Если бы Вэй Ин был немного умнее

Джен
R
Заморожен
174
автор
Размер:
185 страниц, 12 частей
Описание:
Если бы Вэй Ин был немного умнее, то не произошло бы никаких ошибок на тропе Цюнци, Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли не погибли бы так случайно, а Пристань Лотоса получила бы своих обещанных Героев Юньмэн Цзян.

ВЭЙ УСЯНЬ - ENTJ. КАК ТЕБЕ ТАКОЕ, ЦЗИНЬ ГУАНЪЯО?!
Посвящение:
Сайту 16personalities.
Примечания автора:
Давайте представим, что после падения с горы Луаньцзан главный герой действительно меняется, становясь спокойнее и рассудительнее (собственно, за это и ставлю "частичный ООС"), и спустя время перед нами появляется настоящий Старейшина Илина, с холодным взглядом опытного манипулятора, как мертвых, так и живых, гениальными идеями изобретателя и обещанной давным-давно во флэшбеках преданностью Пристани Лотоса, а не внезапными побегушках за Лань Чжанем на поводу автора, сводящего любимый пейринг всеми силами и возможностями.

Я очень ценю творчество MXTX, но почему бы и не посмотреть на другое развитие сюжета. Возможно, более логичное.

- Но ты просто переписываешь новеллу...
- Ничего я не переписываю, это все - одна пропущенная сцена!
- Пропущенная сцена, которая меняет весь сюжет?
- Ничего не знаю, ничего не знаю.

Периодически можно будет заметить кусочки из новеллы, вшитые в работу для большей комплементации. Пока временно в заморозке. Не знаю, насколько. Мне нужно переосмыслить свою работу.

Пусть эта работа станет моей личной "Тетрадью Смерти".
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
174 Нравится 19 Отзывы 64 В сборник Скачать

Слепые лошади

Настройки текста
Не Минцзюэ ничего не оставалось, кроме как согласиться с уже очевидным предложением проверить соседнее поселение. Местные вполне могли что-нибудь рассказать и про путников с мертвецами, и про тропу Цюнци, и про Ланьлин Цзинь, и про Цишань Вэнь. Кто знает, как долго они отсутствуют на карте. Может, застали и самого Вэнь Мао. Нужно лишь спросить. Поэтому собравшееся подкрепление, проверив наличие всех адептов, наконец направилось к нужной песчаной дороге. Вмиг ставший популярным, юный проводник повел их через лес по окраинной тропинке, ни на минуту не умолкая о странном нищем с жутким старческим голосом, рассказывая о его вопросах и красивых игрушках. Цзян Ваньинь, немного успокоившись, молча шел позади заклинателей, замыкая группу, и мысленно благодарил судьбу за легкомысленного адепта. Догадаться-то о символе догадались, но Чифэн-цзюнь был убежден не размышлениями и не пустыми словами, а только подтверждением в виде вполне материальных воздушных змеев. По возвращению в Пристань Лотоса надо будет присмотреть за этим смелым простачком… Глава Цзян оглянулся по сторонам. Вдоль песчаной дорожки росли огромные кусты, невероятного, словно ненастоящего, ярко-зеленого цвета с черными многочисленными веточками. На них то и дело садились воробьи, так часто бывающие в этой местности, и недовольно чирикали, презрительно осматривая путников. Кто-то из адептов, шедших ближе к началу группы, пнул камешек в сторону, пугая крохотных бабочек, только-только присевших на нежно-розовые цветочки. Кажется, это был очередной сорт шиповника, но Цзян Чэн сомневался. Цветы, ягоды, диковинные фрукты были по части шицзе, и она отлично разбиралась в них, иногда составляя братьям и родителям легкие букетики, имеющие значение. Каждый бутончик нес в себе сокровенный смысл: нежно-фиолетовая сирень — чистая, благородная любовь, цветы груши — крепкая дружба, кроткие ландыши — верность, понимание. В ответ ничего не понимающие в цветах Цзян Чэн и Вэй Ин просто мчались наперегонки до большого озера в Юньмэне и, соревнуясь, кто наберет больше, приносили смеющейся Цзян Яньли бесчисленное множество лотосов. Девушка выходила на крыльцо встречать опаздывающих к ужину «несносных мальчишек», и при тепло-оранжевых лучах уходящего солнца ее осыпали белоснежным дождем. Вэй Ин беззаботно хохотал, играясь с длинными волосами шицзе и украшая прическу еще мокрыми цветами, а Цзян Чэн ругался на него, злясь, что тот окончательно забрызгал ханьфу сестры. Тот не слушал, уверяя, что темно-фиолетовые одежды высохнут и никто не пострадает. Но потом на порог выходила мадам Юй, и старшему все-таки влетало за устроенный беспорядок. Цзян Чэн улыбнулся промелькнувшим воспоминаниям. Нужно будет на свадьбу привести много-много цветов, устроив красочный сюрприз и крайне удивив приглашенных заклинателей. Башня Кои, вместе с женихом, небось, жеманно подожмет губы, недовольно взглянув на всегда серьезного главу Цзян, но в тот момент ему будет абсолютно все равно. — Впереди дома! — крикнул кто-то в начале группы. Цзян Чэн заморгал, сбрасывая с глаз пелену представляемых событий, и вгляделся в указанное направление. Действительно поселение. Существует. Небольшие фермерские жилища вместе распаханными для риса участками земли, кое-где пасущаяся сама домашняя скотина, лай сторожевых собак. Возле крылечек кудахчут куры, поклевывающие зернышки, любезно брошенные хозяйкой. Заклинатели прошли мимо нескольких деревянных домиков с распахнутыми створками окон и оказались на центральной улочке. На мгновение показалось, что все куда-то подевались. Лавки торговцев пустовали, не были даже случайных прохожих, но тут же прямо перед Лань Сичэнем пронеслось несколько деревенских детей, с громким улюлюканьем догоняющих друг друга. Цзэу-цзюнь улыбнулся проказникам вслед, радуясь, что поселение все-таки не заброшено, но только один из детей перебежал улицу, резко остановившись — в него едва не врезалась остальная компания — перед гостиничным домом, то громко завопил: — А-а-а-а-а-а-а! Проклятье Вэней! Бежим! И дети с жуткими криками бросились в разные стороны, скрывшись по домам и поспешно заперев двери на замки. Улыбка на лице Лань Сичэня застыла. — П-проклятье? Клан Вэнь? Судя по всему, местным все-таки было что рассказать прибывшим заклинателям. — Да уж, и здесь побывало алое солнце. — пробурчал Чифэн-цзюнь, подходя к постоялому двору и чувствуя нечто неладное. На первый взгляд, это обычный двухэтажный гостиничный дом. Как раз из тех, в которых ищут ночлег путники после долгой дороги. Но окна, несмотря на теплую, приятную погоду, затворены и занавешены изнутри, причем в каждой комнате. На арке перед внутренним двориком висит замок, а сами ворота обклеены бумажками и подвесками. Два адепта в темно-зеленых ханьфу тут же принялись разглядывать необычные предметы. Таинственные символы в виде нарисованных черепов и крестиков с точечками по кругу, надписи-обереги наподобие «Сгинь!», «Пропади пропадом!», ожерелья из красных бусин, нанизанных на золотую леску, продырявленные на удачу монетки и крупинки соли, блестящие на солнечном свете. От закрытого для посещения постоялого двора веяло холодной аурой загадочности. — Глава Не, похоже, это работа… местных колдунов и знахарей! — юноши прыснули в кулак. К ним немедленно подошел третий из Цинхэ, видимо, старший, и, громко шикнув, оттолкнул от ворот. — Невоспитанные идиоты! Если до ваших мозгов не доходит, что это значит, лучше молчите! Адепты из Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь, начавшие было хихикать за компанию, резко позакрывали рты. — А что это значит? — кто-то неуверенно подал голос. Чифэн-цзюнь нахмурился. — Местные использовали все средства, чтобы избавиться от какой-то темной силы. — Должно быть, здесь поселилась какая-то нечисть, а ее по привычке продолжают причислять к клану Вэнь. — предположил Лань Сичэнь, рисуя в воздухе иероглиф очищения. Если в доме и правда засела проклятая тварь, то она тут же отреагирует на озарившую нежно-голубым светом волну Ци, окатывающую куполом здание. Из окна соседнего дома выглянула маленькая запуганная голова мальчика. Прикрыв лицо руками, но оставив щелки для глаз, он с восхищением и ужасом наблюдал за магическим светом. Заклинатели в роскошных ханьфу, еще и вооруженные, стояли совсем рядом с его домиком. И творили какое-то чудо. Как такое пропустить? И несмотря на жуткую дрожь, пробивающую тело электрическим разрядом, при взгляде на проклятый дом, он продолжал подвергать себя страшной опасности и наблюдал за происходящим. — Красиво, правда? — раздался чей-то мягкий голос. Мальчик вздрогнул и, отвернувшись от небесно-голубого купола, взглянул на подошедшего заклинателя. Молодой — явно не старше его родителей — мужчина с очаровательной улыбкой с красной киноварной точкой на лбу стоял рядом с его окном, видимо, заметив юного наблюдателя. Смутившись, мальчик окончательно спрятал лицо за ладошками. — Не волнуйся, это нежно-голубой свет тебе ничем не грозит, наоборот, он защитит твой дом ото всех опасностей. Мужчина говорил осторожно, ласково, и его приятный голос успокаивал. Решив довериться доброму заклинателю, — все равно родители оставили его присматривать за домом как старшего — мальчик убрал ладошки от лица. — Вы пришли защитить нас? — тихо проговорил он. — Конечно. Мы, странствующие заклинатели, спасем всех от любой напасти… Но не мог бы ты поведать, что здесь приключилось? Мальчик внимательно осмотрел незнакомца. Заботливая улыбка и обеспокоенный взгляд. Если и существуют добрые волшебники, то, наверно, подумал ребенок, этот человек и был им. Нахмурив бровки, он осторожно придвинулся к мужчине поближе и прошептал на ухо: — Про-клять-е. Затем помолчал некоторое время и добавил: — Проклятье Вэней. Заклинатель серьезно кивнул, дав понять, что полностью внимает словам собеседника и готов слушать дальше. — Любой, кто зайдет в дом, умрет в течение недели. А тот, кто дотронется до трупов, — мальчик грозно поднял указательный палец. — Умрет на следующую же ночь! Мужчина, как показалось рассказчику, вздрогнул от ужаса, настолько страшным было проклятье. — Эти Вэни губят невинных людей, забирая их тела и души себе. Отстранившись, мальчик похлопал себя по плечам и заговорил чуть громче и увереннее. — Нечисть всегда ищет здоровые человеческие тела, чтобы продлить свою жизнь, или забирая себе, или пожирая вместе с костями. Это всем известно. Заклинатель согласился: — Все верно, но то обычная нечисть. А кто же такие «Вэни»? — Вэни — это мертвецы… О нет! Смотрите! Они заходят в дом! Глаза мальчика округлились от страха, когда раздраженный ожиданием Не Минцзюэ, разбив взмахом сабли замок, пнул ногой открывшиеся ворота и зашел внутрь. — Нет-нет-нет! Им нельзя туда! Они же погибнут! Надо… Надо их остановить! Сейчас же! Иначе они умрут! Скорее... — Тише, тише… Заклинатель аккуратно взял его за трясущиеся запястья. — Можешь не волноваться, этот громила умрет от моей руки. Мальчик даже дрожать перестал. — Что? — Я говорю, что ты можешь не волноваться, этот высокий, большой заклинатель — глава ордена Цинхэ Не — один из сильнейших во всем мире. Любая нечисть ему нипочем. Но если ты расскажешь о том, что происходит с этим проклятьем, то тогда Чифэн-цзюнь сможет защитить нас всех. Ребенок нервно шмыгнул носом. — Правда? Нежная, ласковая улыбка в ответ. — Правда. Оказавшись внутри постоялого двора, Не Минцзюэ ударил в нос невероятно сильный запах крови и гниения, словно до этого местные деревенские талисманы и впрямь сдерживали ауру смерти, не выпуская за пределы ворот. — Какого черта… Металлический привкус неприятно застучал на зубах, и Чифэн-цзюнь поморщился. — Куда не сунься, везде эти Вэни побывали… За мной! Он махнул рукой заклинателям, оставшимся на улице, и направился в сторону гостиничного дома. Сомнений в том, что проклятым это место стало не из особенной воли к жизни, не оставалось. Но проверить местность на наличие засидевшихся тварей стоило, раз жители заселись по домам. — Судя по запаху, проклятье здесь пожрало много людей. — к главе Не подошел Цзян Ваньинь. Ожидать их могло что угодно. От бешеной собаки до демона, выбравшегося из преисподней повеселиться среди простых смертных. — Или люди пожрали друг друга. Ответ прозвучал слишком неприятно, и сердце сжалось узлом. Если отряд решил заночевать в соседнем поселении, то, скорее всего, остановился бы здесь. Единственный постоялый двор, достаточно комнат, а чуть позади дома виднеется и конюшня. Но ведь заклинатели были вооружены. Никакая тварь после ордена Цишань Вэнь теперь не представляет никакой угрозы. Да и странно, если бы с нечистью не справился Вэй Усянь. Темная энергия и управление мертвыми существами — его козырная карта, в конце концов. Но если представить действительно невообразимую ситуацию, когда на отряд сильнейших заклинателей нападает какой-нибудь полубожественный зверь вроде Черепахи-Губительницы, никак не реагирующий на Чэньцин, так как существует за счет светлой энергии, но причиняет вред людям… Нет, несмотря на неприятный узел в груди, Цзян Чэн отказывался в это верить. — Я пойду проверить лошадей. Конину едят первой. И, получив одобрительный кивок от Не Минцзюэ, он пошел чуть быстрее, обходя дом по периметру. Постройка была довольно старой, проверенной временем, так сказать. Крышу часто латали, ибо местные дожди были чересчур разрушительными, а перегородки между стойлами приходилось и вовсе менять, так как животные пугались буйства погоды и пытались вырваться на свободу. Цзян Чэн открыл двери. Приготовленный овес заботливо накрыт зонтом, гребешки для расчесывания гривы лежат на аккуратно прибитых полочках, а у стены примостились необходимые для очистки грязи щетки. Впрочем, все это было уже ни к чему. Ослепленные животные безмолвно лежали на жесткой земле, не требуя ни ласки, ни ухода. Кто-то еще дышал, протягивая последние дни в немых страданиях из-за потери крови, жажды и голода. — О боги… Цзян Чэн опустился перед красивой пегой лошадкой, нежно кладя израненную голову себе на колени. — Какая тварь вообще смогла поднять на тебя руку… Животное неслышно хрипело, с трудом втягивая грязный, наполненный металлическим вкусом воздух большими ноздрями. Раны на глазах были очень глубокими. Но кому-то оружие и впрямь через глазницы достало до мозга, оставив не более часа мучений. Живым же предстояло вытерпеть всю боль до конца: поврежденный череп, заражение крови, обезвоживание. И все в необъятной тьме. Цзян Чэн медленно-медленно провел ладонью по спутавшейся гриве, убирая скопившуюся грязь и застрявших мошек. — Ты очень хорошая, красивая девочка. Тихий, ласковый шепот, чтобы голос не дрожал, выговаривая слова. — Ты не заслужила всей этой боли. Наверно, если бы лошадка могла плакать, то по ее щекам покатились бы крупные, детские слезы радости, что кто-то не оставил ее здесь одну, в глухой темноте, без привычного яркого солнца и сочной зеленой травы. — Обещаю, я найду этого урода. Найду и заставлю мучиться также. Из ладони главы Цзян полился свет от переливаемой чистой энергии. Облегчить боль хотя бы немного. — А ведь никто из местных подонков не помог вам. Попрятались, крысы. Однако если эта беспощадная тварь так обошлась с животными, то… Цзян Чэн не хотел представлять, какая картина его ждет в гостиничном доме. Запах гниения — определенно трупы. И не первый день. Местные побоялись убрать — скорее всего, расчленение и огромные лужи крови. Словно война еще не закончилась. А может, проклятая нечисть действительно находит себе пропитание в этом поселении, и отсутствие беспечных прохожих на улице свидетельствует не о трусости, а о том, что их просто съели? Тогда почему дети бегают вполне спокойно, просто шарахаясь от дома? Где взрослые? Если Вэй Усянь остановился здесь не из проблем с отрядом, а из гениального желания помочь, то тогда есть вероятность, что сейчас он где-нибудь проводит обряд очищения земли вместе с попрятавшимися старейшинами? И нечисть, засевшая в доме, на самом деле полубожественна? — Вот же черт… — пробормотал Цзян Чэн. Под согревающим действием светлой энергии лошадка задремала, погружаясь в спасительный мир сновидений, где нет ни боли, ни страданий. Где море красок становится океаном восторга. И нет нужды ни о чем беспокоиться… Люди так часто думают о снах, как об убежище, даже представляют, что после смерти мы непременно «засыпаем». А сами до последнего не могут заставить себя лечь пораньше. Упрямятся, оттягивая момент погружения в иллюзорную черную дыру. Цзян Чэн покачал головой. Он не придавал особого значения снам, считая их пережитком детской веры в то, что не существующие в реальном мире события однажды сбудутся, пока Вэй Ин как-то не сказал: «Счастье — это спать и видеть сны, ибо лишь в мире сновидений мы можем быть по-настоящему счастливы.» Цзян Чэн тогда серьезно задумался над его словами. Если жизнь наполнена тьмой, густым мраком, окутывающим мертвое сердце, то воспоминания, переплетающиеся с волшебной иллюзией, становятся спасительным лучиком света на скользкой дорожке. Сон — это подарок. Даже в виде кошмаров, бреда и повторяющихся локаций, в которых никогда не бывал, но чувствуешь связь. И безликие персонажи на короткий ночной миг, и незнакомые лица новых собеседников. Все это — спасение от бесконечного одиночества в темноте. Осторожно — чтобы не разбудить — переложив голову лошадки на землю, Цзян Чэн медленно поднялся на ноги. Счастливые сновидения прекрасны, но обманчивы по своей природе. Они утягивают людей бездну лжи, вымышленной жизни, тогда как в реальном мире спящие тела уязвимы больше всего. Один удар — и больше не останется возможностей осуществить своим ночные мечты. Да и кто знает, что сны не обрываются после смерти? И там будет лишь привычное одиночество? Цзян Чэн тихо вздохнул. — Наверно, я не так умен, как Вэй Ин, но по мне… покой лучше страданий. Саньду резко поднялся в воздух, направляемый Ци с легким, нежно-лиловым свечением. На грани острого лезвия отражались примятые зеленые травинки, молоденькие, хрупкие, не выдержавшие изнурительного ливня. Под ними, как под мостами, бегали трудолюбивые муравьи, забавно шевеля усиками. Верно, снова спешат обустраивать жилище для своей королевы, работать ради продолжения новой жизни. У детей все равно будущее должно быть ярче и приятнее. Цзян Чэн взмахнул рукой и направился к выходу. Он потратил здесь достаточно времени. Пора бы и взглянуть на проклятый гостиничный дом, так запугавший местных жителей. В конце концов, Не Минцзюэ — не единственный желающий разобраться во всем и поскорее покончить с затянувшимися переговорами о мире. Будет суд или уже нет — вопрос второстепенный. И явно по части Вэй Усяня, которого еще следовало найти. Остановившись на пороге, Цзян Ваньинь отвел руку в сторону, призывая Саньду обратно. — Правда ведь лучше лжи… — то ли утверждение, то ли вопрос. Наверно, проще не задумываться и делать то, что считаешь нужным. Искать, даже если чувствуешь опасность, находить, даже если понимаешь, что больше нет смысла. И, не оборачиваясь на мертвых животных, Цзян Чэн зашагал к дому. Спертый, тяжелый воздух, весь пропитанный удушливой грязью. Жужжание насекомых над головой. Пока Лань Сичэнь повел часть адептов на второй этаж, остальные вместе с главой Не проверяли первый. И внизу было жутко противно. — Ну и дрянь… — Не Минцзюэ приподнял руку хозяйки, и из открывшихся дыр на груди выбежало два мохнатых паука. Тут уж любой проклянет это гадкое место. Странно, что местные все еще не сожгли гостиничный дом, ведь запах уже точно въелся в деревянные стены, так просто не отмоешь для новых посетителей. — Черт бы побрал эту нечисть… Что это вообще? Чифэн-цзюнь вскрыл саблей все ящики и комоды мертвых гостей — обычные путешественники, есть даже пара человек из поселения, проживающих, видимо, здесь из-за отсутствия собственного жилья. Но назвать трупы бывшими людьми было сложно. Гости были изуродованы до такой степени, что едва узнавались как нечто человеческое: продырявлены, разорваны на части, жестоко разбиты и сломаны. Никакие члены клана Вэнь не решились бы на такие зверства ради мелкой деревни. Тем более, в послевоенное время, когда часть из них было упрятано по темницам четырех великих орденов, часть, как оказалось, нелегально трудилась во имя Башни Кои, а большинство вообще было зарыто в землю. Не Минцзюэ нахмурился, отводя мыском сапога в сторону чью оторванную руку. — Живые Вэни на подобное не способны, а вот мертвые… Заметив, что Цзэу-цзюнь спускается по лестнице, глава Не вышел из комнаты и направился ему навстречу. — Что на втором? Также? В глазах Лань Сичэня читалась невероятная растерянность, словно он вдруг забыл, зачем они сюда вообще пришли. — Брат, они все… мертвы. — голос не дрожал, но все равно звучал крайне неуверенно. — То есть также? — Также… Цзэу-цзюнь с сомнением взглянул на него и, помолчав, добавил: — Члены отряда также мертвы. В глазах Не Минцзюэ отзеркалилось сомнение собеседника. Он недоверчиво свел брови к переносице. — Все? — Ванцзи пропал вместе с Вэй Усянем… Их тела мы не нашли… Поднявшись вместе на второй этаж, внимание Не Минцзюэ тут же привлекли черные дорожки застывшей крови, когда-то стекавшие от дверей к коридору и лестнице. Судя по всему, с адептами обошлись еще хуже, чем с незнакомыми посетителями. Зайдя в первую попавшуюся комнату, Чифэн-цзюнь от открывшейся картины даже остановился на пороге. — Твою ж… Он отказывался комментировать это как-то иначе. Несчастных юношей, ни в чем не повинных, нигде не принимавших участия, только-только вылетевших из гнезда птенцов, буквально уничтожили. Расщепили. Растоптали. Лань Сичэнь перевел потерянный взгляд на потемневшие от крови ханьфу Гусу Лань и прикрыл рот рукой. Ни одна нечисть, даже самая неразумная, не могла сотворить с людьми такое. Никаким демонам не хватит жестокости, чтобы так изуродовать молодые, красивые лица. Из соседней комнаты вышел Цзян Ваньинь. — Цзэу-цзюнь, Чифэн-цзюнь… — он вежливо поклонился, показывая, что сожалеет о смерти участников отряда. Но больше не произнес ни слова. Среди погибших были и адепты Юньмэн Цзян. И навсегда останутся еще одним кровавым пятном на полотне истории Пристани Лотоса. Жестокая, мучительная смерть настигла тех, кто стремился завершить войну и вызвался добровольцем в отряд по спасению пленников. Какая горькая ирония. Словно сама судьба смеется над желанием лицемерных старейшин о дружбе и взаимопомощи. И расплачиваться за все приходится невинным жертвам неестественного отбора. Цзян Чэн обхватил лицо руками. Наверно, в минуты адской муки, когда разум еще сопротивлялся болевого шоку, не желал терять сознание, этим юношам смерть казалась подарком куда ценнее, чем сон. Слепые лошади. Слепые лошади, которым никто так и не помог… Это все было слишком ужасно, слишком несправедливо. А в голове — мысли про сон. — Сичэнь, твои адепты осмотрели все комнаты? Никаких следов? — раздался голос Не Минцзюэ. Цзэу-цзюнь оглянулся на него. — Следов? Ах да… ведь ты не был в третьей комнате. — Это та, в которой остановились надзиратели Ланьлин Цзинь? Цзян Ваньинь нахмурился и спросил: — А что в третьей комнате? Я тоже еще не заходил туда. Ханьгуан-цзюнь… — Нет-нет, наших братьев в этом доме нет… Но, боюсь, то, что я покажу, Вам особенно будет неприятно, глава Цзян… Пойдемте. Они вышли из комнаты, и Лань Сичэнь осторожно прикрыл дверь. К решению судьбы трупов они еще вернутся, все равно местные боятся даже близко стоять рядом с проклятым домом. Времени достаточно. Сейчас, как чувствовал Цзэу-цзюнь, поднимется вопрос иного характера. Как раз они пришли в нужное место… Хотя на первый взгляд, третья комната мало чем отличалась от остальных помещений. На полу огромные лужи крови, в которых плавали порубленные на куски конечности. Гниющие, с заведшимися в кишках личинками, изуродованные тела. Тошнотворный запах. Лицо Цзинь Цзысюня было испорчено до неузнаваемости, и только по гравировке меча можно было понять, кто его владелец. Лань Сичэнь подозвал всех подойти к телу чуть ближе и наклониться. — Взгляните сюда. На стену. Рядом с обрубками пальцев на когда-то нежно-голубых обоях были выведены кровавые иероглифы. Но надпись была неполной — в некоторых местах стояли алые разводы, путающие слова. Цзян Чэну и Не Минцзюэ пришлось прищуриться, чтобы спустя пару минут наконец разобрать смысл оставленной записи.

«На нас напал… (кровавое пятно)… Ланьлин Цзинь устроивший ловушку… (еще несколько больших разводов)… Вэй Усянь и (снова стерто кровью)… поджида (замазано)…»

Узел, в который целый день сжималось сердце, лопнул, как мыльный пузырь. — Ловушка, значит. — нахмурился Чифэн-цзюнь. Конечно, ему не составило труда соединить зверскую жестокость с «проклятьем Вэней» и возможностями господина советника Юньмэн Цзян. А тут еще и надпись, выведенная Цзинь Цзысюнем перед смертью. — Он бы этого не сделал. — бесцветно произнес Цзян Чэн. Но у каждого в голове уже сложился один и тот же пазл: разъяренный Вэй Усянь, узнав о смерти членов клана Вэнь, объявил, что собирается похоронить их в Илине, но в суровый ливень предложил переночевать в соседнем поселении, заманив тем самым в ловушку мерзких надзирателей и свидетелей его жестокости. — Устроивший Ланьлин Цзинь ловушку… — пробормотал Лань Сичэнь и словно очнулся. — Я должен предупредить Яо. Ему нельзя видеть это. Не Минцзюэ оглянулся на него. — Почему нельзя видеть? Он — девица, что ли? Испугается? — Он сразу на себя все повесит. Что из-за него погибло столько людей, что он не справился со своей задачей… Мне нужно идти, простите... Лань Сичэнь тактично умолчал о возможности предательства со стороны Вэй Усяня, решив оставить обсуждение предсмертных слов Цзинь Цзысюня на общем собрании. В конце концов стоило еще расспросить старейшин. Все равно уже ни о каком проклятье речи не шло. Разве что о проклятой удаче Вэй Усяня, которому в этот раз просто невероятно повезло. — Я, пожалуй, тоже спущусь. На свежий воздух. — и Цзян Чэн вышел из комнаты следом за Цзэу-цзюнем. Светло-голубой оттенок сменился на мутно-синий, даже с каким-то стальным отливом, и небо стало темнеть, готовясь к сумеркам. То ли в этой местности день слишком быстро облачался в ночь, то ли время пролетело чересчур быстро. Сначала подъем, завтрак, сбор и отправление, затем полет сквозь невесомые облака, ущелье, тропа Цюнци и пленники с табличками, потом воздушные змеи, песчаная дорога до поселения и проклятый дом. Так долго, мучительно долго. И водоворот новой информации, разносящий без того тревожащуюся голову в мелкие щепки. Жизнь, смерть, радость, грусть, удовольствие, боль — все мелькает перед глазами красочным, но пугающим карнавалом. Цзян Чэн обхватил затылок руками и уткнулся лицом в колени. Может, главе ордена и не подобает сидеть на главной улице поселение, облокотившись спиной о ворота постоялого двора, но ему как-то плевать. Он хочет просто исчезнуть. Как слова, незаметно упомянутые в диалоге, как взгляд в сторону человека, который фальшиво улыбается, пытаясь выдать себя за прежнего веселого дурачка, как вина перед ласковым объятием того, кому больше не вернешь счастливых воспоминаний. Но так просто выйти из игры нельзя. — Надо думать, что делать дальше, а я философствую. — произнес одними губами. — Еще не время растекаться, сынок. — хриплый старческий голос в ответ. Перед Цзян Чэном стоял никто иной, как тот самый нищий продавец игрушек. На плечах — опустевший мешок. Половину лица скрывает маска. Судя по всему, он шел вперед по центральной улице и, заметив заклинателя в темно-фиолетовом, остановился разглядеть диковинку, одиноко прислонившуюся к воротам местного проклятья. Глава Цзян выпрямился и сел подобающе. — Как говорил мой шиди, — продолжил торговец. — Если жизнь повернулась к тебе спиной, то засади ей по самые… — Что? На мгновение Цзян Чэну показалось, что он оглох и теперь слова новых персонажей в его истории озвучивает Вэй Усянь. Не самый талантливый актер. Как говорится, среди четырех великих орденов найдется человек с самообладанием и драматизмом получше и покруче. И все-таки такие чудеса озвучки происходят не каждый день, поэтому упускать случай будет обидно. Даже если и слушать голос, знакомый, но прикрытый наигранным хрипением, несколько необычно. А продавец игрушек все продолжал и продолжал что-то вещать, упрекая Цзян Чэна, что сидеть на голой земле нехорошо, ибо можно застудить мышцы и тогда никакими светящимися веревками не помашешь, и вообще, проклятье — не такая уж и страшная вещь, подумаешь, люди умирают, ну, с кем не бывает, все мы когда-то умрем, а подвергать свой иммунитет испытаниям на прочность — не лучшая идея. Глава Цзян аж забыл, что его так расстроило, раз он сидит на земле с поджатыми коленями. — Простите? — Ну и молодежь пошла — совсем глухие из-за модных дудочек. Слушать меньше музыкантов надо… Старик оглянулся по сторонам и, отметив, что за ними никто не наблюдает, наклонился ближе к главе Цзян. — А теперь слушай сюда и сделай лицо поагрессивнее, как ты обычно на людей смотришь. Вот-вот. Не то заподозрят, что меня никуда и не похищали. Я ведь не ошибся в надписи от Цзинь Цзысюня? Без описок? А-Чэн? Глава Цзян изо всех сил прикусил язык. Единственная мысль — чудная, как и сам нищий в черных оборках, — сковала тело невидимыми цепями. Вэй Ин. Стоит. Перед. Ним. Живой. — Но как… — Тихо. Просто скажи, что надпись разборчива. От нее все и зависело… Скажи, что ты там прочитал? Вы ведь ее нашли? В третьей комнате? — Да. Но там написано, что Вэй Усянь завел всех в ловушку. Странный торговец игрушками от негодования ударил кулаком по воротам постоялого двора. — Чертов подонок… Он стер надпись? — На некоторых местах кровавые разводы. — Ах эта хитрая тварь! Хитрая тварь. Ну-ну. Несмотря на более-менее вернувшуюся собранность, для Цзян Чэна все это было чересчур странно. Ладно, убийство адептов и надзирателей, как бы, Цзян Чэн мог понять. Месть за Вэнь Нина и Вэнь Цин, тела которых в доме так и не нашли, потом нахлынули чувства, давно поджигаемые ненавистью к лицемерным улыбкам Башни Кои, с кем не бывает. Дайте главе Цзян время, он немножко успокоится после не самых приятных картин расчленения невинных подростков, и можно начинать отстаивать брата. Но рвать ханьфу до нищенского состояния, убирая весь красный, готовить воздушных змеев с загадочными посланиями, а потом вот так вот, посреди бела дня, просто подходить с расспросами, как прошла экскурсия по проклятому дома… — … этот гад определенно за мной следит, так что я не могу долго здесь находиться. Сейчас еще кто-нибудь из Ланьлин Цзинь выйдет и раскроет детали костюма… — продолжал кусать от волнения губы загадочный «старик». Так странно и так глупо. Цзян Чэн — параноик. Его всюду преследует Вэй Усянь и никак не отстанет. А он даже не придумал аргументов, чтобы защищать его душу перед голодными взглядами старейшин. Похоронят они этих несчастных адептов вместе с надзирателями — про пленников из ущелья все определенно позабыли — вернуться на нейтральную территорию и привет мирным договорам. Ладно, сначала подкрепление все-таки расспросит местных управляющих, что за проклятье Вэней, откуда такое название и давно ли. Ответ вряд ли окажется в пользу Пристани Лотоса, но попытаться стоит. Цзян Чэн медленно выдохнул. — Вэй Ин. — Да. — Ты живой. — Да, я живой. И сейчас вынужден скрываться, потому что некий темный гений повесил на меня убийства адептов и надзирателей. «Отлично, брат собран и способен разумно мыслить.» — Ты знаешь, кто это? — Догадываюсь. — Он среди подкрепления? — Я не знаю, кто отправился с тобой… «Даже если я назову имя в качестве предположения, ты ведь тут же встанешь и пойдешь выбивать из него всю информацию. Но нам сейчас это не нужно, верно, шиди? Сначала разберемся с другим человеком.» — … и даже если этот человек здесь, сам он не предпримет никаких действий. Для этого есть подручный, который и устроил нам ловушку в этом поселении. — Подручный? То есть ты никого не убивал? — Естественно… Подожди, этот гад забрал и свиток с его описанием? А мертвые Вэни, похороненные под бараками? Ваши мечи не почувствовали их энергию? — Я не знаю про свиток, но единственных пленников мы встретили в ущелье. «Старик» устало протер глаза. Идеальный план оказался хуже, чем рисовало воображение. А ведь он еще и обрадовался, что все так быстро успел. Сидел на пороге обустроенного домика на тропе Цюнци, отдыхая и наблюдая за воробьями, беспечно ждал прибытия заклинателей. — Глава Цзян! — раздался взволнованный голос адепта из-за ворот постоялого двора. Время, милосердно выделенное судьбой, истекало. — Черт. Так и думал. — Вэй Ин, какая легенда? Что мне сказать Не Минцзюэ и местным старейшинам? — Сегодня местных старейшин вы не увидите — все взрослые ушли в лес для совершения обряда очищения поселения. Так что ложитесь ночевать в пустых домах, здесь их полно. А как все затихнут, приходи в таверну… Послышались шаги. — Я… — Что «я»? Это я говорю, сынок! Сходи-ка, выпей стаканчик спиртного, развейся, а то совсем раскис. Вон-вон, за поворотом… Но вечерком, сынок, вечерком. А то тебя такого цветного заплюют еще. Ишь, в пурпур вырядился… Тьфу ты! И он как ни в чем не бывало продолжил идти, куда шел. — Вэй… — слова застряли в горле. Вэй Ин. Не уходи. Не оставляй меня. Цзян Чэн инстинктивно протянул руку вперед, пытаясь ухватиться за мелькнувшую тень. Но та лишь тихо улыбнулась в ответ. «А-Чэн, не переживай ты так, мы еще встретимся. Не достанет меня этот темный гений, все равно так просто не дамся.» Загадочный «старик» скрылся за поворотом и направился к местной таверне. По плану оставалось лишь засесть там и дождаться ночи. По плану… «Ну и комедия, честное слово.» Если ночной маньяк и впрямь подчистил за Вэй Усянем улики, то дела обстояли не самым приятным образом. Хорошо хоть он приготовил образ торговца игрушек, который бы проводил подкрепление до нужной деревни. В сердце так и кольнуло, когда время затянулось, а заклинатели даже не собирались никуда направляться. Пустили адептов по лесу и махнули рукой. Пришлось пользоваться флейтой, чтобы выманить хоть кого-то на верный путь. Однако фальшивый свиток-письмо младшего надзирателя не обнаружен, а значит, никто из прибывших не заикнулся про незнакомца и возможную засаду от Башни Кои. Ни у кого и не было причин искать деревни рядом с тропой Цюнци вместе с преследователями в кустах. Темная энергия похороненных прямо перед бараками пленников также подавлена. «Теперь все, небось, задаются вопросом, куда я дел мертвецов… Еще и надпись подправил, подонок.» Изначально задуманная история о том, как, обнаружив закопанные трупы, отряд во главе с Вэй Усянем пытался добиться правды, но начался ливень, и старший надзиратель предложил для выяснения всех вопросов сначала переночевать в соседнем поселении, где их и ждала засада, провалилась. «Может, стоило просто выкрасть Вэнь Нина и Вэнь Цин, а от Пристани Лотоса официально заявить согласие на уничтожение остальных пленников? Что-то теперь слишком много расхлебывать приходится за свой длинный язык…» Добравшись до таверны, «нищий» в черных обносках тихо, не привлекая к себе лишнего внимания, зашел в заведение. Была, конечно, идея убить хозяина и заставить молча плясать под Чэньцин. Но Вэй Усянь вовремя себя остановил, поймав на мысли, что подсознательно подстраивается под жесткий стиль темного гения. Вовсе не означает, что Герои Юньмэн Цзян — мягкосердечные небожители. Просто в данной ситуации любой жест может оказаться слишком ярким, и подкрепление быстренько пойдет по горячим следам. «А темный гений умеет подстраивать работу других под себя, как мы уже выяснили.» Исчезновение несчастного посыльного с просьбой союзников о помощи — исключение, играющее на руку несуществующему проклятью Вэней. Пока местные верят во всякую чушь с таблички и освобождают территорию под поле для шахмат, Вэй Усянь чувствует себя намного лучше. Проблемы пойдут, когда станут искать настоящего убийцу… Заняв столик в дальнем углу, «старик» с нарисованными угольком усами и плотной маской на пол-лица облегченно вздохнул. «Что ж, часть плана прошла успешно, часть — отвратительно.» Из-за надписи и жестокой смерти адептов Не Минцзюэ определенно подумает на мертвецов и флейту. Это очевидно. Все мотивы, все карты у него в руках, а если в подкреплении присутствует кто-то из старейшин мелких кланов, то процесс объявления приговора пойдет еще быстрее. «А ведь я специально выводил все иероглифы красиво, аккуратно, наподобие почерка Ланьлин Цзинь, чтобы все точно поверили, что это писал Цзинь Цзысюнь.» Вэй Ину было нестерпимо обидно. Он-то ведь еще использовал свою кровь для надписи, а подручный темного гения, небось, перерезал кого-нибудь из местных. «Легкий путь для слабаков, подонок.» — мысленно усмехнулся неудаче. Конечно, сейчас для репутации проклятья это еще в тему, но потом-то все мертвые головы повесят на шею Вэй Усяня. И будет не до шуток. «Снова нужно что-то придумывать. Не дают мне ни минуты покоя.» Дз-з-зынь! Из рук молоденькой девушки вылетела тарелка и с громким звоном разбилась о деревянный пол. Хозяин за стойкой тут же принялся бранить ее. Часть взрослых, естественно, не пошла в лес. Кто-то из недоверия всяким проклятья, у кого-то дома были совсем маленькие дети, на которых, по местным рассказам, не действовали амулеты. И все же персонал таверны существенно сократился, оставив на эти сутки лишь повидавшего виды хозяина и пару юных помощников, девушку и юношу. — Руки у тебя из какого места растут?! А ну живо собирай все! Не заставляй гостей ждать! Вэй Усянь тоскливо покачал головой. Ну и окружение. Но сейчас он — нищий торговец дешевыми игрушками. Влезать в разборки опасно, еще заподозрят, сдерут маску вместе с кожей и никакую Пристань Лотоса он больше в глаза не увидит. В голову давно закрались сомнения, что деревня здесь не самая простая. Начиная от чудаковатых оберегов на воротах проклятого дома и заканчивая отправлением взрослого населения на проведение обряда, пока дети сторожат дома. Слишком много странностей для одного места. А времени, как назло, ни на что нет: ни поисследуешь загадочные ожерелья из красных бусин на золотой леске, чем-то напоминающие магические нательные артефакты, ни порасспрашиваешь фермеров о трудностях жизни. Вместо этого сидишь и думаешь, куда бежать и как путать следы. «Черт, надо подготовить Цзян Чэну записки на случай, если не удастся поговорить по-человечески. С нормальными людьми тут явно дефицит.» Тяжело вздохнув — совсем по-старчески — Вэй Усянь полез в свой мешок доставать уголек и бумагу.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты