О диалогах и выгорании

— Слава, что ты сделал?! На плечо с громким хлопком прилетела ладонь, а в следующую секунду его сгребли в охапку и притянули к себе, предварительно чуть не скинув с дивана своим весом. Алишер в мгновение ока преодолел расстояние от двери до центра гостиной; только восемь утра, а он уже, как обычно: шумный, энергичный и готовый к любым приключениям. К этому невозможно привыкнуть, но Слава соврёт, если скажет, что не кайфует от этого сумасшедшего яркого урагана, вокруг которого всегда происходит что-то интересное. Не каждый выдержит жизнь рядом с человеком, чей энергетический заряд — это скандалы и громкие заголовки, но Славе нравится, нравятся шумные бары и концерты, нравится писать новые треки и нравится организовывать, договариваться и продюсировать — о, в этом стал настоящим профессионалом! На том и стоим. — А что я такого сделал? — Это что за коммент под последним релизом? — О, тебе понравилось? Мне кажется, очень остроумно. — Ну охуеть теперь. Хочешь, чтобы нас опять малолетки шипперить начали? Слава довольно потянулся: — Ой, да ладно! Не поверю, что ты от этого откажешься. Кстати, я его поставил на таймер на три утра. Ты опять вместо сна всю ночь читал комментарии? Морген ничего не ответил, только сник немного и нахмурился. — Шер, мы это уже проходили. Ты же сам знаешь, что хейтеры — самые преданные фанаты! — Там за сотню тысяч комментов, уже пара тиктокеров подключились — скоро изо всех колонок школьников будет "это вертолёт". Над этим уже стебутся. — Ага. Зато нам... тебе за этот трек пару лямов накинули, а будет в два раза больше. Алишер потёр виски и молча откинулся Славе на плечо. — Отлично. Ещё немного, и на новую тачку хватит. Нам, — протянул Моргенштерн как-то отстранённо. Вот с этими творческими личностями всегда так: на публику строят из себя суперзвёзд и поют про то, как им похуй на всё и всех, а потом приходят домой, и у них приходится отбирать бутылку, заменяя её на горячий чай, потому что кто-то опять что-то не то написал в интернете. Человек, которому похуй на хейтеров, не записывает про это по двадцать треков в год, Славе не раз выпадала возможность в этом убедиться. — Ше-ер, хватит переживать из-за левых людей, которым всё равно до пизды твоё творчество. (Он всегда употреблял именно это важное и красивое слово.) — Слав, у меня завтра встреча с дизайнерами, — вдруг выпалил Алишер невпопад, внешне даже не подав виду, что замечание собеседника было услышано. — Конечно, я помню. А что? Морген обречённо промолчал. — А-а, я понял. Иди сюда, дурак ты мой... Алишер закинул ноги на диванные подушки прямо в кроссовках, а голову привычно положил Славе на колени, прикрывая глаза и пытаясь справиться с наплывом тревожных мыслей. — А ещё Аня... — А что она? — Я ей нравлюсь. — Ты половине страны нравишься, и чё теперь? — А ты нравишься Карине. — Ну да. Стоп, подожди, ты что, ревнуешь? Ответа не последовало. В комнате воцарилась тяжёлая тишина. — Знаешь, тебе нужен отдых. — Я месяц назад был на Мальдивах. — Ага, устроил там пару закрытых концертов и постоянно переписывался с продюсерами и режиссёрами, а потом ещё две недели не мог взяться за работу. Ты выгорел, Алишер. Это больше нельзя игнорировать. Морген молча смотрел в потолок, с удивлением обнаруживая, что искусственный свет тусклых ламп перебивается живыми солнечными лучами из высоких окон. Это придавало какое-то спокойствие и неуловимое новое вдохновение. — Да, пожалуй. Мне стоит передохнуть. Но со встречей-то что делать? — Я договорюсь, чтобы перенесли. Можешь хоть раз воспользоваться своим влиянием! — Бля, ну мне неудобно тебя просить... — Ну да, то есть как на стрёмные шоу меня звать и срочно требовать биты в час ночи, потому что тебе новая идея в голову пришла — так это пожалуйста, а как помочь, когда реально надо — так ему неудобно? Алишер виновато улыбнулся: — Ладно, тут согласен. Ну а куда ехать? В Москве меня из-под земли достанут, на юге уже сто раз был — скучно, в Америке тоже не отдохну... Слава призадумался, а потом неуверенно начал: — Знаешь, мой дед живёт в деревне под Владимиром... Тот Моргенштерн, которого все знают по трекам и ютьюбу, его за такое предположение выстебал бы прилюдно, но тот Алишер, который сейчас лежит у него на коленях и позволяет гладить себя по коротко стриженным волосам, чтобы голова перестала болеть, только заинтересованно приоткрыл один глаз и спросил: — А малина там есть? — Всё что душе угодно! И малина, и клубника, и яблоки прямо с огорода — да хоть жимолость! — Звучит неплохо. Слава, дай бит! Мэрлоу не растерялся и уже через мгновение задал ритм, а Алишер начал импровизировать: — Бары, деньги, тачки, клубы, У меня есть всё, но в этом не моя природа, Ты очень богат, но всё же у тебя нет дуба, Леса, рек, и по́ля, и малины с огорода! Гостиную озарил громкий смех Славы, заявившего, что этот трек достоин высших чартов в новом альбоме. — Значит, решено, я тебя забираю в деревню на пару недель, и никакой рабочей почты и директа в инсте. И всё же я не могу понять: у тебя слава есть, деньги, девушки, тебя на цитаты разбирают через минуту после релиза — зачем ты себя каждый раз так загоняешь? Смысл перерабатывать, если нет проблем, когда продакшн Слава Мэрлоу? Деньги, девушки... Он устал от этого всего. Устал от бесконечного хайпа, устал всегда быть на виду, устал быть ответственным за все грехи поколения и распоряжаться миллионами. С него хватит, он уже на стенку лезет от бесконечного напряжения, не нужна ему уже никакая слава, нужен только тот Слава, который действительно сводит биты ночью, стоит только попросить, который сейчас перебирает его неизменные тяжёлые кольца, гладит пальцами по контуру татуировок на лице и от которого так успокаивающе по-домашнему пахнет фруктовым шампунем. Всегда был нужен. — А мы твоему деду не помешаем? — А что, у тебя есть планы на превышение громкости? — О, очень серьёзные планы! — Я думаю, никто не будет против, — довольный хитрый взгляд. Оба заулыбались. — Слава-Слава... Слава, что ты сделал? — на этот раз не шутливо — задумчиво. — А что я сделал? — с лукавой улыбкой. "Очаровал, влюбил в себя, привязал, помог довериться, провёл через сложное время, окружил заботой и теплом", — возникло в голове, но произносить это было по-прежнему сложно, поэтому он, взяв паузу на пару секунд, только тихо проговорил: — Iсh liebe dich. Слава понимающе улыбнулся. — И я тебя тоже, Cher*. * "Cher" по-французски произносится, как "Шер", и означает "милый, дорогой".