kilt

Чонгук терпел всю фотосессию, он тайно овивал взглядом чужие изгибы, каждый раз останавливаясь на подтянутой заднице и крепких ногах. Чимин принимал разные позы на кресле, которое служило ему реквизитом. Задирал ноги на его спинку, вытягиваясь струной вниз головой, присаживаясь на самый кончик и широко разводил ноги, облокачивался на ручки немного вытягивая ноги. Но всё же, в итоговой фотографии, он полу-лежал согнув ноги и закинув их одна на другую, от чего килт* спадал вниз, немного приоткрывая бёдра. Фантазия Чона и его бушующие гормоны, которые к двадцати трём годам всё никак не успокаивались, играли с ним злую шутку. Член болезненно впивался в плотные чёрные джинсы, он безумно радовался, что он и другие парни уже закончили и разъехались по домам, общие фото так же были готовы. Спустя долгие пол часа, которые тянулись для младшего не менее столетия — закончились, и уставший Чимин направился в гримёрку, перед этим поклонившись стафу в студии несколько раз. Он так же улыбнулся Чонгуку, который стоял в общей толпе, поймал его заинтересованный и слегка дикий взгляд на себе, прошёл мимо, стараясь не задеть провода, тот направился за ним. Нуны в гримёрке приветливо встретили хёна пропуская его в примерочную для переодевания, но не успел он скрыться за дверью как вошёл младший и одним движением головы показал на выход. Женщины послушно вышли не задавая глупых вопросов, закрывая за собой дверь, которую после Чон запер на ключ, старший одарил его удивлённым взглядом, в котором читался немой вопрос. Чонгук не обратил никакого внимания на него и на немного стушевавшиеся тело перед ним, подошёл ближе уверенным шагом, отталкивая стулья на его пути в противоположную сторону. Пак поражёно сглотнул, его тело от чего-то пробрала дрожь, а пальцы всё ещё цеплялись за собственную одежду в руках. Этот момент длился будто в замедленном фильме, но на самом деле всё произошло в считанные секунды. Младший подошёл максимально близко, возвышаясь над красноволосым, вырвал одежду из рук, откидывая ту на стоящий рядом диванчик. Поддался вперёд впиваясь в чужие губы, не заостряя внимание на прелюдиях, проник своим языком сплетая его с другим. Поцелуй был жадным, Чон желал упиться им в край, буквально сожрать старшего, его вкус был так желанен и сладок. Пухлые губы, которые посасывали его собственные, ощущались нежными лепестками роз, даже при таких смазанных и мокрых движениях. Он развернул их обоих к столам, на которых аккуратно были разложены палетки, кисти, спонжи и другие средства для макияжа. Руками пробираясь при этом под полюбившуюся юбку, сжимал чужие ляжки и задницу, прижимая сильнее к своему возбуждению, потирался о чужое, вовсе забыв о стыде и ситуации. Чимин непроизвольно постанывал и выдыхал прямо в чужой рот, они не отрывались друг от друга всё это время, руки переместились с широких плеч на крепкую шею, сжимая ту. Чон умело посадил его на стол при этом сметая рукой всю косметику в одну сторону. Ноги послушно развелись для него и обвили тонкую талию, прижимая ближе, они наконец-то отпрянули друг от друга, младший воспользовался моментом и стянул с себя кожанку, оставаясь раздетым по пояс. Их лбы нелепо сталкивались, пока Чонгук пожирал взглядом чужие эмоции, хён то и дело прикусывал нижнюю губы, иногда облизывал обе и так же дико смотрел в ответ. Крепки руки стянули чужой рваный кроп-топ, пальцами надавливая на рёбра, снова прижимая тело к себе, собственные бёдра не могли успокоить движения, килт задрался почти до самой «nevermind», а губы уже саднили от такого рвения в поцелуе. Они никак не желали быть дальше друг от друга чем сейчас, каждый дышал жадно, обжигая горячим воздухом тело напротив. Чимин старался как можно быстрее расстегнуть чужие пуговицы и молнию, в свою очередь Чонгук делал тоже самое с шортами старшего. Наконец разобравшись с последним лишним елементом одежды Пак дёрнул джинсы и боксёры вниз, оставляя Чонгука нагим. Маленькими ладонями он обвил всю длину надрачивая, от чего тот откинул голову назад, придерживая себя рукой за выпирающую раму зеркала сзади, Чимин победно облизнулся, одной рукой он продолжал двигаться по всей длине, а второй перебирал тяжёлые яички, слюна непроизвольно скапливалась во рту. Чонгук не сразу пришёл в себя, он убрал руки старшего от себя, заставляя его немного привстать, стянул мешающие им обоим шорты, оставив их болтаться на щиколотке. Подтянул Чимина ближе к краю, пальцами прошёлся меж ягодиц, обводя и немного надавливая на сжатое колечко мышцы, протолкнул палец во внутрь, удивляясь насколько хён растянут он не думая добавил ещё два. Старший закатывал глаза и прикусывал свои губы в надежде сдержать собственные стоны, его грудная клетка тяжело вздымалась, а голова была слегка откинута назад. Он наблюдал за тем как полностью забитая рука, играет с ним так привычно, непроизвольно стал поддаваться вперёд, наблюдая за чужим сосредоточенным лицо из-под полу-прикрытых век. Заметив это Чон вынул пальцы из жадно сжимающегося сфинктера и заменил их своим членом. Чимина передёрнуло он выгнулся дугой, внутри всё распирало, член вжимался в чувствительную точку так сильно, от чего перед глазами побелело. Не дожидаясь того как старший привыкнет он стал набирать темп, комнату заполнили громкие звуки ударов кожа о кожу, хлюпанья и не самые тихие хныканья, на которые был способен хён. Чимин желанно глотал воздух, пока рука на его горле сильнее сжималась с каждой фрикцией. Чонгук всё так же нависал и рассматривал лицо его хёна, которое было максимально напряжено, по его пальцу, которым он то и время проводил по пышным губам, стекали слюни. Он наклонялся и слизывал их языком проводя одним большим мазком от подбородка до ямочки над верхней губой, Чимин старался смотреть прямо в глаза, пока воздуха катастрофически не хватало в груди. Член входил и выходил полностью, снова и снова попадая по простате, выбивая тем самым гортанный вой из Пака. У того начали слезиться глаза и тонкие солёные струйки размазывали тушь и подводку по богровому лицу, Чонгук ухмылялся по звериному широко. Двигался резче и глубже каждый раз, иногда замедлялся и всё же целовал открытый рот старшего, проходя языком по нёбу, старался чередовать и не срываться, но выходило плохо. Сам Пак неистово сочился, член стоял крепко, а налитые яйца тёрлись о чужие кубики пресса с каждым толчком, поясница болела из-за трения по краю стола и ноги дрожали от самых бёдер до самой голени. Он не мог долго терпеть пытки со сменой амплитуды движений, через несколько минут заливая себе живот, килт, который был всё ещё на нём, и немного тело Чонгука. Младший же в свою очередь продолжал движения, удерживая судорожное тело под собой, руками задирая подол юбки выше. Внутри горел пожар, мышцы туго сжимали и обтягивали его, от чего предплечья начинали жечь и дрожать от перенапряжения, а собственные ноги уже не могли держать его. Чон потянул пришедшего в себя Чимина за всё тот же повидавший жизнь килт на пол, он послушно упал на колени сразу принимая член в рот, почти до самого основания. Старший сосал уверенно, обводил венки по всей длине и уздечку языком, втягивал щёчки и принимал в глотку, двигал головой так же остервенело как Чонгук трахал его минуту назад. Чон был на краю обрыва и хён позволил ему упасть, на самом пике он поддавался вперёд, порциями кончая тому рот, естественно Чимин всё послушно принял и сглотнул.