la douceur

Хан не знал, когда это началось. Впрочем, как и Минхо. Кто первый начал эту «игру»? Может, Хан, положивший голову на плечо старшего еще во времена предебюта, когда они сидели в зале для практик. Может, Минхо, вечно охватывающий своими руками, словно цепями, тонкую талию друга. Никто не знал, кто был первый, кто был ведущий, а кто — ведомый. И разве не все равно? Обоим нравилось, обоих все устраивало. А может кто-то хотел большего? Хану не хватало внимание хёна. Минхо всегда со всеми младшими был добрый и уютный, даже если не показывал это так явно, как с Джисоном. В последнее время, Ли все больше пропадал где-то вместе с Феликсом и Банчаном. А Хан задыхался. Он просыпался — его нет, он засыпал — все еще не пришел. Иногда ему казалось, что, может, Минхо вообще нет. Может, он его выдумал, ведь тот был слишком идеальный. Но редкие встречи во время обеденного перерыва усмиряли сомнения Хана. Но что давали эти встречи? Ничего. Они быстро здоровались, Минхо закидывал что-нибудь в рот и тут же убегал. И Джисон не знал, как с этим справиться, как перестать захлебываться и тонуть. Хану не хватало тепла хёна. Его больших рук на своей талии, его широкой груди и плеч, на которой так удобно лежать, его теплого дыхания, щекочущего кожу. Хан был готов завыть от отчаяния. И однажды ночью, он пробрался в комнату к старшему. Тот вернулся далеко за полночь, измученный. Хоть совесть и твердила Джисону, дать Ли спокойно отдохнуть, но инстинкты брали вверх. Хан открыл дверь и молча зашел в комнату. И подумал, что, возможно, выглядит очень крипово. Хоть он и старался быть тихим, но встретился с глазами Минхо. Он так давно не видел его глаза: с искрами от огня, бушующего внутри парня, но об которые так сильно хочется обжечься. Хан стоял с каким-то виноватым видом, нервно теребя футболку. Старший протяжно вздохнул и откинул конец одеяла: — Я тоже скучал, — в глазах вместо искорок появился океан нежности. Хан быстро, пока хён не передумал, скользнул под одеяло и уткнулся носом в теплое и родное плечо, по которому так до одури скучал. Минхо молча гладил младшего по голове, по спине, словно давая понять: «Я всегда рядом». Хан только крепче обхватил старшего руками и ногами, словно белка, карабкающаяся по дереву. И только Джисон подумал, что вот оно счастье, недостающий кусочек пазла, которого так не хватала, старший поцеловал его в лоб, в нос, а затем легко накрыл своими мягкими-мягкими губами его. В голове младшего взорвались фейерверки, и он подумал, что теперь ему не будет достаточно простых прикосновений, и потянулся за следующим поцелуем.