Broken clock

Слэш
NC-21
В процессе
10
автор
doomer.d бета
Размер:
планируется Миди, написано 11 страниц, 2 части
Описание:
Вы когда-нибудь пытались понять что чувствует сломленный человек?
Посвящение:
Прекрасным людям, читающим этот фф ✨
Примечания автора:
Ох, эта работа должна быть не самой маленькой, к тому же, довольно сложной для меня, как автора, поэтому я искренне надеюсь, что смогу её осилить и дописать до конца.
Удачи, если вы планируете её читать 🖤
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
10 Нравится 4 Отзывы 4 В сборник Скачать

2. Игра без правил

Настройки текста

Котам нужна живая мышь,

Их мертвою не соблазнишь.

«Фауст» И.В.Гете.

      Белокурый наконец заставил себя открыть глаза, медленно моргая и пытаясь прийти в себя. В глазах пелена, словно комнату заволокло туманом, хотя, наверное, в этом тусклом освещении он не смог бы увидеть ничего сразу в любом случае. Выделялись лишь размытые силуэты незнакомого помещения. Нужно время, чтобы привыкнуть к полутьме. Голова нестерпимо болела и тот потряс ею в стороны, чтобы прекратить внутренние мучения. Но безуспешно — боль только усилилась, не давая хозяину передышки. Оказавшись в другой ситуации, Николай бы скинул всё это на похмелье, но сейчас не было сил даже думать о чём-либо, не говоря уже о действиях.       Достоевский с тихим, естественным для неё хлопком, закрыл старую толстую книгу, которую читал и отложил её на пол, переводя всё своё внимание на очнувшегося товарища. Он прекрасно знал это чувство. Когда просыпаешься после сильного снотворного и ещё несколько минут не можешь осознать что произошло и почему ты вообще проснулся. Наверняка, у жертвы ужасное самочувствие после лекарства, подмешанного в алкоголь. Но даже это уже не важно.       Главное, что теперь он здесь, в обители Достоевского, наконец-то заполнил пустоту этого дома собой. Теперь только его хозяин сможет решать судьбу Гоголя, терпеть ли тому боль или принять таблетку, чтобы хоть немного полегчало. Чужая жизнь теперь полностью в его руках, он обладает ею целиком и полностью. Когда ещё в жизни происходило что-то прекраснее этого?       Лицо старшего как всегда выражало полное спокойствие, словно его не заботило ничего вовсе и ни один предмет или живое существо не заслуживало внимания. Но если бы Николай не находился в таком паршивом состоянии, то даже он бы сразу понял, что это спокойствие напускное — маска, скрывающая за собой множество чувств и эмоций, к сожалению, не значащих ничего хорошего. — Что случилось? — Сонно спросил Гоголь, поймав на себе взгляд приятеля и потянулся руками к лицу, чтобы потереть глаза, может хоть тогда зрение улучшилось бы, но не смог даже поднять руки — запястья были скованы чем-то тяжёлым и холодным.       Чёрт, серьёзно? Тем, что приковывало его тело к кровати действительно были кандалы? Парень резко подскочил от неожиданности и внезапно накрывшей паники. Он даже не понимал где и почему находится, что тут делает и, тем более, почему прикован. Испытывая сильное желание освободиться, блондин в порыве адреналина потянул цепь на себя, но руки лишь сильнее передавило, причиняя сильную боль ослабшему телу. Толстые звенья лязгнули, соприкасаясь друг с другом, напоминая о положении юноши. Бесполезно. Нельзя просто по желанию избавиться от металла.       Белокурый обессиленно опустил руки на кровать после очередной попытки освободиться и еле сдержал слёзы от накатывающей истерики. Почему он оказался в таком положении с самого утра?! Почему кто-то лишил его той свободы, за которую он готов отдать жизнь?       Нет, Николай не плакса, нисколько. Он всегда скрывает свои истинные эмоции за улыбкой, он же всё-таки клоун и редко кто может увидеть такого человека в плохом настроении. Но Достоевский видел. В последний раз спустя месяц после их первой встречи. И если стоило бы гордиться увиденным, то он гордился, был рад, что ему выпала подобная «честь». Возможно, именно поэтому Гоголь сейчас здесь. Потому что считал товарища особенным, важнее остальных. — Как ты себя чувствуешь? — Лукаво улыбнулся Фёдор, дотронувшись до лба коллеги, проверяя нет ли у него температуры. Он прекрасно видел моральное состояние человека рядом, но искусно игнорировал что его, что заданный вопрос. — Я в порядке, — соврал Николай, пытаясь переварить информацию, — но где мы и почему я прикован? Нас взяли в плен? — Юноша искренне пытался найти оправдание всему этому и даже натянул на лицо улыбку, чтобы добиться объяснений. Лучше бы он этого не делал, это кривое подобие улыбки выглядело ужасно и ни капли не правдоподобно.       В ответ, тот получил только насмешливый взгляд и тихое хихиканье, изящно прикрытое ладонью, будто сказал что-то действительно глупое. Может, так и есть, но что же случилось? Не до конца проснувшись, мозг младшего истерически твердил о том, что это помещение, как и вся ситуация в целом представляет угрозу. И его владелец полностью верил, ни насколько не засомневался в собственных мыслях. Здесь явно что-то не так. Почему Фёдор молчит…? Почему не подтверждает чужую теорию? — Сейчас ты заткнёшься и просто послушаешь то, что я скажу. — Медленно прошептал Достоевский, заставляя блондина замереть и притаить дыхание, словно жертва в своём укрытии. Почему-то страшно было даже пошевелиться, но парень никак не мог отвести взгляд от лица старого приятеля.       Этот пристальный взгляд светящихся фиолетовых глаз и улыбка — всего-лишь приподнятые кончики губ. На бледном лице читалось лишь слегка прикрытое лицемерием безумие, от чего бросало в дрожь. Жутко. — Ты находишься у меня дома, вернее, под ним, — начал Фёдор, пытаясь корректнее подобрать слова, — в подвале. — Никогда бы не подумал, что смогу быть гостем в таком месте, как подвал самого Достоевского. Какая честь, ты не представляешь! — По-актёрски съязвил Николай и улыбнулся, слегка наклонив голову вбок, пытаясь скрыть страх.       Один момент и рука брюнета удобно устроилась на чужом затылке, сильно сжимая волосы в кулаке. Хозяин дома мило улыбался, глядя в глаза собеседнику и, казалось, сейчас могло произойти что угодно. «Жертва» побоялся язвить и бросать дурацкие шуточки дальше, нельзя точно предугадать, что мог сделать старший. Сейчас он словно другой человек, совершенно отличается от того, которого Гоголь знал уже много лет. Это не его лучший друг и близкий душой человек. Нет, белокурый отказывается в это верить.       Немного подождав, Достоевский наклонился к партнёру и поцеловал, после чего больно укусил того за нижнюю губу и отстранился, наблюдая, как капелька крови стекает по подбородку. Белокурый шокированно смотрел на парня, нисколько не ожидая чего-то подобного. Он думал, что чем-то сильно насолил другу или в очередной раз «плохо» пошутил, не думая о чувствах других людей и не запомнил этого. Но причина оказалась иной. Втянувшись в размышления, Николай вовсе не замечал боли и жжения на губе, он мог лишь продолжать смотреть и ждать продолжения. — Я ведь говорил слушать меня, неужели это так сложно? — Цокнул языком глава Крыс Мёртвого Дома, встречаясь глазами с «гостем». Повезло же ему любить такого человека, как Гоголь, не замечающий чужих чувств или предпочитающего их игнорировать. Как раздражает.       Бесит это красивое лицо и зашуганный взгляд. Думалось раньше, он даже бояться не будет, если столкнётся лицом к лицу с опасностью, но все люди одинаковы и ужасно предсказуемы. Говоря «Я хочу умереть» изо всех сил цепляются за жизнь, подсознательно желая оттянуть этот момент как можно дольше.       Брюнет приблизился к уху напарника и с подобием нежности прошептал: «Ты теперь мой». По телу незамедлительно пробежался табун мурашек, но это всего-лишь нормальная реакция организма на подобные действия. Но что значит «мой»? Он говорит о парне как о вещи? С чего бы ему кому-то принадлежать? И какая выгода с этого Фёдору?       Белокурый вздрогнул от пристального взгляда и, собрав все силы ослабшего тела, направил свой «злобный» взор на коллегу. — Ты кем себя возомнил? Отпусти меня! — Николая неимоверно сильно тревожила неспособность свободно шевелить руками, это забирало даже иллюзию существующих прав и возможностей. Способностью воспользоваться тоже не получится — неподходящая одежда. Конечно, Достоевский просчитал все возможные исходы. Это в его стиле. — Тогда, думаю, мы можем пропустить правила и приступить к тому, что следует за плохим поведением. Непослушных детей нужно наказывать. — Старший мягко провёл по щеке приятеля, пока тот завороженно наблюдал за происходящим — сил на то, чтобы ответить не нашлось. Но сразу спустя несколько мгновений поглаживания сменились на глухую боль в щеке и неприятный звон в ушах. Пощёчина… за что?       Блондин вдохнул воздух носом, выдыхая ртом, чтобы успокоиться. Голову прошибло очередной волной невыносимой боли. Если бы пришлось оценивать её от одного до десяти, то Николай смело, не задумываясь, бы поставил девять. Но он выдержит и договорится с хозяином дома по поводу всего этого и тот мирно отпустит младшего домой. Всё будет как прежде. По крайней мере, хотелось в это верить. — Знаешь сколько лет я терпел твоё своевольничество и дурацкое поведение? — С угрозой спросил Достоевский, получая в ответ неуверенный кивок.       «Хуже всего то, что всё это мне в тебе нравится. Все твои недостатки.» — Предпочёл не оглашать свою мысль старший, быстро оглядев чужое тело. Что бы сделать с ним в первую очередь? Столько лет приходилось сдерживать себя и свою садистскую натуру, что тот не знал с чего начать.       С тем же спокойствием, глава Крыс Мёртвого Дома взял с тумбочки неподалёку канцелярский нож и навис над парнем, сядясь на его ноги. — Не двигайся, иначе я могу тебя задеть. — Дал полезный совет юноша, беря в руки ворот старой футболки и делая надрез на ней, слегка задевая нежную кожу на шее кончиком лезвия. Николай нервно сглотнул и предпочёл не двигаться, чтобы не напороться на острый предмет. Разрезав тонкую ткань, парень снял футболку и бросил уже ненужную тряпку на пол, а после подставил оружие к чужому горлу, пугая.       На коже проступила ещё одна тонкая полоска крови, но тот и не думал убирать нож. Плевать что может случиться, главное попытаться. Зрачки Гоголя расширились от страха и он ещё раз попытался потянуть руки, доставляя себе лишь больше неудобств. В такой ситуации он и думать забыл о головной боли, отбросив её на последний план. — Н-нет… — Всё, что вышло произнести у младшего, после чего похититель разочарованно отвёл металл от кожи, пряча лезвие и отложив оружие обратно на своё место. Как грустно, что у юноши такая жалкая реакция на подобное. Аура Достоевского сейчас столь подавляющая, что кто угодно бы испугался, увидев впервые, даже не предполагая о её существовании.       Снять боксёры и вовсе не составило труда, пришлось лишь немного повозиться с брыкающимся Николаем. Всё равно его сопротивление ничего не даст и у старшего получится добиться того, чего он хочет. Всегда получается, вне зависимости от обстоятельств.       Теперь Гоголь лежал полностью обнажённый под брюнетом, чувствуя себя максимально неловко. Да, тот видел его голышом и не раз — с чем только не приходится сталкиваться за столько лет дружбы. Такие мелочи, как голое тело уже совершенно не должны напрягать.       Но младшего довольно сильно пугало это ощущение подавленности, а из-за пристального взгляда на его тело, уши залились краской. «Что ты собираешься делать?» — хотелось спросить парню но он никак не мог решиться. Слишком страшно и странно всё это.       Силой разведя чужие ноги и уместившись между них, Достоевский услышал протестующий вскрик, полностью игнорируя его. Гоголь попытался спрятаться за руками, но, конечно же, кандалы не позволили оттянуть запястья далеко.       «И где же твои обычные шутки сейчас? Уверенность в своих мыслях и идеях? Именно из-за меня них ты должен жить, разве не так?» — Подумал брюнет, положив руку на оголённый живот, царапая ногтями. Какое разочарование в любимом человеке.       Брюнет нехотя сполз на пол, подходя к деревянному шкафу возле стены и открывая его ключом из кармана. Жертва не мог с этого ракурса разглядеть что там находилось — содержимое закрывала дверца. Но когда юноша вернулся обратно с несколькими предметами в руках, у Николая от шока отвисла челюсть. Это всё… предназначено для того, чего он подумал?       Нет-нет-нет, только не изнасилование! Не от самого близкого для Гоголя человека! Пожалуйста, Господи, если ты существуешь, не допусти этого…       Вновь устроившись поудобнее на кровати, Фёдор по-садистски улыбнулся и погладил внутреннюю сторону бедра младшего, предугадывая вероятные мысли. — Смотри, какой ты прекрасный в отчаянии. Разве тебе так плохо? Выглядишь словно ещё можешь притворяться шутом, пусть и не для кого. — Спокойно растягивал слова парень, словно ничего сейчас не происходило, удачно скрывая агрессию. — Нет! — Прокричал Николай, пытаясь предотвратить будущие действия, но со связанными руками и слегка онемевшими от веса на них ногами это было невозможно. Он не мог даже свести ноги, не говоря уже о значимом сопротивлении.       Коллега, возвышавшийся над ним, словно король над слугой, взял в руки большой вибратор и смазку, обильно нанося её на предмет. У Николая, наблюдающего за всем этим уже почти началась истерика, слёзы стояли в глазах, имея риск в любой момент сорваться вниз, стекая по щекам.       Как так получилось? Почему именно таким образом а не как-нибудь иначе? Его первый раз с парнем действительно будет таким? Гоголь ведь не возражал бы, если тому просто хотелось заняться сексом. Возможно, он чья-то более доступная замена, но он не был против, если бы Фёдор подошёл и мирно попросил. Зачем всё это…? Похищение, грубость и насилие.       Николай сжался и громко вскрикнул от боли, когда в неподготовленное отверстие вошёл внушительных размеров вибратор. Он бы не удивился, если бы в следующую минуту услышал новость о том, что его порвали. Хотя, это, вероятно, и правда было так.       Не успел младший даже привыкнуть к инородному предмету в организме, как Фёдор нажал злополучную кнопку включения. Первого словно током прошибло от боли, он сильно дёрнулся и почти врезался в стену рядом, а несколько слезинок всё же стекли по красивому лицу. Достоевский, наклонившись, слизал солёную влагу с покрасневших от напряжения щёк. Такой красивый…       Николай не успевал думать ни о чём, кроме предательства товарища и дискомфорте в области таза, лишь зажмурил глаза, пытаясь абстрагироваться от мира и игнорировать факт насилия. Получалось, признаться, ужасно.       Но, спустя время, оказалось, всё не так плохо. Боль немного утихла и к ней прибавилось странное ощущение. Его нельзя было описать словами, это не приятно, как показано в порнофильмах и описано другими людьми, совсем нет. Но и назвать это неприятным тоже нельзя. Лучшее описание — странно. Не похоже на обычный секс с девушкой.       Член Смерти Небожителей жадно глотал воздух ртом, слегка высунув язык, от ощущений уже почти забыв что конкретно происходит и кто это с ним делает. Тихие стоны срывались с губ парня, а сам он вперил мутный взгляд в никуда, закатывая глаза. — Ты похож на собаку. Грязного бездомного пса. Нравится когда тебя грубо насилуют? — Хмыкнул старший, коснувшись чужого члена, почувствовав, как жертва вздрогнул и рефлекторно подался вперёд, ближе к прохладной руке, чтобы кончить и, наконец, получить блаженное удовольствие. — Неправда, — тяжело выдохнул Николай спустя полминуты, осознав сказанное. Всё это так странно, но уже почему-то не вызывает страха, а дрожь в теле вовсе не от испуга.       Достоевский многозначительно промолчал и взял в руку ещё один предмет, взятый из злополучного шкафа. Интересно, откуда у него столько секс игрушек? Предмет мебели, умещающий их, выглядит внушительно. По крайней мере, достаточно, чтобы нафантазировать себе гору вибраторов, фалоимитаторов различной формы и размера и других развратных штучек.       Фёдор держал член одной рукой, аккуратно вводя длинный метал в уретру, слушая, как его мальчик, явно не ожидая такого поворота событий, кричит от непривычных и явно неприятных действий. Теперь у него даже при всех стараниях не получилось бы кончить. Именно это изначально планировал юноша в качестве наказания для нетерпеливого партнёра. — Вот так. — Старший мягко провёл по чужому члену, будто пытаясь загладить свою вину, а после встал с кровати, отходя на шаг назад и, наклонившись, поднимая книгу, которую читал до пробуждения жертвы.       Посмотрев на нагое тело ещё немного, парень молча направился к выходу, сильно сжимая обложку книги и царапая её ногтями. — Ах… ты куда? — У младшего еле получалось говорить на выдохе после очередного рваного стона. Не был бы он привязан, то обязательно закрыл бы себе рот. Как унизительно. Стонать под кем-то прямо как проститутка. — Я вернусь через полтора часа, надеюсь, ты усвоишь урок. Повеселись хорошенько. — Мило улыбнулся похититель и покинул комнату, закрывая дверь на ключ.       Через только что закрытую дверь слышалось хныканье и голос, молящий о пощаде. Но Достоевский отбросил всё это, он дойдёт до конца и исполнит наказание даже несмотря на желание прикоснуться к приятелю ещё раз.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bungou Stray Dogs"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты