личный тёплый океан.

— я замёрз. можно к тебе в гости? — хриплый голос из трубки чуть дрожит. олег хочет надеяться, что это от холода. — чайник скоро закипит, — тёмные глаза смотрят в окно. снег медленно падает крупными хлопьями, накрывая засыпающий город белой пеленой. наверно, там действительно холодно. — буду через пару минут. волков кивает тёмному небу. звонок завершается. брюнет откладывает телефон на обшарпанный стол. его, наверное, стоит заменить. стоило ещё лет десять назад, но в его старой ветхой квартире, со слезшей краской со стен, рваными обоями, выпирающими пружинами из советского дивана и отвратным жёлтым линолеумом красивый новенький стол будет выглядеть слишком неуместно. чайник начинает свистеть, когда в прихожей негромко хлопает входная дверь. олег снимает чугунное чудо с огня, переставляя на другую конфорку старой плиты, покрытой таким слоем запёкшегося жира, что никакие средства не смогут оттереть. мужчина, честно говоря, оттирать даже не пытался. тихие шаги по гостиной он улавливает чутким слухом, и поворачивается к входу на кухню. серёжа стоит, опираясь плечом на дверной косяк, потирая окоченевшие ладони друг о друга, и переминается с одной худой, обтянутой джинсами ноги на другую. дурак, на нём ведь лишь один тонкий свитер. неудивительно, что замёрз. — у меня ещё куртка была, — оправдывается рыжий, замечая чужой взгляд, и продолжает растирать замёрзшие и явно обветренные пальцы, неестественно красные от мороза. олег подходит ближе, беря в свои тёплые руки чужие ладони, выдыхает на них горячий воздух. серёжа вздрагивает слегка и благодарно улыбается. волков заглядывает в его глаза. чуть опухшие, красные. в глубине голубых омутов бушует шторм, плещутся волны боли, утекая в море невыплаканных слёз. «что же с тобой случилось на этот раз?..». юноша понимает, что его вновь видят насквозь и виновато опускает голову. не хотел ведь, чтобы другу было плохо от его страданий. олег придвигается ближе, заключая холодное тело в хватку своих тёплых рук. серёжа доверительно закрывает глаза, укладывая голову на крепкое плечо, и сжимает ткань чужой чёрной футболки дрожащими пальцами. мужчина устраивает руки на тонкой талии, успевая пересчитать кончиками пальцев выпирающие, словно пружины из дивана, рёбра на худощавом теле. сергей хрупкий и очень ранимый. волков удивляется, как тот ещё не сломался под всем давлением людей и проблем, что безостановочно сыпятся на него каждый день. но нет, это ошибка. разумовский уже сломлен, иначе не стоял бы сейчас на пороге чужой кухни, отчаянно хватаясь за олега, будто он его спасательный круг. но, пожалуй, тут даже без «будто». олег — единственный человек во вселенной, кто ещё остаётся рядом, продолжает вытаскивать из пучины боли и несправедливости наверх, давая возможность сделать хоть один вдох до того, как снова уйти на дно. они стоят так очень долго, не опуская рук, продолжая дышать одним воздухом на двоих и понимая абсолютно всё. серёжа всё-таки отстраняется первым. олег смотрит в голубые глаза. шторм на серёжином море перешёл в штиль. волков облегчённо выдыхает, стирая большими пальцами почти высохшие солёные дорожки с чужих щёк. сергей целует его сам, неожиданно касаясь тёплых губ собственными. рыжеватые мокрые ресницы дрожат, и парень не знает куда деть руки. олег спасает его вновь, поднимая чужие запястья к своей шее, на которой разумовский сразу радостно и благодарно виснет, а собственные ладони возвращает на талию. они разделяют на двоих ещё одну бесконечность, разрывая контакт губ только ради рваных вздохов. иронично, но спасательный круг серёжи одновременно становится его океаном, куда рыжий по неосторожности падает и тонет. выплывать не хочется, да и смысла в этом особого нет. тепло океанных вод кажется лучшим в этой реальности, и разумовский сворачивается клубочком на дне, растворяясь в своих чувствах. — вообще-то у нас чай остыл, — говорит олег, безбожно разрушая атмосферу. но серёжа смеётся. негромко, но так чертовски искренне, что волкову просто запретно хорошо. он нехотя выпутывается из ставших тёплыми рук и направляется вглубь кухни, вновь ставя на огонь чайник. за окном продолжает валить крупными хлопьями снег. серёжа вдруг понимает, что ему больше не больно. неожиданная новость разливается по телу сладкой патокой и заставляет улыбку расползтись по лицу. — спасибо, — тихим счастливым шёпотом. олег слышит, но не отвечает. поворачивается лицом к другу. улыбается. они оба понимают без слов. понимают абсолютно всё.