Утро, когда я вернусь

      Раннее утро. В воздухе уже витает аромат раннего лета и приближающейся жары. Атмосфера безмятежности застыла в комнате, по-новому окутывая молодого чуунина и погружая его в сон. Парень усердно боролся с надвигающейся негой, он старался открыть глаза, пытался встать с постели, но всё тщетно. Разум вновь затуманен, а объятия морфия всё сильнее захватывают, так казалось Умино. Но на деле это были настоящие руки, которые охватывали парня:тёплые, сильные и такие знакомые, родные.       Спустя какое-то время Ирука почувствовал тепло чужого дыхания на своём лице. Ощущение словно запыхавшийся пёс покорно ждёт пробуждения хозяина, чтобы в следующее мгновение наброситься и вылизать всё лицо любимого человека. Пощурив глаза и поводив носом Ирука решил, что точно надо просыпаться. Но стоило ему осуществить задуманное, за секунду до этого тёплое дыхание испарилось, как будто и не было его, а вот объятия стали лишь крепче, сильнее сжимая и удерживая чуунина в кровати.       Умино повернул голову в сторону, с которой мгновение назад чувствовалось дыхание. Рядом лежала пока что живая легенда мира шиноби- ниндзя 1000 дзюцу, Какаши Хатаке. Его седые волосы, как всегда были небрежны и лохматы, бледновато-болезненная кожа будто светилась под лёгкими лучами солнца, которые проходили сквозь щель в шторах, а вот глаза…один- цвета пепла, второй- кроваво-красный. Они были закрыты, но это не мешало Ируке понять, что Хатаке не спит.       Конечно, актёрская игра джоунина потрясающая, он думает, что шатен лежащий рядом ничего не заметит, не увлечёт в притворстве. Может Какаши и является одним из величайших ниндзя Конохи, но и Ирука Умино- не простой чуунин. В первую очередь он учитель в академии и выверять притворство- это одна из первостепенных задач для него. В итоге парень не смог придумать ничего лучше, чем попробовать резко наброситься на своего любимого, но хватка последнего была такой сильной, что Ирука смог только дёрнуться. Как же это раздражало его. Умино с некой злобой посмотрел на «спящего» Какаши, сверля его насквозь своими карими глазами, как будто призывая его открыть свои. Собственно, так оно и произошло. Хатаке улыбаясь открыл один пепельный глаз, так,прищуривая. Выражение лица, которое в тот момент было у копирующего окончательно разозлило Ируку и тот собрав всю силу в кулак, ударил парня в грудь, от чего послышалось тихое «ой». - ма-а-а, Ирука, это вообще-то больно – заявил Какаши с наигранными нотками обиды. - не надо мне врать, я вижу, как у тебя глаз блестит от счастья – отталкиваясь от джоунина, говорил Умино – я тебе сотню, нет, тысячу раз говорил, что мне не нравится, когда ты пялишься на меня. Особенно, когда я сплю – рассержено тараторил шатен, переворачиваясь на другой бок, спиной к Какаши. - ну И-иру – чуть ли не завыл Хатаке - я же сотню и тысячу раз говорил, что не могу, не смотреть на тебя. Особенно, когда ты спишь, такой милый – пародировал Какаши первые слова своего ненаглядного чуунина и улыбаясь тому в спину, обнимал: крепко, сильно, но уже нежнее, чем минутами ранее. - не нукай мне тут, я спал, а ты пялился на меня, тем самым разбудил, а это на минуточку один из моих немногих выходных – немного смущённо ворчал шатен, но уже не отталкивая джоунина, а наоборот, обхватывая обнимающие его руки, своими. Помолчав где-то с минуту Ирука продолжил - вот мне, ты не даёшь смотреть на тебя, когда ты спишь. Ты либо встаёшь раньше, либо стоит мне проснуться и повернуться к тебе, как ты тут же просыпаешь – закончил Умино и посмотрел через плечо на свою вечную головную боль. - ну я же не специально так делаю – отшутился седовласый, смотря в любимые карие глаза –когда ты спишь… – начал Хатака в своей привычной манер – я могу рассмотреть твоё лицо до мельчайших деталей, складки под глазами, твои сухие, потрескавшиеся губы, твой шрам через переносицу- местами ровный, будто по линейке, а где-то рваный… твоё лицо- это произведение искусства, чем дольше я на него смотрю, тем больше замечаю и запоминаю – улыбнулся Какаши и невесомо коснулся губами виска Ируки.Тот захихикал, шатену было щекотно, и он чувствовал себя так глупо, слушая слова джонина. - ты такие комплименты в книжках своих вычитал? – ехидно прищуриваясь и улыбаясь во все 32 произнёс он. Парень захотел подстегнуть лежащего рядом шиноби, так сказать «задеть за живое» - ма-а, Ирука. Если я отвечу утвердительно, ты опять скажешь, что я не стараюсь. Если отвечу отрицательно, то навряд ли поверишь – отвечал тот, поднимаясь над любимым – я уж даже не хочу пытаться. Тебя никак не нравится – закончил жаловаться Хатаке, уткнувшись носом в волосы чуунина. Ирука поднялся на локтях, после чего приподнял голову, нос к носу с Какаши. Он внимательно вглядывался в единственный открытый пепельный глаз, периодически поглядывая на второй- закрытый глаз, через который проходил шрам… - Ирука, ты чего так меня взглядом сверлишь? – улыбаясь спросил парень, окончательно закрывая глаза и переходя на лёгкий хохот. Сосредоточенное, насупившееся, смугловатое лицо Ируки всегда забавляло и умиляло Хатаке. - почему тогда ты не даёшь мне так рассматривать твоё лицо? – пародируя обиженный тон Какаши, говорил тот, снова вглядываясь в седовласого и… немного напугавшись.

…

- такое чувство, будто ты выглядишь не так. Это не твоя улыбка, она другая… – с волнением в голосе заявил чуунин, немного отстраняясь от любимого. Эти слова поразили не столько самого Хатаке, сколько Ируку, который не поверил, что сказал подобное… - что ты такое говоришь? – удивился Какаши, открыв оба глаза и внимательно посмотрев в глаза напротив.

…

- Какаши… что с тобой? Почему… почему твой левый глаз полностью чёрный!? – с явным испугом в голосе молвил Ирука. Его начало трясти, ладони вспотели, а волосы встали дыбом. Он резко подрывается с кровати и еле стоит на подкашивающихся ногах. Зрачки расширяются от ужаса, который он сейчас наблюдает. Какаши. Его Какаши, покрыт кровью, левого глаза нет, а из открытой глазницы течёт кровь… тело, оно в клочья… многочисленные гематомы и порезы на бледной коже. Огромная, сквозная рана в районе сердца… «Невозможно, нет» пронеслось в голове Умино... это всего лишь дурной сон. Один из тех кошмаров, которые всегда ему сняться! Это не правда! Сейчас, вот сейчас он проснётся и рядом будет Какаши, целый Какаши, который будет обнимать взлохмаченного и напуганного Ируку, приговаривая, что он рядом и всё хорошо… Глаза начинает невыносимо жечь, что-то внутри начало неистово колоть и сжиматься, грудь резко и неконтролируемо вздымается и опускается, лицо искажается в гримасе адской боли. По смуглой коже стремительно текут горячие слёзы, обжигая лицо. Ирука начинает скулить и что-то нема бубнить себе под нос, молясь, что вот сейчас эта пытка закончиться и он проснётся в тех тёплых и родных объятиях.       Седовласый смотрел на рыдающего чуунина и словно пытался извиниться, своим единственным оставшимся глазом. - Иру… – почти беззвучно, произнёс Какаши, призывая Ируку посмотреть на него, послушать его. Ирука еле смог осмелиться посмотреть в любимое лицо, но приглядевшись понял, что единственное, что он способен разглядеть на «лице» джоунина- его глаз… нос, губы- исчезли… как будто их и не было никогда. Невозможно… - Ка-… – закусил нижнюю губу заплаканный шатен, чтобы обдумать свои слова, но он так и не смог их произнести, Хатаке сказал первый. - Ирука… проснись – безэмоционально-холодным, мёртвым голосом произнёс Хатаке.

…

- Какаши! – закричал Умино, подрываясь с кровати. Сердце бешено колотиться в груди, пульс скачет, вены на шее пульсируют, голова раскалывается. По лицу текут солёные слёзы вперемешку с потом… Он в панике начал вертеться, ища глазами Хатаке, но… единственный, кто его встречает после такого кошмара- морозный зимний воздух из распахнутого окна. Парень аккуратно встал с кровати и на дрожащих ногах подошёл к окну, закрыв его и резко задёрнув шторы. Он снова огляделся, кромешная темнота поглотила комнату, его комнату в общежитии, такая пустая и неприятная. Ирука протёр лицо ладонью и пошёл сквозь тьму на кухню, чтобы налить себе прохладной воды. Не включая свет, он наполнил стакан и сразу же осушил… «опять этот сон» думал Умино, ставя пустой стакан в раковину. - прошло уже полгода… пол-… полго-года – нема, заикаясь молвил Ирука, опираясь на столешницу. Глаза по-новому начало щипать, зубы снова стиснуты «только не кричи… никто не должен слышать. Ты шиноби!» повторял в голове Умино, постепенно опускаясь на пол. Последовали тихие всхлипывание, потом начал слышаться плач, а наконец… - п-прости, Ка-…-ши, я не… – в горле встал ком, а дыхание вновь перехватило, он хотел продолжить, но всё, что в тот момент сорвалось с его уст- это звериный вопль невыносимой боли. Ирука кричал, бился об стенку столешницы, выл и проклинал всех: бога, хокагэ, себя, Какаши, всех…

…

- запомни это утро, Ирука. Именно таким утром я вернусь – шептал Какаши на ухо спящего чуунина. Поцеловав его в висок Хатаке ушёл, закрыв дверь, которую больше никогда не сможет открыть…