. Чонгук целует ненасытно, жадно, и немного пугает мальчишку своим зверским напором, но тот лишь преданно льнет к крепкому телу и пытается подстроиться под темп мужчины, хоть руки предательски дрожат. Громкие чмоки мокрых и пошлых поцелуев заполонили всю комнату, а когда шаловливые руки альфы начали опускаться непозволительно низко, к самому сокровенному, Чимин с шумом оторвался от припухших губ мужчины, протянув между ними тонкую ниточку слюны.       Альфа, довольный как кот, объевшийся любимой сметаны, искрящимися глазами и с широкой улыбкой смотрит на омежку, подмечая, как тот быстро смущается и краснеет. — Должен тебе кое в чем признаться, — мужчина, воспользовавшись коротким замешательством Чимина, снова возвращает две таблетки и быстро закидывает в рот, проглатывая без необходимости запивать водой под ошеломленным взглядом мальчишки, — Это не наркотики, — хитро ухмыляется Чон, крепче сжимая в руках тело Чимина, когда тот начинает недовольно дёргаться в попытке вырваться и отстраниться, — Знакомый психиатр Сокджина прописал мне лечение от моей зависимости, эти таблетки входят в мое лечение, — спешит успокоить мужчина, чувствуя, как пыл омежки постепенно спадает, — Не переживай, хозяюшка, — усмехается альфа, но тут же получает неожиданный удар кулачком прямо в грудь. — Да вы же нагло воспользовались моей добротой и искренним желанием помочь вам ради поцелуя! — возмущается мальчишка, наигранно обижаясь, хотя он и сам был не против такого расклада событий.       На искренний и непринужденный смех Чонгука он тут же остыл, с улыбкой уложив голову на груду мышц мужчины, прижимаясь к горячей коже своей пухлой щекой. — Господин Чон, — тихо и с долькой неуверенности начинает Чимин, услышав в ответ короткое: «М?» мужчины, который лежит сейчас крайне расслабленно и умиротворенно, перебирая в длинных пальцах волосы омежки, — Тогда вы сказали мне, что понимаете мою боль невосполнимой утраты, это было сказано потому, что вы тоже потеряли папу? — Чимин очень старается подбирать слова так, чтобы они не наносили особо сильного удара альфе. Но тот сразу прекратил свои ласковые действия, подозрительно напрягся всем телом и распахнул глаза, изучая взглядом потолок. Омежка аккуратно приподнимает голову и упирается подбородком в грудь задумчиво поникшего мужчины, с досадой наблюдая за сменой его настроения, — П-простите, если задел вас этим вопросом, я не хотел делать вам больно, — совестно признается Чимин и аккуратно касается ладонью напряженной скулы. — Было бы лучше, если бы ты и вовсе не начинал этот разговор, но я готов тебя помиловать, так как ты чертовски милый, — Чонгук снова натягивает улыбку, но тоска во взгляде от этого никуда не девается, и он мысленно ставит галочку перед пунктом «Прибить Намджуна за длинный язык». Омежка поднимает уголки губ и снова укладывается на излюбленное место прямо у сердца альфы, тяжело вздохнув, — Мне было пятнадцать, когда папы не стало, — вдруг неожиданно начал исповедоваться Чонгук, все еще что-то разглядывая на белоснежно белом потолке, стараясь собрать хаотичные мысли в кучу, — Я был сильно к нему привязан и очень любил. Мой папа всегда был снисходительным, чтобы я не вытворял – всегда входил в мое положение, подбирал нужные слова и наставлял меня. Он был исключительно добрым человеком, за эти двенадцать лет, которые я прожил без него, мне не довелось больше встретить настолько доброго и искреннего человека. Вот только ты подозрительно на него смахиваешь, — ухмыльнулся альфы, а Чимин снова округляет глаза и приподнимает голову, недоуменно глядя на альфу. — Я?! — озадачен младший, тыкая своим коротким пальцем в свою же грудь. — Я вижу схожесть с ним в некоторых чертах твоего лица, но больше всего – в характере и поведении. Мой папа был таким же милым, застенчивым, постоянно желал помогать всему и вся, в упор глядел на любое испытание и преодолевал их с неимоверной тягой к жизни, — альфа крупно сглотнул и облизнул вдруг пересохшие губы, — Если бы не эта схожесть, я бы по-тихому прибил тебя еще после той пощечины, — желая сбавить накалившую обстановку, альфа вновь попробовал усмехнуться. — В таком случае я благодарен вашему папе, он спас мне жизнь, — омежка зеркалит улыбку Чонгука, а после сразу опускает взгляд вниз, словно крупно провинившийся подросток перед своим родителем, — Н-но, что с ним случилось? — тише прежнего интересуется Чимин. Он прекрасно видит ту боль и тоску в глазах мужчины, видит, что эта боль все ещё продолжает его преследовать, но также чувствует, что альфе необходимо выговориться. А чувствует он его каждой клеточкой своего тела. — Мой отец, — начал было мужчина, но голос предательски дрогнул и сорвался.       Душащие чувства и эмоции вмиг накатили на него и болью отдавались в сердце, которое горело адским пламенем от воспоминаний, вспыхнувших в памяти. Он присаживается и поворачивается к омежке спиной, свесив ноги с кровати и опустив голову. Чимин уже и пожалел о том, что задал этот вопрос, ведь теперь и на себе ощущает боль истинного. Глаза омежки полны сожаления и сострадания, а еще блестят при слабом свете ночника. Ему хочется помочь Чонгуку, хочется избавить его от этой боли, но что он может? Ведь и сам сейчас страдает от подобного. — Мой отец его убил, — выдержав долгую паузу, продолжает Чонгук.       У Чимина глаза на лоб лезут и рот приоткрывается от ужаса, который он тут же прикрывает ладошкой, чтобы лишний раз даже не пискнуть. — Мой отец суровый и очень жестокий человек, он убил папу только потому, что тот обрел счастье с другим, — Чонгук тяжело вздыхает и нервно проводит ладонями по лицу, поднимаясь выше, к волосам, взъерошив их, — Он думает, что я не в курсе всего, думает, я не видел этого своими же глазами и врет, что папа умер по болезни. Но… это была крайне мучительная смерть… это было ужасно, Чимин, — голос альфы снова дрогнул, на этот раз он прикрыл лицо руками и задержался в таком положении, пытаясь вытрясти из головы картинки того злосчастного дня: окровавленного и изуродованного тела любимого родителя, умершего в зверских пытках своего насильника, — А самое ужасное в этом то, что я ничем не смог ему помочь, не смог защитить и лишь прятался, как трус…       Если Чимин не ошибся, то Чонгук только что шмыгнул, что подтверждало догадки Чимина и доказывало сильные душевные переживания альфы. Омежка не выдержал и крепко обнял истинного со спины, упираясь кончиком носика меж двух лопаток. Мышцы альфы сильно напряжены, тело переодически дергается и Чимин подозревает, что мужчина беззвучно плачет, но проверять и убеждаться в этом не хочет: понимает, что альфе от этого будет только хуже. — Мне так жаль, Господин Чон, мне очень жаль, — тихо шепчет мальчишка, сильнее обхватывая руками крепкий торс мужчины, — Вы не заслужили всего этого, и вы ни в чем не виноваты. Разве пятнадцатилетний подросток смог бы справиться с разъяренным, взрослым альфой, который ко всему этому мог быть вооружен и окружен своими людьми? Если бы вы влезли, я уверен, разделили бы участь своего покойного папы, — Чимин сильно поджимает губы от собственных эмоций, но выдавать свои слезы альфе не позволяет, — Вы такой сильный, Господин Чон, я вами горжусь.       Мужчина долго молчит и совсем ни на что не реагирует, лишь переодически вытирает глаза и как можно незаметней шмыгает носом. Он впервые рассказывает эту историю кому-либо после Намджуна, впервые откровенничает, впервые показывает свою слабую сторону, но чувствует, что на душе от этого становится немного легче. После очередного тяжелого вздоха и долгой паузы, Чонгук поднимает опущенную голову и смотрит в стену перед собой. — С тех пор мной движет лишь одно – желание отомстить, это стало моей единственной целью в жизни, моим смыслом жизни, — мужчина не на шутку пугает Пака суровостью и твердостью в голосе, так еще и таким сильным заявлением. — В-вы… хотите убить отца? — мальчишка отстраняется от крепкой спины как только чувствует, что мужчина хочет снова к нему развернуться.       Чонгук поворачивается и принимает первоначальное положение на кровати, с блеском в глазах заглядывая в янтарные глаза омежки, коротко кивнув. — Но ведь он опасен, у него везде связи, немыслимая власть, пол страны в подчиненных и куча денег, чтобы подкупить ее всю, — своими словами Чим ясно пытается отговорить мужчину от этой затеи, но тот непоколебим и знает, что это даже не обсуждается, — Вы умрете… — обреченно добавляет Пак, опустив руки от безысходности. — Плевать, мне нечего терять. Главное, чтобы я успел забрать его жизнь до того, как потеряю свою, — отрезает Чонгук и снова прикрывает глаза.       Чимин смотрит на него долго, изучающе, и не может больше выдавить из себя ни слова. До него теперь отчетливо доходит, почему Чонгук «такой». Почему он закрылся в себе, почему не позволяет никому к себе приближаться, почему стал зависим от наркотиков и отчего так сильно ожесточился – теперь всё предельно ясно. — Господин Чон, я бы хотел и дальше быть рядом с вами, я хочу вам помочь, ведь ни для кого не секрет, что только рядом с истинным можно познать спокойствие и безмятежность… — Нет, Чимин, — снова отрезает Чон, в упор глядя в глаза мальчишки, только уже со сведенными к переносице бровями. Но как только мужчина замечает некую обиду в его глазах – становится снисходительней, легонько касаясь его щеки ладонью, — Рядом со мной слишком опасно, хозяюшка, думаю ты и сам в этом уже ни раз убедился. Я понимаю, что есть истинность, есть природа, есть инстинкты и тяга, но я не создал ни для любви, ни для заботы, ни для отношений или семьи, да у меня даже детей никогда не будет, — с каждым словом Чонгук становится все возбужденней и воодушевленней, крайне убедительно донося все до притихшего мальчишки, — Нам не стоит так часто и так много времени проводить вместе, хозяюшка. Я привык к преступному миру, привык постоянно быть начеку, привык к опасности, но втягивать в это тебя я не готов. Странно признавать, но я не хочу, чтобы тебе навредили, не могу и в мыслях этого допустить, — честно и искренне признается Чонгук, вызвав грустную улыбку на лице Чимина. — Я…Я вас понял, тогда завтра буду готов к отъезду в особняк, — мужчина одобряюще кивает на слова Пака и снова прикрывает глаза, — Только вы должны мне кое-что обещать, — настаивает Чим, отчего альфа снова распахивает глаза и вопросительно изгибает бровь, — Пообещайте мне, что будете очень осторожны во всех своих делах, что не позволите никому себе навредить и что хотя бы иногда будете приходить в особняк, — в глазах омежки неутолимая грусть и мольба. Сложно так скоро расставаться с человеком, в котором только-только почувствовал поддержку, защиту, с которым познал симпатию и разделил свой первый поцелуй. — Я никогда и никому не даю обещаний, Чимин, но на этот раз обещаю постараться выполнить все, о чем ты просишь, — от осознания того, что за него кто-то переживает и тревожится, заставляет все внутри трепетать и расцветать, улыбка так и лезет изнутри и появляется странный порыв нежности, от которого хочется сжать омежку в тисках и не выпускать, но Чонгук умело его подавляет и лишь привычно укладывает Чимина под боком. Удивительно, но каким-то магическим образом Чону действительно удается окончательно успокоиться рядом с омежкой и даже заснуть спустя считанные минуты, и это несмотря на то, что в любой другой раз мужчине пришлось бы наглотаться снотворных и запить их приличным количеством коньяка, чтобы позабыть о недавнем тяжелом разговоре, но на этот раз хватило лишь слабых объятий этого милого парнишки – его персонального утешения.

***

      Чимин полностью погружен в свои мысли, пока аккуратно складывает небольшое количество своих вещей в сумку. Он думает о том, что устал перемещаться с места на место. Он потерял нить событий и не совсем помнит, когда именно жизнь изменилась настолько, что теперь на каждому шагу ему грозит опасность. Где та обыденность, повседневность? Когда именно его тяжелые рутинные дни, проводимые сутками на работе, сменились вот этим вот всем? Жизнь словно перевернулась с ног на голову, и Чимину ведь действительно страшно, если еще недавно он хотел умереть, то теперь у него острое желание жить, да еще и так, как он всегда мечтал. А сейчас он не знает, чего ожидать от нового дня. Не знает, как именно его примут в особняке. Не знает, сможет ли он там снова адаптироваться и хоть кому-то довериться после того инцидента с кольцом. Благо, там по-прежнему будет папа-Ким, а это уже говорит о том, что Чимину будет не так уж и невыносимо, как он себе нафантазировал. Сложнее всего будет отвыкать от каждодневных встреч с Чонгуком. Он привык делить с ним свою постель и засыпать в обнимку, привык слышать умиротворенное сердцебиение мужчины во время сна,привык засыпать с ощущением полной безопасности и некой эйфории. Для омеги трудностью №1 будет попытка отвыкать от этой роскоши, а трудность №2, конечно же, единственный и неповторимый Чон Тан. — Ты уже готов? — снова интересуется нетерпеливый Чонгук, у которого слишком много дел и планов на день. — Да, уже иду, — младший закидывает последнюю вещицу в сумку и тянет за бегунок, закрывая ее.       Уже в холле он прощается с радушным Сын Хо, а Джину и Намджуну обещает еще увидеться, после чего спешно покидает дом вслед за Чонгуком. — Господин Чон, а мы можем заехать в мой старый дом перед тем, как поехать в особняк? — уже по дороге интересуется Чимин, наблюдая за сосредоточенным выражением лица старшего. — Зачем? — коротко и как всегда беспристрастно. — Хочу увидеться с Юнги, давно его не видел. И, если повезет, еще с Тэхёном, — омежьего лица касается легкая улыбка от одной лишь мысли о лучшем друге и любимом двоюродном брате. — Хорошо, только если ненадолго.       Чимину уже прилично осточертело стучаться в дверь, которую никто, кажись, и не думает открывать. Чонгук тоже вызвался увидеться с Юнги, чтобы обсудить некоторые моменты их предстоящего совместного дела, поэтому Чимину было вдвойне неловко за своего брата, который, по мнению омежки, дрых как всегда.       Слышится желанный щелчок замка, дверь распахивается, а за ней стоит подозрительно взволнованный Юнги, обмотанный белой простыней и неловко улыбающийся. — О, привет, — Мин неуклюже трет свой затылок из-за неловкости всей ситуации, но с прохода не отходит, не желая пропускать гостей внутрь. — Ты не один? — щеки Чимина тут же вспыхнули адским пламенем и горели до самых ушей, когда до рассудка начала пробиваться ясность происходящего. — Ну-у.. — не успел Юнги договорить, как за его спиной показалась до боли знакомая макушка парня, который сразу встрепенулся при виде Чимина. — Тэхён?! — от возмущение Чимин даже голос повысил, чуть ли не истерично произнося имя друга. Он ожидал чего угодно, но уж точно не того, что застанет лучшего друга в постели со своим братом, — Что происходит? Вы вместе? Встречаетесь? Почему я ничего не знаю? Почему вы от меня скрываетесь? — негодует Чимин и на автомате выпаливает все вопросы, демонстративно складывая руки на груди под стыдливыми взглядами новоиспеченной парочки. — Ну всё-всё, оставь их уже, — все это время стоящий сзади Чонгук решает подать признаки жизни, ухмыляется сложившейся сцене и прикрывает губы омежки своей ладонью, чтобы тот, наконец, перестал безостановочно тараторить и смущать их своим чрезмерным любопытством, — Мы зайдем позже, а еще лучше – назначьте время и приезжайте в особняк, — Чонгук самостоятельно находит решение из данной ситуации и силком уводит возмущенного и негодующего Чимина подальше от двух разгоряченных и возбужденных тел, которых прервали на самом интересном моменте. — Поверить не могу! Да это ж уму непостижимо! Нет ну вы это видели? Представляете?! — омежка чересчур эмоционален и продолжает сердито ворчать и возмущаться, размахивая руками в воздухе. Благо, он пристегнут к сиденью, иначе со своим возмущением давно бы влетел либо в панель машины, либо в стекло на особенно крутых поворотах.       Чонгук лишь насмехается над реакцией омежки и не разделяет столь бурного удивления. — Они взрослые люди, чему ты так удивляешься? — взгляд по-прежнему направлен только на дорогу, но дерганье омежки заметны даже боковым зрением. — Взрослые-то взрослые, только как они могли скрывать это от меня? Я же всеми руками и ногами болел бы за них, это ведь единственные дорогие для меня люди, а они.. — Чимин откинулся на спинку сиденья и снова обиженно сложил руки на груди, — Ладно Юнги, он всегда был неразговорчив, но Тэхён умудрился скрыть от меня свою связь с моим братом, жесть. — А разве ты рассказывал Тэхёну о том, что происходило между нами? Ночи, проведенные вместе, и поцелуи? — Чонгук полностью обескуражил Чимина этим вопросом, тот сразу притих и даже поник. — Нет.. не рассказывал, — честно признается Чимин, поднимая виноватый взгляд на Чона. — Тогда вы квиты, тебе не на что обижаться, — пожимает плечами Чон, украдкой поглядывая на притихшего Чимина.       «Но что же между нами происходит?»       Вопрос так и остается не озвученным, навязчиво крутясь в голове Чимина, но произнести не хватит смелости. Он боится, что альфа разрушит все его хрупкие надежды и растопчет их в хлам, сказав, что ничего особенного между ними и не происходит, просто забава. Чимин боится ответа альфы именно в таком ключе, ведь он этого не выдержит. Чимин слишком хрупкий, и даже если кажется сильным на первый взгляд – внутри него по-прежнему сидит маленький, ранимый омежка, который теперь остался совсем один во всем мире и которому просто необходима крепкая опора рядом. В голове всплывают слова папы из предсмертного письма: «Ты должен найти хорошего мужчину, крепкую опору, с которым не побоишься быть маленьким, хрупким, беззащитным омежкой, перед которым сможешь предстать во всей наготе своего откровения, и, если такой появится, то знай, что именно этот человек и есть твоя защита!».       С Чонгуком он действительно чувствует себя в безопасности, ощущает, что он в надежных руках и что ему ничто не грозит, пока рядом с ним находится именно этот альфа. Чимин влюблен, так наивно и по-детски. Впервые влюблен, еще и в того, кто так неожиданно и незвано появился в его жизни. Влюбился в того, к кому вначале испытывал невероятное отвращение, кого презирал и осуждал. Омежья натура кажется ему самой глупой в мире вещью, ведь он так легко поддался чарам мужчины, так легко околдовался им и позорно забылся. У Чимина достаточно сил для того, чтобы признаться в этом хотя бы самому себе. Да, он влюблен, но взаимно ли? Чимин почти уверен, что нет. Возможно у альфы было много таких, как он. Возможно есть и до сих пор. Вполне вероятно, что Чонгук давно привык к повышенному вниманию со стороны омег к своей персоне, может ему оно и льстит, что тщательно скрывается под маской хладнокровия и безразличия, но Чимин не хочет быть «одним из многих». Глупо, эгоистично, так по-собственнически, но Чимин хочет быть одним единственным. Реальность словно дает звонкую пощечину и возвращает омежку на землю, показывая, что его желания – ничто, и что сам он – ничто. Мало хотеть быть одним единственным для своего альфы, так еще и для такой величественной и могущественной фигуры, как Чон Чонгук – практически нереально.       Альфа еще совсем непонятен Чимину, омеге трудно дается познать его характер. Чонгук слишком дикий, недосягаемый, необузданный, его характер совершенно невозможно прочитать, он слишком непредсказуем и каждый раз предстает перед Чимином в разном свете, словно меняет одну маску за другой и собирает их целую коллекцию. Паку, наконец, хочется узнать настоящего Чонгука, хочется видеть его искренние эмоции и чувства, хочется быть тем, кто будет у него их вызывать. Но, всегда есть «но», а по отношению к Чон Чонгуку их слишком, слишком много.       Омега просто оставит все на самотек, обещает себе постараться забыть этого альфу, забыть его касания, его теплые объятья, его разгоряченную кожу и мягкие губы, сладостные, желанные, страстные поцелуи… Омежка судорожно мотает голову из стороны в сторону, пытаясь вытряхнуть эти мысли из головы, и эти действия не остаются незамеченные Чонгуком. — Все в порядке? — они уже остановились возле особняка, так что теперь мужчина мог спокойно обратить все свое внимание на Чимина. — Д-да, — омега в растерянности мечется взглядом, после чего нервно отстегивает свой ремень безопасности, — Вы не зайдете? — немного удивленно и с надеждой спрашивает Чим, на что получает, к своему сожалению, отрицательный ответ. — Мне уже давно пора на встречу, да и дел много. Чон Тана нет ни дома, ни в стране, и неизвестно, когда именно он вернется с показа мод, так что насчет этого можешь быть спокоен, да и я с ним хорошенько поговорил, проблем возникнуть не должно, — альфа старательно оповещает омежку, зная и чувствуя, как тот волнуется по этому поводу. — Спасибо вам большое, это действительно успокаивает, — Чимин мягко улыбается, когда их взгляды пересекаются, после чего первый нарушает зрительный контакт и тянется за своей сумкой на заднее сиденье, из-за чего ближе придвигается к Чонгуку, который в этот момент почти давится насыщенным цветочным ароматом, нервно сглатывая слюну и жадно вдыхая его.       К сожалению или к счастью, Чимин этого вовсе не замечает. Хватает свою сумку и прячет всю грусть и тоску за широкой и вполне естественной улыбкой. — До встречи, Господин Чон, будьте осторожны, — после легкой улыбки и короткого кивка альфы, Чимин покидает салон машины, закрывает за собой дверь и низко кланяется хозяину, продолжая стоять на месте до тех пор, пока дорогая иномарка не скроется из виду. А когда это происходит, из груди вырывается тяжелый и обреченный вздох. На душе снова становится как-то пусто и одиноко, Чимин лениво плетется и смотрит лишь себе под ноги. Поднявшись на крыльцо дома он высоко задирает голову и смотрит на внушительных размеров дверь замка и снова тяжело вздыхает от проскользнувшей в голове мысли: «Что же меня тут ждет на этот раз?»
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты