1
27 июня 2021 г., 11:44
Нейтан выскочил из офисного здания, едва не задев полноватую женщину дверью. Ему хотелось пинать все, что только попадется на пути, но воспитание и суровая охрана на входе не позволяли. И почему только дети могут открыто выражать все, что у них на душе? Ему, может быть, тоже хотелось бы сейчас лечь на спину и орать во все горло. Или перевернуть тарелку с едой на ненавистного коллегу. Рыдать, захлебываясь горькими слезами, пока не прибежит мама и не накормит любимым шоколадом. Но все, что было доступно Нейтану, это лживо улыбаться и кивать, как та собачка в машине отца.
Не сдержавшись, он все-таки пнул фонарный столб и тут же скривился от боли.
— Ну-ну, — услышал Нейтан мягкий смешок позади. — Не для того честные граждане платят налоги, чтобы вы рушили городскую собственность.
Обернувшись, Нейтан увидел мужчину в солидном костюме. Тот был, наверное, одного возраста с отцом, но выглядел куда лучше: подтянутая фигура, волосы едва тронуты сединой, а ровно подстриженная борода делала его похожим на профессора университета. Вот только профессора не ездят на таких машинах и не носят такие часы. Нейтан покосился на новенькую Шевроле прямо у фонарного столба.
— Прошу прощения у всех честных граждан Форт-Смита, — пробурчал он.
— Когда у меня выдается плохая неделя, я отправляюсь на рыбалку. Ничего так не успокаивает мятежный дух, как многочасовое наблюдение за гладью воды.
— Спасибо за совет, но у меня свои методы.
Большой палец на ноге пульсировал от боли. Да, неслабо он этот столб приложил. А главное, злость-то все равно никуда не делась, только хуже стало.
— Например, отпинать все фонари в округе? — усмехнулся тот. — На работе достали? Расскажите, может быть, легче станет.
— А вам от этого какой прок?
— Люблю слушать людей, — он пожал плечами.
— Да отец цепляется, — Нейтан тяжело вздохнул. — Говорит, что не будь я его сыном — в жизни бы меня на работу не взял. Может, лучше бы нам вместе и не работать.
Он сжал кулаки, вновь вспоминая ту неприятную беседу за обедом. Ему так и не удалось насладиться печеночным пирогом и ароматным компотом — Нейтан ждал четверга как манны небесной, так любил меню этого дня. Но когда тебе целый час выговаривают, какой ты бесполезный человек, — тут уж не до праздных удовольствий.
— Ох уж эти проблемы отцов и детей, — понимающе хмыкнул мужчина. — Знаете, в Италии очень интересен феномен диалектов. Там можно поехать из столицы в какой-нибудь регион и совершенно своего собеседника не понимать. Хотя, казалось бы, — язык один.
— К чему вы клоните? — нахмурился Нейтан.
— Чтобы выстроить грамотный диалог — нужно говорить на одном языке. Может, тогда вы и сможете донести до отца свои мысли, а он сможет их понять, — он улыбнулся.
— У вас, по всей видимости, с этим все в порядке.
— Вовсе нет, — засмеялся мужчина. — Я до сих пор пытаюсь понять свою дочь, что дается мне с трудом. Может, займись я этим раньше, она бы не сбежала от меня в Нью-Йорк.
— Понятно, — пробормотал Нейтан.
— Хорошего дня, — мужчина махнул рукой, прежде чем сесть в свой Шевроле. — Надеюсь, больше никакой фонарь не пострадает.
Нейтан хмыкнул. Лучше всего было бы сейчас завалиться на диван и включить какое-нибудь глупое ток-шоу, но у этого четверга были на Нейтана другие планы. И кто он вообще такой, чтобы эти планы нарушать.
* * *
Духота стояла невыносимая. Нейтан даже пиджак снял, хотя терпеть не мог разгуливать в одной рубашке. Ему казалось, что в таком прикиде он сразу смахивает на продавца кухонной техники, который с утра до ночи пытается впарить домохозяйкам новую модель тостера. Стоило бы переодеться, прежде чем ехать в Гринвуд. Но отец Нейтана высосал из него все соки, и сил еле хватило, чтобы доехать до матери. Благо их города находились рядом, правда, Нейтан все равно едва не уснул по дороге. — Милый, и кукурузу не забудь, — попросила его мать. — Я помню, — устало повторил Нейтан. Он раздраженно захлопнул старенькую раскладушку, мечтая разбить ее о грязный кафельный пол крошечного магазинчика. Жизнь в Форт-Смите развращала. Нейтан привык к комфорту, вышколенным продавцам, чистым торговым центрам. Здесь же и шагу нельзя было ступить, чтобы не вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Нейтан взял несколько банок с кукурузой и закинул в тележку к остальным продуктам. В этой дыре не было приличного сыра и ветчины, зато целый стеллаж оказался заставлен пивом сверху донизу. Нейтан посмотрел на соседнюю полку с крепким алкоголем, скривился и решил, что обойдется домашним сидром. На кассе уставшая за день девушка, с выжженными от частых покрасок волосами, очень медленно пробивала его товары. Она была совсем юной, моложе Нейтана — наверное, только школу окончила. Разноцветные пластмассовые заколки, эти нелепые красные розочки в ее волосах, делали ее еще моложе. Сканер не видел штрихкод с первого раза, а потому она задумчиво водила товаром вверх-вниз, глядя куда-то в стену. Нейтан скрипнул зубами. Как же он ненавидел проклятый Гринвуд. — С вас тридцать долларов, — лениво сказала девушка, наконец пробив все товары. Нейтан торопливо запихал продукты в пакет, выложил помятые купюры на прилавок и поспешил к машине. Он знал дорогу до матери наизусть. Наверное, мог бы с закрытыми глазами доехать. На этих улицах нередко не работали фонари, а потому мысль про езду вслепую не была такой уж глупой. Нейтан не любил Гринвуд, он вырос в Форт-Смите и привык к духу большого города. Когда ему было шестнадцать, родители развелись: мать уехала в свой родной дом, Нейтан остался с отцом. Он тогда не знал, чего ему хочется. Думал, может быть когда-нибудь на него снизойдет озарение, перед глазами появится цель, жизнь наполнится смыслом. Ему исполнилось двадцать три, но этого так и не произошло. Отец сказал, что Нейтан должен поступать на юридический. Потом освободил для него место в своей конторе. Потом познакомил с дочерью друга — смешливой блондинкой Сарой. Сказал, что через несколько лет им стоит пожениться, и к тому времени сам он переедет жить в пригород, а дом оставит молодой семье. Отец Нейтана любил планировать, вот и их жизни распланировал уже до могильной плиты. Наверняка у него была даже приблизительная дата собственной смерти. Нейтан в жизни бы не поверил, что старуха с косой смогла бы застать отца врасплох. Сам Нейтан не сильно рефлексировал происходящее в его жизни. С Сарой он виделся несколько раз, но она не показалась ему хоть сколько-нибудь интересной. Отец сказал, что тоже не влюбился в мать Нейтана с первого взгляда, но складывалось впечатление, что там этой любви в принципе и в помине не было. Может, обычно люди так и живут? Любовь, она ведь туманит рассудок и мешает мыслить трезво — так говорил отец. Нейтану же было все равно, он просто хотел, чтобы никто не мешал ему заниматься фотографией. Если и была в его жизни любовь, то к своему фотоаппарату. Будь его воля, Нейтан бы глядел на мир только через этот маленький объектив. И сохранял полюбившиеся кадры в своей памяти навечно. Уже у дома, похлопав руками по карманам пиджака, Нейтан вдруг понял, что сигареты закончились. При матери он курить не любил, но выдержать выходные здесь совсем без дозы никотина точно бы не смог. Припарковавшись, он занес домой пакеты с продуктами и пообещал вернуться через десять минут. Ночная прохлада так и не наступила, и рубашка неприятно липла к телу. Если идти прямо по этой тропинке, вглубь пролеска, то можно будет выйти к небольшому озеру. Когда в детстве Нейтан навещал бабушку, он проводил на этом озере весь день с утра и до позднего вечера. Плавал, пока пальцы не становились по-старушечьи сморщенными. Так летнему зною не удавалось его заморить. А сейчас он шел в этой мокрой рубашке, пальцами ловил ускользающий слабый ветерок и мучился от жажды и жары. Сочли бы его сумасшедшим, если бы Нейтан прямо в этом деловом костюме и начищенных до блеска ботинках прыгнул в прохладную гладь воды? — Здрасьте, — расплылся в улыбке грузный мужчина за кассой. Нейтан кивнул. В маленьких городках все друг друга знали, спрашивали о новостях и делились сплетнями. Он этого не любил. Хорошо, что здесь его никто не помнил. Нейтан заметил в углу магазина стеллаж с газетами и подумал об отце — тот приучил его ежедневно читать финансовые сводки, от которых нещадно клонило в сон. Нейтан хотел было взять сегодняшний выпуск The Washington Post, как вдруг перед его лицом возникла полуголая мулатка. Он пялился на нее несколько мгновений, прежде чем оттолкнул руку с журналом в сторону. — Бери, не пожалеешь. Справа от него стоял высокий и худощавый парень, его белые волосы доходили до плеч и были неопрятно убраны облезшими пластмассовыми заколками. Может быть, подумал Нейтан, это особая мода Гринвуда? — Тут еще постер с Мэредит на развороте, — добавил парень. Нейтан молча взял The Washington Post, игнорируя нарушителя спокойствия. — Ты что, бросишь Мэредит здесь? — ужаснулся незнакомец. — Среди кулинарных рецептов и курсов валют? — прижав к себе Hot girls, он добавил: — Ничего, моя сладкая, я тебя не брошу. Нахмурившись, Нейтан отвернулся и уже собирался отправиться к кассе, как вдруг почувствовал цепкие пальцы на своем плече. И почему только всего сегодня его достают? У него, по всей видимости, на спине висела табличка: «Доебись до меня». Нейтан почувствовал, как отцовское строгое воспитание помахало ему ручкой — да, теперь он был готов пнуть не только фонарный столб. Он с силой отпихнул от себя руку, отчего опешивший парень упал прямо на деревянный пол, зацепив с собой и виски со стеллажа. В магазине на мгновение раздался звон разбитого стекла, а потом застыла нехорошая тишина. Нейтан смотрел на желтую жижу, что растекалась по полу, жутко воняла и напоминала мочу. Это был плохой виски, подумал он. Парень же вскочил на ноги, схватил Нейтана за запястье и рванул к выходу. Прежде чем ему удалось что-нибудь понять, они уже бежали по пыльной дороге, а позади громко матерился продавец, угрожая им жестокой расправой. У автобусной остановки парень притормозил и, наконец, выпустил Нейтана. Он что, все это время держал его за руку? Нейтан согнулся, пытаясь отдышаться. Легкие, непривыкшие к физическим нагрузкам, готовы были выскочить из его горла, чтобы изваляться в этой дорожной пыли. — Ты в курсе, что это преступление? — выдохнул Нейтан, наконец. В голове его тут же пробежали все заученные в колледже законы. — Гулять по Гринвуду в таком наряде — преступление, — ухмыльнулся парень. Он сидел на лавке, вытянув длинные ноги и откинувшись спиной на стену остановки. На нем самом были растянутая и выцветшая футболка с неизвестным Нейтану логотипом и драные джинсы, а в носу поблескивало кольцо. — Мне купить себе такую же заколку, чтобы выглядеть здесь своим? — фыркнул Нейтан. — Остроумно, — хохотнул тот. — Я Джейми. Таких типов Нейтан в школе не любил. Они постоянно собирались за трибунами футбольного поля, курили дурь и пили пиво, а потом доставали проходящих мимо учеников. — Эй ты, — окликнул его Джейми. — Я тебя вообще-то спас от Бобби, тот бы заставил нас вылизать пол дочиста и выплатить все с процентами. И где моя благодарность? — Это ты разбил бутылки, не я. — Но если бы я убежал, платить пришлось бы тебе. Упало, кажется, четыре бутылки, каждая почти по пятнадцать долларов… Короче, ты у меня в долгу, — ухмыльнулся он. Нейтан наконец отдышался и осмотрелся по сторонам. Он не знал этого места, не бывал здесь раньше, но примерно помнил, как ему вернуться домой. Вот только похоже придется остаться без сигарет, в тот магазин возвращаться он не собирался, пускай и был невиновен. Будто бы читая его мысли, Джейми достал из кармана джинсов помятую пачку, засунул сигарету в рот и прикурил. А потом протянул ее Нейтану. — Будешь? Я не слюнявил, клянусь. Курить и правда хотелось адски. Нейтан заткнул тот голос разума, что вопил про антисанитарию, и взял сигарету. Легкие наполнились горьким дымом. — Так как тебя там? Джейми оперся локтями на колени и изучающе посмотрел на Нейтана. Зрачки его были огромными — наверное, был под дурью. — Нейтан. — И откуда ты такой взялся, Нейтан? — Форт-Смит. — Та еще дыра. Джейми тем временем достал из-под футболки журнал с полуголой мулаткой на обложке. Тот был слегка влажным и пах виски. — Мэредит, детка, я все-таки тебя спас. Подсохнешь немножко и пойдешь с подружками на самокрутки. — Спасибо за сигарету, — сказал Нейтан. Мать его наверняка уже заждалась. Он побрел в сторону дома, не дожидаясь ответа от Джейми. Фильтр все-таки сохранил влагу чужих губ, но Нейтан слишком устал, чтобы обращать на это внимание. — Увидимся, Нейтан! — крикнул ему в спину Джейми. Нейтан надеялся, что этого больше никогда не произойдет.
