Я просыпаюсь в ночи

Темно. Пахнет апельсинами, бананами, розмарином и лавандой. Лаванда — так пахнут только её волосы. Каз попытался протереть глаза, но потолок так и оставался неестественно скошен в левую сторону. Перед глазами, не переставая, танцевали темные пятна, то и дело приобретая странные очертания не то паучков, не то воронов. Херово. Он осмотрелся. Чердак оказался смутно знаком. Несколько километров от Клёпки — то ли 5, то ли 10. Я его купил 3 месяца назад, для того чтобы следить за действиями Чёрных Пик. Чёрт, моя башка! Может легче скинуться? Хотя тут девятый этаж. Будет неприятно. Каз постарался расправить плечи и поёрзал на досках, стараясь принять более приемлемое положение для сна, которому у него не было никаких сил сопротивляться. Гезен, как я здесь оказался?! Осознание пришло внезапно. Джесспер.

***

После событий в Ледовом дворце прошло около трёх лет. За этот период Фахи умудрился влезть в доверие к Бреккеру, за что земенец удивлялся сам себе. Надо же, они с Казом начали общаться теснее: тот не выгонял его с Чердака, стал делиться некоторыми планами, а главное, начал обращать внимание на его шутки. Земенец был вне себя от восторга, хотя и отдавал себе отчёт, что этому должна быть разумная причина. И она нашлась вполне скоро — Инеж. Девушка уплывала часто и каждый раз никто не был уверен, что она вернётся обратно. В подтверждение всем домыслам, Гафа каждый раз просила приглядывать за Грязными Руками в своё отсутствие и писать ей в случае необходимости, что земенец клятвенно обещал делать. Он тоже боялся за босса, а может даже за друга. Первые разы было сложно, но потом как-то все привыкли, многие Отбросы могли даже определить по поведению Каза скоро ли отплывает или задерживается ли Инеж в своём плаваньи, пришло ли ему письмо от девушки и насколько оно было приятным. Однако в этот раз всё было странно: писем не было с марта, а уплыла она в ноябре прошлого года, когда сейчас октябрь. Раньше она избегала особо суровых месяцев для своих странствий. Стрелок уже долго не мог смотреть на кислую рожу Бреккера, тот стал особо несносен с тех пор как девушка не писала и не отвечала. Когда после очередного незамысловатого ограбления, Каз усмехнувшись напомнил, что Призрака нет уже как одиннадцать месяцев, Джесс от чистого сердца посоветовал напиться, надеясь хоть как-то отвлечь его. Они все о ней беспокоились, но многие Отбросы уже не надеялись, что она когда-либо вернётся, сам Джесс тоже сомневался. В море с ней могло случиться, что угодно, все это знали. — Джесс, она жива! Верь мне, — повторял Каз ему с заядлой периодичностью. Стрелку не оставалось ничего другого, кроме как верить боссу, в конце концов у них с Инеж всегда была экстраординарная ментальная связь, позволяющая чувствовать мысли и намеренья друг друга на расстоянии. Единственное, что не нравилось Джессперу, так это то, что Бреккер с каждым днём убеждал его и убеждался сам, что она сбежала от него. — Она не выдержала, Джесс, — говорил из-за спины он, а когда земенец мотал головой, издавая любые звуки, похожие на отрицание, просто добавлял, — почему тогда так внезапно? — Ну мало ли какие причины могли быть, ты же знаешь Инеж, она может взять и испариться! Это нормально! — Вот именно Джесс, я её знаю Фахи всегда терялся после этого. Каз был прав, Инеж могла ускользнуть от любого кроме него, Грязные Руки всегда знал куда и зачем отправился его паук, а в последствии и капитан Гафа. Джессперу каждый раз становилось неловко, что он знал об отъезде Инеж за день и по её же просьбе не обмолвился другу и словом, что тогда, что потом. Стрелок не знал, что она сбежит с Чердака на рассвете, оставив после себя лишь записку. Также он не знал, что Каз тогда проснулся от того, что по телу прошёл ток, и что потом Бреккер лежал ещё двадцать минут, безвольно рассматривая потолок и водя пальцем по своим губам, стараясь осознать, что она уехала. Для него это всегда было сложно, а тут она даже не предупредила. Однако несмотря на то, что земенец периодически предлагал Казу выпить, он по-настоящему испугался, когда в этот раз босс согласился. Когда Каз позвал его и Уайлена на другой конец Кеттердама, Фахи напрягся, но объяснил это тем, что Грязные Руки просто не хотел, чтобы их видели. Когда Джесс увидел количества алкоголя, то его недоверие своей собственной затее возросло, но потом он с интересом покосился на боса: — Выпьем? — Таких вопросов я ожидал, точно не от тебя, — кинул Бреккер, разводя импровизированный костёр. Уайлен нарочито фыркнул, смотря как в глазах Джесса мелькнул не предвещающий ничего хорошего огонёк. У Джесспера были все основания коситься на Бреккера, поскольку он никогда не пил ни в его компании, ни в компании Отбросов. Однако эта вредная привычка, спустя много лет после того, как он впервые попробовал какой-то дешёвый алкоголь в подворотне, противно начала въедаться в его жизнь, позволяя отвлечься от боли в области грудной клетки, когда внезапно накрывали воспоминания, когда вороны, которых он кормил, как последний дурак, сидели на подоконнике без неё. Уайлен притащил гитару. Всё начиналось мирно: песни, алкоголь, шутки, перетирание костей ублюдкам из конкурирующих банд. Однако кто-то неосторожно упомянул об Инеж. В этот момент Каз закинул в себя четверть бутылки виски из горла в один присест и лег на траву, всматриваясь в звёздное небо. Даже под алкоголем он рассказывал о своих переживаниях очень осторожно, замолкая и оглядываясь после любого шороха. Он признался, что не может без неё. Потом Каз вдруг странно встрепенулся и повёл их с гитарой на перевес на ближайшую крышу. Трость и больная нога не остановили его перед тем, чтобы балансировать на её краю. Земенц и Уайлен вначале не рискнули подняться на высоту семиэтажного здания, но потом сдались на подначивания Бреккера и уже сами затащили его на три этажа выше. Они громко кричали, рвано смеялись, пели мимо нот. Им было хорошо. Они отдыхали от крови. Под утро Джесс и купчик уехали домой, а Каз наотрез отказавшийся даже от помощи спуститься вниз, остался сидеть на крыше. Он уже давно знал, что она наблюдает. Каз сидел с закрытыми глазами у самого края, то отдалляясь, то приближаясь к падению. Почувствовав чьё-то прикосновение, он инстинктивно отмахнулся да так, что этот несчастный слетел бы с крыши и разбился, если бы это был не Призрак. Потом он почувствовал её губы мокрые от слёз на своих, услышал её голос: — Каз, прости меня, я больше не исчезну! Уйдём от края! Просто посмотри на меня! Каз, не говори ерунды, я тебе верю, верю больше чем кому-либо! Каз не надо, не закрывайся, не избегая меня снова! Уйдём с крыши! Открой свои чёртовы глаза и взгляни на меня! Я здесь! Я вернулась, пойдём домой, — тут он наконец открыл глаза. Она плакала, сидя чуть с боку, а затем порывисто обняла, он зажмурился: — Вставай, давай руку, пойдём домой

***

Кажется, вчера я пил водку и пил вино. Спиной на асфальте лежал, болтал с друзьями. Тебя избегал, как мог, своими глазами.

Когда второй раз он открыл глаза, солнце заливало чердачное помещение через плотную занавеску. Парень поморщился от этой яркости и ужасной сухость во рту. Какой чёрт? Где я? Точно, наблюдательный пункт. Парень повернул голову и жадно оглядел острые знакомые черты. Кожа стала темнее, волосы начали виться, наверное от воды. Чёрт, почему она лежит на полу? Из-за меня! Бреккер развернулся немного в бок, придвигаясь к сулийке, он яростно рылся в своей памяти. Джесспер пригласил меня выпить и я согласился. Я был уверен, что она больше никогда не вернётся. Я заказал алкоголь. Упаковки 2 или 4? Странно, что я вообще проснулся после этого… Уайлен с Джесспером что-то пели, мы чесали языками, лежали у костра… Что потом? Потом вернулась Инеж, а я повёл парней на крышу.

Я вместе со всеми лазал на крышу, И только ты боялась из всех, Тем больше, чем выше.

Что там было? Какой этаж? Чёрт, почему в ушах так звенит… Я помню как они ушли и как она дотронулась до меня… Кажется Инеж меня поцеловала, губы были мокрые и солёные… Она помню… она что-то говорила… Домой… домой, домой, что ещё?.. Наверное мы пришли сюда. Она не могла знать адрес, значит я привёл. Парень протянул руку и легко дотронулся до бронзовой кожи. Тёплая. Кажется она вела меня за руку, тогда они были холодными. Не могу вспомнить слова, только мелодичный голос… Она волновалась, просила за что-то прощения. Мне хотелось исчезнуть, но я следовал за ней, как влюблённый дурак, не в силах остановиться. Голос, твой голос, мне просто хотелось его слушать. Кажется ты меня укоряла за что-то… мне кажется я ничего не ответил…

Я помню твой голос, твои ледяные руки. Я помню куски поцелуев и слов о разлуке. Ты что-то хотела сказать, но было неважно. Мне хотелось тебя избежать…а теперь мне страшно.

Он похолодел, ещё раз осматривая девушку. Инеж. И правда, живая, целая и невредимая вернулась к нему и лежала, свернувшись калачиком рядом. Каз поднёс руку к её плечу и легко потряс: — Инеж, Инеж — Ммм? — девушка сонно приоткрыла глаза. — Это ты? Ты правда вернулась? Тебе стоит пойти в Клёпку… здесь неудобно, да и ты можешь простыть… — Заботишься о своей ценной инвестиции? — голос был похож на тихое мурчание, она мягко улыбнулась, увидев замешательство на его лице, — спи, всё хорошо, спи, Каз, я вернулась, — она аккуратно перебрала пальцами на левой руке, пощекотав ему грудь, и только сейчас он заметил, что её рука всё это время лежала там. Только сейчас он понял, что его рубашка почти полностью расстёгнута, а где пиджак, жилет и шляпа задумываться даже не хотелось. Он ещё раз глазами обвёл помещение: два ящика с фруктами были перевёрнуты и апельсины с бананами валялись по всему полу, Инеж лежала рядом, разложив волосы по полу, на поясе были ножи, а в правой руке она сжимала его трость. Мой Призрак вернулся. — Спи, — прошептала Инеж, проследив за его взглядом, — всё потом уберём, спи И он послушался. Склонил голову к её плечу и закрыл глаза под её мерное дыхание и мягкий голос. — Спи, Каз