wherever i go, you shine on me, my lady

Dragon Age, Dreamcatcher, The Boyz (кроссовер)
Гет
PG-13
Завершён
6
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
23 страницы, 1 часть
Описание:
ты почему такие вещи даме говоришь хуесос?
Посвящение:
Даже не знаю кому посвящать спасибо кофе 3в1 вы не слушали мои сумасшедшие идеи по этому поводу но я всё равно на каждом абзаце думал что это вы меня довели
Примечания автора:
Думаете в этот раз комментарий будет? Не будет какой можно вообще комментарий выдать когда пишешь четвёртый гет подряд
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
6 Нравится 9 Отзывы 2 В сборник Скачать

o sole mio, te quiero

Настройки текста
Примечания:
Ну подумаешь к *звук выстрела* *снайпер бросает ссылку на спотик*

https://open.spotify.com/playlist/32aF5fGk1YjdxSW0mnohYB
Ханён несколько раз перечитывает письмо с задумчивым видом. — Ну, во-первых, — он встряхивает руку, выпрямляя письмо, но не отводит от него глаз. — Почерк очень похож на то, каким я знаю почерк Старшего Чародея. Так что не думаю, что это обман. — Будь честен, — Кевин хмыкает. — Никого пока что наша маленькая банда не волнует, чтобы заманивать в ловушки. — Зря ты так говоришь, — встревает Санён. — Мы ж только вернулись с дебатов с толпой жриц. — Во-вторых! — Ханён поднимает два пальца перед своим лицом и бросает взгляд исподлобья. — Во-вторых, если это правда, то я, миледи Вестница, настоятельно вам рекомендую принять его условия. Это крайне полезный союзник. Юхён, начистоту, всё ещё не пришла в себя от пробуждения в тюрьме с сапогом Санёна на плече. Ей всё ещё непривычно от его заботливых вопросов, потому что в первую их встречу у него была настоящая истерика из-за сорванного Конклава и гибели Верховной Жрицы. Уже почти месяц прошёл, но Юхён всё ещё не может осознать, что они тут возрождают древнюю организацию и что влиятельные орлесианцы присылают письма с приглашениями на званые вечера, а не угрозы и требования казни рогатой твари. Минни, Шиён и Бора мало что смыслят в орлесианской моде, кое-чем помогает Ханён, но в любом случае ресурсы Инквизиции пока что крайне ограничены. Кузнечиха Ханьдун из добытых во Внутренних Землях шкур и металлов наскоро собирает ей новенький камзол за один день – мало чем отличающийся от её куртки-доспеха, потому что она всё ещё военный кузнец, а не швея, – медвежья дублёная шкура с ониксовыми пуговицами и глянцевым хлопком. Им едва удаётся убедить Ханёна, что в платье ей идти слишком опасно, потому что всё это всё ещё может быть ловушкой. Юхён не уверена, почему они сейчас так стараются – в любом случае, орлесианцы считают кунари чуть разумнее огров, так что это ей не поможет избежать презрительных взглядов. Приглашение пришло ей одной, но до Вал Руайо её сопровождают Сону, Минни и Джуён – на всякий случай они ждут снаружи и ворвутся, если заслышат шум битвы. Проблемы начинаются сразу же – после прочтения приглашения на весь зал объявляют её имя и титул, и вся эта толпа аристократов испуганно прослеживает её взглядом. По крайней мере, никто пока комментариев никаких не опускает – Юхён кажется, она не выдержит унижений и просто разревётся на месте. Так она и маневрирует по просторному залу между группками знати, пытаясь найти кого-нибудь хоть отдалённо похожего на мага, но её поиски не увенчиваются успехом – наверное, потому, что маги точно такие же люди. Орлесианцы-то уж точно из ряс наряжаются в экстравагантные одеяния, с кучей перьев и рюшек, объёмные рукава и золотые подвески. — А вот и леди Адаар! — женщина в маске услужливо улыбается, видимо, искренне, потому что берёт её под руку. Её сопровождает мужчина в точно такой же маске – оба в каких-то возмутительно помпезных костюмах, которые носили чуть ли не все сословия в Орлее. — Вы знаете, о вас очень много слухов ходит! Будете ли вы так любезны прояснить вопросы народа? — Боюсь, это повредит моему имиджу, — Юхён неловко усмехается. — Всё, что говорят люди – наглая правда. Женщина не успевает ничего добавить – её спутник презрительно смеётся, преграждая ей путь. — Значит, правда, что говорят, что вы – кучка революционеров, прикрывающихся благородной целью, но жадных до власти? — насмешливо и громко спрашивает он. Зал притихает, обратив на них взгляды. — Ну, это уже как вы себе думаете, — сжав кулаки, отвечает ему Юхён и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Лично я думаю, что всё это вполне может быть правдой, когда Инквизицией управляет рогатая варварша, — орлесианец ухмыляется и кладёт руку на эфес шпаги. — Вы хотите драки? — Юхён нервно сглатывает. За пазухой у неё кинжал – Ханьдун специально подшила ей ножны как внутренний карман, чтобы она не осталась безоружной. Как оказалось, шпаги на званый вечер проносить разрешалось, но вряд ли бы все эти люди оценили вид вооружённой кунари. — Драки? Отнюдь, — он фыркает. — Просто хочу прогнать тебя, зверюга, и не портить нам настроение. Кто тебя вообще пригласил? — Я пригласил. Юхён вздёргивает голову к балкону над залом – облокотившись о перила, на них внимательно смотрит мужчина с кружевной сеткой на лице вместо маски, в чёрном камзоле и сверкающем в пламени свеч серебре. — Вы почему такие вещи даме говорите, маркиз? — мягким, но строгим тоном спрашивает он, медленным шагом направляясь к ступеням и спускаясь. Орлесианец застывает на месте, и по начавшему валить от его тела пару Юхён подозревает, что на него наложили какое-то замораживающее заклинание. — Ещё и моей дорогой гостье… крайне неподобающее поведение. «А вот и ты,» догадывается Юхён, «Старший чародей Монтсиммара Джейкоб.» Колдун встаёт между ними и с миролюбивой улыбкой оборачивается к ней. — Миледи, что прикажете делать с вашим обидчиком? — Честно говоря, меня это мало волнует, — неловко отвечает Юхён. Командовать им ей не очень хочется, тем более, решать, убить ли человека или нет. Джейкоб понимающе кивает и щёлкает пальцами – маркиз заходится кашлем и едва не падает на пол. — С глаз моих, — требует чародей. — И передавай тётушке привет. Маркиз откланивается и бегом бросается к выходу из зала – за ним следует охрана. Юхён, только проследив его взглядом, осознаёт, что все присутствующие смотрят на них – Джейкоб явно замечает её волнение, потому что касается её локтя. — Думаю, нам стоит уединиться для разговора, — он чуть улыбается, когда она на него смотрит. — Слишком много лишних ушей. За дверями просторной залы на втором этаже сразу становится темнее – все подсвечники явно унесли для гостей. В темноте им идти приходится недолго, за первым же поворотом начинается широкий коридор с большими окнами, сквозь узорчатые решётки которых падает яркий свет луны. Юхён нагло озирается, пока они медленным шагом проходят мимо запоздавших слуг. Ещё буквально месяц назад она и представить не могла, что когда-нибудь окажется в таком месте – казалось, что она всю свою жизнь проведёт изгоем на любой земле, блуждая в поисках работы ради пары десятков монет. А теперь волей случая она получила какую-то жуткую силу закрывать разрывы в завесе, и старший чародей одного из Кругов ведёт её по богатому поместью на территории Орлея. Джейкоб останавливается у одного из окон в конце коридора, прислоняется плечом к косяку, поднимает на неё голову и – неожиданно – теряет всё своё самообладание, растерянно на неё уставившись. — Ого, — невольно вырывается у него. — Что такое? — Юхён не на шутку начинает нервничать. Кажется, рано она начала верить в этого колдуна, сейчас и он начнёт её называть рогатой варваршей. — Я… ничего, — он прочищает горло и выпрямляется, спрятав руки за спиной. — Задумался на момент. Прошу прощения. — Говорите честно, — она грустно улыбается. Наверное, лучше сразу всё выслушать, чем принять помощь от корыстного ненавистника Инквизиции. — О формулировках не беспокойтесь. Что бы вы не сказали, я наверняка и похуже слышала. Джейкоб выглядит искренне разочарованным, услышав её признание. — Позор на весь человеческий род, — он скрещивает руки на груди. — Оскорблять кого-то только из-за происхождения? Предубеждения становятся огромной проблемой в современном мире. — Ну, не спорю, кунари мне и самой не нравятся, — Юхён хмыкает. — И всё-таки? — Неловко как-то, особенно после ваших слов, — Джейкоб опускает взгляд на секунду и поправляет кружево на лице. — Там, в зале, не было времени рассмотреть, и… честно говоря, представлял вас ниже ростом. Вот и растерялся сейчас. — Ну, я и для женщин-кунари довольно высокая, — она пожимает плечами и чуть улыбается. — Так что не волнуйтесь, это, пожалуй, самое вежливое, что мне говорили по поводу моей внешности. — Это очень и очень зря, потому что вы очаровательны, — Джейкоб улыбается ей в ответ и прикладывает палец к подбородку. — Если позволите, я прекращу демагогию и перейду к делу. Пожалуй, в представлении мы не нуждаемся? — Да, пожалуй, — Юхён прячет руки за спину. — Очень приятно было побывать в гостях, но мне хотелось бы поскорее уже вернуться и отдохнуть от высшего общества. Джейкоб неожиданно смеётся. — Понимаю, — он кивает. — Мне вот это тоже порядком надоело, поэтому я вас и пригласил на этот разговор. Я, конечно, после роспуска Кругов вряд ли могу что-то предложить, кроме своих навыков и связей, но очень бы хотелось вам посодействовать в восстановлении порядка в этом мире. — Не смею отказать, — Юхён снова неловко усмехается и протягивает ему открытую ладонь. Джейкоб пожимает ей руку и хитро прищуривается, но в его взгляде ни тени хищности.

***

Сильное первое впечатление оказывается до смешного ложным. В Убежище особо не развернёшься – члены Инквизиции были вынуждены занимать свободные кельи в многоэтажной церкви, в той же, где проходили все собрания с обсуждением дальнейших планов. После всех приключений Юхён больше всего любила обходить всех своих спутников и перекидываться парой слов – с Сону, если он был в настроении, можно было перекинуться ещё и в порочную добродетель, – в конце концов, порядок нужно поддерживать не только в мире, но и внутри их организации. Ханён спрашивает совета, как ему лучше ответить какому-то незначительному орлесианскому графу; Бора и Санён в момент её визита тренировали немногочисленных солдат; Юнхо рассказывает о Защитнице Киркволла пару анекдотов сомнительной правдивости; Чанхи жалуется, что Сону его выводит из себя на почве их взаимной неприязни как городского и долийского эльфа; Гахён и Сону как раз играли в карты с ещё парой наёмников из её банды; Шиён с её разведчиками и недавно присоединившимися к ней долийскими охотниками отсутствует; Минни с широкой улыбкой уверяет её, что дела у неё прекрасно, и возвращается к помощи с изучением монстров вместе с Юбин; Джуён, как всегда, в конюшне плюёт в потолок и жалуется на донимающий его Зов; Ханьдун и Миён тут же заваливают её тысячью заказов на ресурсы для нужд Инквизиции; в итоге остаётся последнее место, которое ей нужно посетить. Юхён заглядывает после короткого стука, не дождавшись приглашения, и цепляется рогом за косяк двери. Джейкоб взрывается высоким смехом, но тут же его подавляет, смутившись – но когда Юхён приходит в себя и смеётся над собой, уткнувшись лбом в косяк, он присоединяется к ней снова. — Задумалась! — оправдывается она, наконец, полностью заходя в помещение. — С кем не бывает, — Джейкоб продолжает широко улыбаться, опустив взгляд в лист бумаги, на котором второпях расписывается. Закончив, он ставит перо в чернильницу и облокачивается на стол, сцепив руки в замок. — Я весь во внимании, миледи. Мрачную келью на первом этаже сразу же у лестницы освещали только подсвечники – ни на одной из стен окон не было. По мнению Юхён это было опасно – дым быстро заполнял комнату, и становилось тяжело дышать. Одну из боковых стен занимают книжные полки с религиозной литературой, шкаф подпирает простенький посох с резным набалдашником и полуметровым лезвием, прямо напротив двери стоит заваленный бумагами стол с двумя стульями, у другой боковой стены – наспех застеленная кровать, заброшенная курткой со светлой серой шерстью. Сам Джейкоб уже избавился от того праздничного наряда и сейчас её встречал с открытым лицом и в белоснежном камзоле с длинными полами за спиной. Юхён заметила, что маги почему-то страшно обожали, когда за спиной висят тряпки – наверное, в битве довольно эффектно смотрится. Ей лично было неудобно – с луком нужно постоянно бегать и прыгать, так что чем короче куртка, тем было для неё лучше. — Да я так, проведать заглянула, как вы у нас в штабе устроились, — Юхён присаживается на стул напротив и пожимает плечами, чуть улыбнувшись. — Я всегда по возвращению в Убежище обхожу всех членов Инквизиции, узнать, как дела. — Мне многого не надо, так что вполне себе прилично, — Джейкоб улыбается ей в ответ. — А меня вы продолжаете поражать своим большим сердцем, миледи Адаар. — Просто я по личному опыту знаю, каково это – когда начальство видит в тебе лишь инструмент добычи денег, — она изо всех сил старается звучать беззаботно, но голос таки выдаёт многолетнюю обиду, и Джейкоб мрачнеет. — Неужто Шокракар так свирепа и холодна, какой её описывают слухи? — Да нет! — Юхён отмахивается. — Шокракар просто чудо. У меня до неё была пара наёмничьих отрядов. Наверное, дело в том, что ими люди командовали, им до меня дела не было. «Надеюсь, хоть кто-нибудь из ребят выжил после Конклава,» думает она, но тут её осеняет. — Подождите-ка! — Юхён аж вздрагивает и резко опускает ладонь на стол. Джейкоб испуганно хлопает глазами. — А вы откуда про Вало-кас знаете? — Андрасте, всего-то, — он даже облегчённо выдыхает и поправляет тёмно-рыжую чёлку со лба. — Мне же нужно было иметь представление о том, к кому я собираюсь присоединиться. Вот я и навёл сводки. — Так, и что же рассказывают люди? — Много бесполезного, — Джейкоб снова ставит сцепленные в замок пальцы перед своим лицом, облокотившись о стол. — Мы с вами земляки, знали об этом? Я тоже из Хасмала. — Я думала, вы орлесианец, — удивлённо тянет Юхён. — Создатель упаси, — он даже усмехается. — Нет, просто родители умудрились отправить в Монтсиммар, когда дар проснулся. Вот и мучаюсь теперь всю жизнь с этими… орлесианцами. Надеюсь, после восстановления Кругов про меня никто не вспомнит и я останусь с вами в глухой деревне. — Настолько вам там не нравится? — она смеётся. — Кому вообще может нравиться жизнь, где за каждой репликой нужно искать, с какой стороны в тебя хотят вонзить нож? — Джейкоб опускает подбородок на руки и грустнеет. — Я давно привык уже, но… утомляет. — Да уж, — Юхён чешет затылок и поправляет зацепившиеся за рога пряди волос. — Мне теперь даже неловко, что вы обо мне всего наслушались, а я о вас ничего не знаю. Как-то меня мало интересовали светские личности, особенно других стран. — Да я вам только что всё пересказал, — он хмыкает. — Боюсь, мало что интересного по сравнению с вашими приключениями по Вольной Марке. И потом, мне сейчас очень хочется отдохнуть от того, кем меня считают в Орлее, так что считайте, здесь я просто покинувший распущенный Круг рыцарь-чародей по имени Джейкоб. — Ладно, — Юхён усмехается. Разговор на этом заканчивается, но уходить она пока не торопится – что-то в его присутствии было таким уютным, отчего все кошмары прошедшего месяца забывались. Наверное, аура целителя или мороза. Но всё же оставаться и мешать уже вернувшемуся к письмам Джейкоба ей не хотелось, поэтому она поднимается со стула и медленно подходит к двери. — Ещё увидимся, — говорит Юхён, обернувшись. — Бесспорно, — Джейкоб усмехается, подняв голову. — Я вам ещё успею осточертеть. Юхён смеётся. — Раз уж вы не хотите, чтобы вас тут считали Старшим чародеем Монтсиммара, перейдём на «ты»? — всё же рискует она. От официального тона у неё аж челюсть уже сводило. — Можете ко мне обращаться, как вам угодно, — он слегка улыбается. — Для меня чуждо с начальством на «ты». — Ёлки, да меня просто корёжит аж всю, — она ёжится. — Пожалуйста. — Ладно, — Джейкоб смеётся и встряхивает головой. — Хоть иногда-то можно напоминать, что ты тут главная? — Только иногда, — она грозит ему указательным пальцем. — Пока, Джейкоб. — Пока, Юхён, — отвечает он ей с мягкой улыбкой. Юхён покидает келью с колотящимся сердцем от того, как Джейкоб впервые с времени их знакомства произнёс её имя. Наверное, какие-то малозаметные манеры произношения и акцент, всё же это первый уроженец Хасмала, которого она за долгое время встретила, и поэтому уже успела забыть, как по-настоящему должно звучать её имя – даже такая же тал-васгот Гахён произносила больше с кунарийским акцентом.

***

Юхён не успевает прийти в себя, как шум пожара и звуки битвы сменяются тишиной пещеры, которую только изредка разрывает звук капель со свода. Она продолжает лежать, глядя в потолок, и думать, все ли успели покинуть Убежище – Миён столкнулась с осквернёнными храмовниками, Юбин завалило обломками, Ханьдун пыталась вынести свои инструменты, но она их всех спасла, и остаётся надеяться, что они смогли выбраться. Лавина вряд ли остановила древнего магистра, но отвлекла точно, и Юхён смогла унести ноги. Её команда тоже смогла – она точно слышала, как Санён их всех пересчитывал по головам и кричал ей вернуться, но она бросилась убедиться, что деревню покинули все её жители. Юхён всё же решает попытаться подняться – это получается, но с трудом; на ней места живого нет, даже, кажется, переломы, – и движется на ощупь. Единственный источник света для неё – Якорь на собственной руке, который неожиданно решил загореться ярче. Ей кажется, проходит целая бесконечность, прежде чем она выходит в ночную метель. Взмокшая в подземном озерце одежда быстро начинает индеветь, и скоро её уже трясёт от холода, а пальцы немеют. Снаружи время тянется ещё дольше, чем в пещере, и она больше не видит, куда идёт – мрак и стена льда прячут всё, что находится дальше её вытянутой руки. Она бредёт добрый час – глаза уже слипаются, а ноги не держат. Наверное, и правда стоит сдаться – кто её вообще сейчас будет искать? Якорь вспыхивает ярко-зелёной шаровой молнией, и перед тем, как потерять сознание, она успевает услышать, что кто-то кричит её имя. В следующий раз она просыпается уже в более тёплом месте – над головой у неё навес и лицо Джейкоба, краем глаза она видит рыжий свет от костра и дым, и как сквозь подушку где-то неподалёку Бора, Кевин, Санён и Ханён неразборчиво переругиваются о том, что им всем делать дальше. — Ш-ш-ш, — Джейкоб поправляет ей лезущие в лицо волосы и проводит большим пальцем по щеке. — Поспи ещё. — Давно они горланят? — хрипло спрашивает Юхён и пытается повернуться. Рога упираются во что-то твёрдое, и она понимает, что головой лежит у него на коленях. — Уже час, — он хмыкает, оставив руку на её шее. — Покричат ещё. Мы отсюда никуда не денемся. — Надо бы мне вмешаться. — Полежи немного. Ты целый день в отключке была. Юхён глубоко вздыхает, прикрыв глаза. И правда, куда им отсюда деваться-то? Судя по тему, что ей отсюда слышно, советники окончательно доводят Санёна, и он уходит, а за ним расходятся и остальные. Юхён продолжает смотреть над собой в полудрёме – Джейкоб всё ещё обеспокоенно на неё глядит и продолжает большим пальцем поглаживать её щёку, так же держа руку на её шее. За эти пару недель с их встречи они уже успели сходить в несколько вылазок во Внутренние Земли и Крествуд, нарваться на ферелденскую морозницу (Сону и Гахён в два голоса вопили, что им срочно нужно вернуться и убить её, и Юхён едва удалось их убедить, что им с драконихой не справиться), спасти деревню от нежити и Разрыва в озере, и, кроме этого, ближе познакомиться. Юхён вряд ли бы призналась вслух, но кроме этого она часто пряталась в кузнице Ханьдун, потому что оттуда открывался хороший вид на полигон, где Джейкоб периодически тренировался бою на мечах с Санёном, Борой или Джуёном, в зависимости от того, кто был не занят в данный момент. К своей специализации он относился серьёзно – в отличие от большинства магов, он часто бросался в ближний бой со шпагой из чистой магии. Сложно было сказать, что именно нового она о нём узнала, кроме того, что за длинными фальшивыми речами и официальным тоном пряталось искренне доброе сердце. Джейкоб был серьёзно настроен, когда сказал, что в Инквизиции собирается быть обычным магом-отступником, а не Старшим чародеем Монтсиммара – она ещё ни разу не видела даже тени того сурового Джейкоба, который защищал её от нападок маркиза. Впрочем, жаловаться ей не хотелось вообще, мягкий и дружелюбный Джейкоб ей нравился больше Старшего чародея. Юхён снова просыпается, только уже головой на подушке. Над головой всё тот же навес, но стало заметно темнее – кажется, она проспала до самого позднего вечера. В этот раз никаких споров не слышно, и Джейкоб не заставляет её лежать, поэтому она с трудом поднимается и, отчаянно пытаясь идти по ускользающей из-под ног земле, присоединяется к небольшой компании у костра. Сону, Гахён и Минни лежат поодаль, уставившись в затянутое снежными тучами небо, притворяясь, что рассматривают звёзды, Санён, с всё ещё озлобленным видом, пялится в пламя костра, Миён вместе с главой эльфийских разведчиков Минджи что-то живо обсуждают под одним из навесов. Их новая знакомая Суджин, которая предупредила о нападении, лёгким шагом покидает лагерь в неизвестном направлении – Юхён не успевает её об этом расспросить, как она буквально растворяется в воздухе и исчезает из виду. Джейкоб, заметив её, обеспокоенно смотрит снизу вверх, пока она подсаживается рядом к нему у костра. — Ты куда ходишь в своём-то состоянии? — шикает он на неё, строго нахмурившись. — Хватит мне отдыхать. Надо мир спасать. Джейкоб осуждающе цокает языком. — Санён, — зовёт Искателя Юхён. Тот не поворачивается, просто переводит на неё взгляд. — Каков план действий? — Очень смешно, — он хмыкает и возвращается к созерцанию огня. — Убежище завалило снегом, мы заблудились в самой жопе Ферелдена, нам хочет вставить по самые гланды легендарный тевинтерский магистр, места для нового штаба у нас нет. План действий – выжить. — Ну, между прочим, это ты так зря, уважаемый Искатель, — с загадочным напевом говорит приближающийся к ним Чанхи в компании Суджин. — Мы не так уж и далеко от перевала между Орлеем и Ферелденом, где должен стоять Скайхолд. — Насколько далеко? — спрашивает Юхён. — Это ещё нужно выяснить, — он чуть улыбается. — Позвольте мне с моими соклановцами и вашей чудесной разведчицей из народа дургенлен отправиться вперёд? — Спрашиваешь! — она смеётся. — Давай скорее, а то здесь холод собачий. Чанхи откланивается и отправляется в сторону уже заинтересованно подслушивающей Минджи, с которой они уходят в поисках других разведчиков – Суджин неизменно следует за Первым, словно его тень. — Ты хоть лучше себя чувствуешь? — спрашивает Джейкоб, коснувшись её локтя. Даже сидя рядом он едва ли выше её плеча, поэтому ему всё ещё приходится смотреть снизу вверх. — Если сравнить с тем, что я чувствовала, как все переломанные кости расходятся в стороны, то несомненно, — Юхён пытается беззаботно улыбнуться, но от усмешки рёбра простреливает острая боль, и она охает. — Ясно, — он фыркает и заставляет её отклониться спиной на ящик за ними. Левая рука начинает подсвечиваться мягким белым сиянием, и он косится на неё исподлобья. — Где? Юхён побеждённо показывает ему одно из рёбер справа, и он пробегает искрящимися пальцами по её боку – сразу заметно становится легче. — Я никого до конца не лечил. Магии слишком много потратилось бы, — виновато делится Джейкоб. — Только самые тяжёлые раны закрыл, а всякие синяки и царапины оставил самим заживать. Надо было тебя хоть до конца долечить. — Если меня лечить до конца, то и остальных, — отрезает она. — Не нужно ко мне особенного отношения только потому, что у меня рука светится. — Смею поспорить. Ты наша последняя надежда на спасение, тебе нельзя выходить из строя на дольше, чем на день. Ты же слышала, как они тут без тебя целый час гавкались? Юхён решает просто усмехнуться в ответ – на этот раз боли она не чувствует. Компании звездочётов их игра уже надоела – Минни и Гахён поднимаются первыми, уходя в свой шатёр, мимо проходит Юнхо с задумчивым видом и пером в руке, к Санёну подсаживается Ханён и, судя по его виноватому выражению лица, просит прощения за тот спор несколько часов назад. Санён отмахивается и они начинают вполне себе мирный диалог, и к ним присоединяется явно недавно проснувшийся Джуён. Джейкоб прислоняется щекой к её плечу, и она поворачивается к нему – он берёт её лежащую на её колене левую руку и проводит пальцами по Якорю. — Я почему-то думал, что он не чувствуется под пальцами, а тут будто шрам, — тихо говорит он, продолжая гладить её ладонь. — Болит? — Да что ты всё «болит», «не болит»? — Юхён смеётся. — Я, миледи Адаар, в вашей организации именно для того, чтобы спрашивать, у кого где что болит! — Джейкоб фыркает и теперь уже касается её запястья. — Кошмар, у тебя от лука и пера уже синдром туннельный. Скоро совсем отнимется всё, тогда ты меня вспомнишь. — Между прочим, я про тебя вспоминаю не только, когда у меня что-то болит! Джейкоб саркастично мычит. Юхён внимательно наблюдает за тем, как он тщательно растирает её левую, а потом и правую ладонь, избавляясь от напряжения в мышцах, и ни о чём не думает. Даже при их разнице в росте в силу расовых особенностей руки у него были больше, чем у неё, хоть и не намного. Её когти выглядят совсем звериными в его руках, когда золотой загар марчанина контрастирует с оливково-серой грубой кунарийской кожей с тёмными крапинками. — Как лапы, — не выдерживает Юхён, когда Джейкоб задумчиво проводит большим пальцем по веснушкам на тыльной стороне ладони. — Кошачьи, — тут же отвечает он. — Ерунды не говори, красивые у тебя руки. Больше слушай деревенщину всякую. Юхён не придумывает, что ей ответить, чтобы не было очевидно, что её это очень трогает. По её мнению, впрочем, кунари заслуженно не уважают к югу от Пар Воллена, но она с ними себя никогда не ассоциировала, поэтому было обидно, что к ней многие относятся так же, как и к её соплеменникам. Юхён родилась в Вольной Марке, она никогда не относила себя к Кун, только люди всё равно видели в ней рогатую варваршу, и, даже если она старалась не принимать комментарии близко к сердцу, самооценка у неё пошатнулась всё равно. Наверное, если бы не Шокракар, она бы совсем пропала – работа в компании таких же тал-васготов, которые не ненавидели её за грехи ей подобных, благоприятно повлияла на её мнение о себе. В Инквизиции, слава всем богам, никто к ней не относился иначе, наоборот, даже уважали, так что дела пока шли только в гору. Все эти комментарии про бараньи рога и звериные когти оставались обидами из прошлого. Сону в первые же секунды их встречи не удержался от радостных воплей по поводу её принадлежности к древней северной расе рогатых людей, и вот теперь Джейкоб, который до сих пор восхищённо-растерянно смотрел на неё снизу вверх, как в тот вечер, когда они встретились в первый раз. Юхён продолжает смотреть на то, как Джейкоб греет её чуть искрящую зелёным левую руку в своих ладонях и совсем забывает, что в лагере ещё человек сорок.

***

Замок, конечно, оказался в плачевном состоянии. Тронный зал засыпали обломки балок, некоторые лестницы вызывали сомнение в их надёжности, в каждом углу висели толстые густые паутины, во всех подвалах среди сырости сновали крысы, но за стенами воющие ветры не сыплют снегом так сильно. — Может, ты уже расскажешь, откуда знаешь про этот замок? — Юхён догоняет бодро вышагивающего по внутреннему двору Чанхи – он высоко задирает голову, чтобы увидеть её лицо. — Во сне явился эльфийский бог и дал указания? — Эльгарнан! Нет, — тот высоко смеётся и замедляет шаг. — Это древняя эльфийская крепость Тарасилан Телас. «Там, где небо можно удержать», то есть, Скайхолд. — Интересно, — задумчиво тянет Юхён и оглядывается. — Думаю, ничего здесь не рассыпалось из-за магии древних эльфов, — Чанхи вдруг останавливается и, спрятав глаза от слепящего горного солнца, поднимает лицо на грачевник на крыше высокой ротонды. — Здесь уже века не было живого существа. Скайхолд кажется совсем пустым из-за того, что здесь несколько десятков человек – Юхён надеется, что когда-нибудь здесь будет шумно и людно, чтобы у них уж точно получилось установить порядок в мире. До вечера она остаётся в своих покоях на третьем этаже в основном здании крепости, наводя порядок и любуясь видом на заснеженные Морозные горы. Думать обо всём произошедшем ей не хочется совсем – не успевает она оправиться от одной катастрофы, как случается другая, и вот, уже два месяца, как она возглавляет Инквизицию. Возглавляет – даже одна мысль об этом уже пугает, потому что она никогда не могла представить даже, что будет кем-то командовать. А теперь у неё в подчинении такие важные шишки – лучший друг Защитницы Киркволла, орлесианский бард Соловей, храмовница из Башни Круга на озере Каленхад, Искатель Истины и правая рука почившей Верховной Жрицы, и, конечно же, Старший чародей одного из орлесианских Кругов. Впрочем, один из Друзей Рыжей Дженни тоже звучит солидно, хоть она пока ещё не очень понимает, насколько. С закатом она выходит на прогулку, чтобы, как обычно, пообщаться со своими спутниками – за эти несколько недель скитаний по горам она этого не делала, и сейчас это должно было стать символом того, что всё снова пришло в норму. В тронном зале Санён командует выжившим десятком солдат и «Быками» Гахён вместе с самой наёмницей – обломки одной из колонн завалили проход, и они пытались от них избавиться. Юхён решает им не мешать, и поднимается по противоположной лестнице на галерею с балконом. Закатное солнце сквозь окно во всю стену окрашивает просторное светлое помещение холодным оранжевым цветом, пустые цветочные горшки, диван у окна напротив балюстрады над лестницами в подвал и библиотеку, и несколько книжных полок вдоль стен, у одной из которых стоит Джейкоб. — Много отсыревшего, выгоревшего и на древнеэльфийском, — разочарованно делится он, когда она подходит и заглядывает ему через плечо. На развороте книги в его руках – пятна чернил, размывшие все письмена. Джейкоб захлопывает книгу и поднимает на неё голову. — Как ты себя чувствуешь? — Я? Да давно уже как бык, — гордо отвечает Юхён и тут же хохочет с собственной шутки. Джейкоб не выдерживает и смеётся с ней. — Рога-то у тебя бараньи, — подмечает он с широкой улыбкой и опускает лицо к книжной полке. — Очень радует слышать, что тебе лучше. — Твоя заслуга, — она пожимает плечами. Джейкоб мягко улыбается себе под нос и возвращает книгу на место. — А ты как? — Я? Прекрасно, — он медленным шагом подходит к софе у окна и приземляется на него, раскинув руки на резной спинке. — У меня в распоряжении одни покои, целый лазарет и вот эта скромная галерея с прекрасным видом на двор и переломанные балюстрады. Через дверь могу подглядывать за тем, как ты на троне решаешь судьбы еретиков и преступников. — А чего это не из зала? — Юхён смеётся, вставая напротив него и облокачиваясь на балконную арку плечом. — Так интереснее, — Джейкоб хмыкает и внимательно на неё смотрит. Юхён неожиданно чувствует, как её бросает в жар под его пристальным взглядом – напряжение сейчас можно не просто резать ножом, а гильотиной рубить. Нужно, наверное, что-то сказать, но она так и не может решить, то ли перевести тему, то ли иронично прокомментировать то, как он изучающе проскальзывает по ней глазами снизу вверх. Больше хочется второе, но не хватает смелости – вдруг ей это только кажется, или она неправильно понимает? Наверное, пора уже признавать, что она влюбилась. Игру в гляделки прерывают грохот камней и разъярённые вопли Санёна за стеной. — Кажется, там случилась страшная трагедия, — с глубоким вздохом комментирует Джейкоб и поднимается с дивана, медленным шагом направляясь в сторону ведущей в тронный зал лестницы. Юхён быстрым шагом следует за ним, и он указывает ей на покосившуюся деревянную раму двери. — Рогами не зацепись. — Вот изнутри очень заметно, что это эльфийская крепость, — говорит Юхён. — Все двери низкие. — Не думаю, что древних эльфов беспокоило, что спустя тысячу лет здесь обоснуется целых две тал-васгот, — он пожимает плечами. Трагедией Санёна оказывается факт, что один из «Быков», Сонхва, не удержал равновесие с камнем в руках и, завалившись на стену, расколотил остатки древней мозаики – Искатель надрывным высоким голосом требует, чтобы Юхён немедленно провела судебный процесс над вандалом и сделала его первым узником Скайхолдской темницы. Правда, он очень быстро успокаивается, когда один из солдат спрашивает, что им делать дальше – Санён делает глубокий вдох, возвращая себе ледяное самообладание, и продолжает раздавать указания, в этот раз уже присоединившись к разгребанию завалов. — Прогуляемся? — едва слышно предлагает ей Джейкоб, коснувшись её локтя. — С удовольствием, — Юхён убирает руки за спину и неторопливым шагом направляется к широко распахнутым воротам. За воротами Юхён ненадолго останавливается осмотреться, и Джейкоб ждёт вместе с ней. Снаружи уже медленно начало темнеть – Скайхолд находился выше облаков, и поэтому небо над головой было поразительно чистым, и видно было каждую звёздочку. Во дворе уже стало менее людно, но фонари ещё горели. Под навесом в куче мешков с пожитками Ханьдун, Сону и Бора учили долийку Шухуа играть в алмазный ромб, в стороне конюшни ещё один долийский разведчик Эрик и подчинённый Шиён Феликс вели оживлённый разговор – точнее, Эрик возбуждённо размахивал руками, что-то пересказывая, а Феликс только слушал и хохотал, – в их сторону направлялись беседующие Ханён и Кевин, которые приветствуют их обоих кивками и заходят в тронный зал, где делятся – Ханён отправляется в сторону своих покоев, которые находились этажом ниже её покоев, а Кевин собрался вернуться в грачевник через галерею Джейкоба, чтобы поработать над их политическими связями ещё немного. — Ну что? — Джейкоб подставляет ей локоть. — И как ты себе это представляешь? — Юхён усмехается, но приглашение принимает. — Представляю, что все снисходительно отнесутся к столь комичному виду, раз уж так вышло, что миледи Адаар выше всех мужчин Инквизиции на целую голову, — он пожимает плечами. Из-за разницы в росте и вправду не совсем удобно, но Юхён это быстро перестаёт беспокоить, когда они неторопливо входят на территорию огромного сада во внутреннем дворе. Внешний вид сада спасло то, что в горах ветры не могли занести никаких сорняков – только простая трава и разросшиеся в хаотичном порядке цветы. Чанхи наверняка всем этим займётся, и вскоре под огромными ивами вокруг фонтана начнут цвести дикие розы и пионы. — Мне всегда было интересно, что ты вообще чувствуешь по поводу… ну, этого всего, — наконец, начинает диалог Джейкоб. — По поводу твоей роли, как Вестницы Андрасте. — А что мне нужно чувствовать? — Юхён пожимает плечами. — Я вижу, что никто, кроме меня с этим не справится, значит, я должна. — Какое-то личное мнение у тебя ж должно быть, — он поднимает на неё голову. — Давай представим, что вот этого Якоря твоего нет, и тебе просто так предлагают возглавить Инквизицию. Просто потому, что ты первая выжившая, которую встретили на месте взрыва. — Честно? — Юхён разочарованно поднимает брови. — Я бы отказалась, но вступила бы, как рядовой. Санён бы в разы лучше меня справился. — Он бы и вправду хорошо справился, — Джейкоб опускает лицо и кивает. — Но всё же, я считаю, что это к лучшему, что ты нас возглавляешь. — Почему это? — Как бы сказать, — он цокает языком, задумываясь. — Я думаю, если бы увидел человека во главе всего этого, тем более, очевидно религиозного, не поверил бы в благие цели всего этого. А тут кунари. То есть, тал-васгот. Мол, если уж даже кунари пошли на союз с другими народами, то дело совсем плохо. Даже если ты тал-васгот. Юхён хмыкает, не зная, что ответить. Может быть, он прав. Может быть, она тоже в это поверит.

***

Стоит им только обосноваться и сообщить о смене локации штаба, как тут же приходит письмо от самой императрицы Орлея Хёны с приглашением на бал в Зимний дворец в следующем месяце. — В приглашении не указано, как много гостей она ожидает, — продолжает пересказ Ханён, не отвлекаясь от подписывания очередного делового письма для какого-нибудь мелкого орлесианского герцога. — Так что можем завалиться всей компанией. Не думаю, что другие гости оценят, если увидят как минимум двух эльфов, гнома, двух кунариек и двух магов, но им придётся смириться, потому что нас пригласила императрица. Джейкоба они, впрочем, будут рады видеть. Как и Джуёна, Серые Стражи пользуются уважением в каждом уголке мира. — Я для довеска возьму Шиён и Минджи с их разведчиками, — Юхён смеётся. — Не думаю, что их это вдохновит, но какой простор для полёта фантазии! — Несомненно, — Ханён хохочет и начинает плавить сургуч над свечой. — В общем, нам нужно будет хорошо постараться. Мы с Кевином сделаем всё, что можем, чтобы нам повстречалось как можно меньше злых глаз и злых сердец. Юхён делает так, как и сказала – Ханьдун и Миён целый месяц шьют на всю их толпу парадные одежды плана военной формы; юбку заказывают только Минни и Суджин. Разведчики быстро соглашаются, тут же начав придумывать, как им там развлечься, и громко хохочут за обсуждением, но долийская половина вместе с Чанхи быстро мрачнеет, услышав, что босиком их никто туда не пустит. В ночь перед отправлением Юхён задерживается в таверне за разговором с «Быками» – Гахён наотрез отказалась их брать с собой, мотивируя это тем, что вести они себя не умеют. Мужики протестуют, но за полчаса только подтверждают её слова, начав алкогольные игры. После двух раундов прицельного метания монетки в кружки с мёдом и едва удавшейся эстафеты по выпиванию целой кружки к ним присоединяется Сону и заставляет играть в порочную добродетель на раздевание. Когда в таверну врывается Санён, на Юхён уже нет камзола и сапог, но другим повезло меньше – Гонхи так вообще сидит в одних штанах. — Где эта сука?! — рявкает Искатель, подходя к их столу со сжатыми кулаками. — Какая именно? — непоколебимо спрашивает Минги, бросая карту на стол. Сохо матерится себе под нос. — Юнхо, — сквозь зубы цедит он и озирается по сторонам. — Я ему все волосы с груди сейчас повыдёргиваю. — А чего за кипиш-то? — Юхён наскоро натягивает сапоги, накидывает камзол на плечи и бросается вдогонку за Санёном. — Этот ублюдок мне целый год голову морочил, что не знает, где Защитница Киркволла, а тут… — он в ярости пинает первый попавшийся на дороге камень. — Кевин пихает мне письмо из Редклиффа, мол, «здарова, чепушила, я скоро у вас буду». То есть, он всё это прекрасно знал, но молчал в тряпочку. — Давай разделимся тогда, — предлагает она. Он кивает, и они разбегаются в разные стороны от таверны – Санён направляется к конюшне, откуда проверит башни и стены, а Юхён решает обыскать ротонду и основное здание. — Я бы на его месте сейчас бежал бы в Неварру, — Кевин хихикает, спрятав лицо в ладонях. — Туда Санён только под страхом смерти вернётся. — Пробегал недавно, — задумчиво отвечает Минни, подняв голову от книги. Юбин согласно мычит, не отвлекаясь от исследований. — Я никого не видел, — тут же отрезает Чанхи, как только она открывает дверь в его залу. «Точно видел,» думает Юхён и выходит на галерею, где обычно проводил свободное от дел Инквизиции время Джейкоб. Неожиданно, здесь её никто не встречает, поэтому она решает продолжить поиски, но вместо тронного зала спускается в подвал к складам и темницам – почему-то кажется, что там тоже есть смысл проверить, поэтому она хватает одну из ламп и спускается вниз. Как никто ни пытался, от запаха сырости избавляться не получалось даже магией – снег таял под солнцем, неподалёку стекала горная речушка, – так что пришлось смириться. В тюрьмах было абсолютно пусто, и Юхён, честно говоря, надеялась, что ей не придётся сюда кого-то отправлять – не потому, что ей хотелось безжалостно казнить или принуждать к вступлению в Инквизицию, ей просто не хотелось решать чью-то жизнь. Наверное, пора бы уже привыкнуть к происходящему, но ей кажется, она сойдёт с ума. Ни в темницах, ни в складах она никого не обнаруживает, поэтому решает вернуться в тронный зал и проверить покои в другом крыле. На третьем этаже она, наконец, слышит чей-то голос, и начинает красться. К её удивлению, разговоры звучат из её собственной комнаты. Юхён поворачивает ручку, но запертый замок громко щёлкает, заставляя незваных гостей замолчать, и она ругается про себя – всё-таки нужно было забрать с собой ключи. Пока те испуганно перешёптываются, Юхён достаёт из кармана отмычку и начинает взламывать собственный замок, смеясь про себя. — Ну всё, — глубоко вздыхает развалившийся в кресле Юнхо. — Буду первым узником Инквизиции. — Ты подожди, я твои показания послушаю. — Я тебе говорил, сразу к ней надо было, — говорит Джейкоб, развалившийся на её кровати с руками под головой, свесив ноги с края. Он бросает ей взгляд. — Ты же не против, что я тут в твоей постели? — Я? Ни капли, — Юхён хмыкает. «Скорее за,» добавляет она мысленно. — Ну, в общем, дело как было, — Юнхо выпрямляется в кресле и начинает разговор. — Я сам не меньше удивился, когда мне письмо пришло! Я ж серьёзно думал, что Хасыль на дно куда-то залегла. — По твоим анекдотам я вполне верю, что она могла так сделать, — она пожимает плечами и садится на кровати рядом с Джейкобом. — Теперь Санён по всему замку бегает за мной и угрожает глаз на жопу натянуть, — Юнхо тоскливо вздыхает и облокачивается о колено, подперев щёку ладонью. — Да он завтра же успокоится, — Джейкоб отмахивается и снова возвращает руку под голову. Юхён прослеживает каждое его движение взглядом. — До завтра ещё дожить надо, — тот глубоко вздыхает. Юхён теряется в собственных мыслях, пялясь на Джейкоба, и не отворачивается даже когда он косится, заметив её – слишком поздно притворяться, что ему показалось, и у неё не получается отвести взгляд. Где-то через полминуты Юнхо ненавязчиво прочищает горло, пытаясь привлечь их внимание, но даже это не помогает – Джейкоб облизывает свои губы, оставляя их чуть разомкнутыми, и его взгляд темнеет, а Юхён чувствует, словно в её груди разгорается лесной пожар. Помогает только едва не выбивший дверь Санён. — Я так и думал, что ты здесь, — рычит он и бросается в сторону Юнхо – тот тут же вскакивает и двигает стол от стены, ставя его между ними. Санён опирается о столешницу руками, едва не врезавшись, и бросает Юхён свирепый взгляд. — А ты! Предательница! — Будешь ломать мне мебель в комнате – я тебя в темницу посажу вместо него, — она оскорблённо надувает губы и кивает ему на стол. — Никакой помощи в этой организации, — шипит тот. Санён одним резким движением переворачивает стол на бок и перепрыгивает через него, но Юнхо успевает увернуться, и с громким смехом вылетает из её покоев – Искатель тут же пускается в погоню, и очень скоро хохот с воплями ярости затихают. Юхён осматривает разбросанную мебель и тяжело вздыхает. Джейкоб без лишних слов одним ловким движением поднимается с кровати и принимается поднимать попадавшие бумаги и письменные принадлежности, оставляя её просто наблюдать за ним. Юхён, впрочем, не против – что-то в этом зрелище колдуна, который может таскать столы, её завораживало. Она, конечно, видела его с мечом – как с настоящим, так и с воображаемым магическим, – но почему-то никогда не проводила логическую связь. Она делает глубокий вдох, стараясь успокоить трепещущую птицу в груди – зря, конечно, она сейчас эту связь провела.

***

Вечер шёл просто ужасно. Ладно, к презрительным взглядам она была готова – хотя бы всем хватило совести не говорить ничего грубого, как тот маркиз во время их первой встречи с Джейкобом, – но отвратительные орлесианские закуски её расстроили ещё больше. Минджи, Минни и Ханён, правда, от шведского стола не отлипают весь вечер, пару раз к ним присоединялся поклевавший сыр Кевин, но Юхён вот возвращаться не хотелось совсем. К счастью, с ней были солидарны Сону и Джуён, которые сейчас стояли рядом с ней на балкончике, наблюдая за танцующими внизу дворянами. По противоположной галерее пару раз мимо проходит Джейкоб, который ей каждый раз едва заметно машет. — Мы с Чанхи и Суджин уже добыли материалы для шантажа, если захочешь их всех опозорить в конце вечера, — скучающим тоном делится Сону. — Хоть какое-то веселье обещается, — Юхён широко зевает, успев спрятать лицо за ладонью. — Всё-таки это не для меня, лучше бы опять у кого-нибудь штаны украли. Сону по-злодейски хохочет над воспоминанием о их первой встрече. — Ушёл, блин, в Стражи, чтобы тупо мечом махать, — согласно тянет Джуён. — А в итоге то за дворянами бегаешь с бумажками Права Призыва в эти бунты, то по балам таскаешься, то вообще магистр зовёт помирать. Нафига я после Пятого Мора пошёл… — Ты мне смотри, раньше времени не ходи никуда, — Юхён грозит ему пальцем. — Не волнуйся, командир. Ещё два часа бесполезного слоняния по Зимнему дворцу, за которые ничего не происходит. Юхён дождаться не может, когда уже начнутся те самые разборки, о которых их предупреждал Кевин, чтобы воспользоваться компроматом – Сону говорит, что накопал не только всякой ерунды о том, кто за кем шпионил, но и сочные подробности в виде медальона-сердечка с портретами Хёны и её служанки-эльфийки Сыльги, и голого стражника, привязанного к кровати императрицы с кляпом во рту и плёткой на столе. Одна знатная леди выражает желание присоединиться к Инквизиции, а потом приглашает её на танец. Герцогиня Сынён похищает её практически сразу же, и во время всего танца задаёт странные вопросы – Юхён изо всех сил пытается вспомнить, что ей объяснял Кевин об Игре, но ей отчаянно кажется, что она ни в одну мишень не попадает, и герцогиня оставляет её, напоследок загадочно-многозначительно взглянув на неё. С балкона галереи за ней все оба танца наблюдает Джейкоб – даже отсюда ей видно, насколько у него мрачный вид. Где-то в девятом часу вечера Юхён всё же пытается распробовать покрытый голубыми пятнами сыр, когда к ней подходит Бора – говорит, что Санён и Ханён только что едва справились с призванными герцогиней Сынён демонами, и предлагает выдать её союз с магистром императрице. Юхён решает в этом участвовать по минимуму, поэтому просит Сону пересказать все материалы для шантажа всё ещё не пришедшему в себя Ханёну – он ошалело слушает, поправляя растрёпанные волосы и все перевязи, пуговицы и спутавшиеся лампасы на форме. Всё это происходит у фонтана во внутреннем дворе, пока Кевин объясняет ей, что коллекционные монетки бросают в воду на глазах у людей, чтобы показать свой статус. Юхён получает от него один каприз и ловко забрасывает его в уже усыпанный монетами фонтан – она замечает как минимум три группы орлесианцев, которые тут же начинают шушукаться. Большую часть переговоров ведёт Ханён с его правильно подвешенным языком – Юхён всё не может отделаться от мысли, что за это она теряет уважение гостей, – и, благодаря ему, герцогиню с её братом-заговорщиком арестовывают, а Хёна удерживает свой трон, в благодарность восстановив отношения с Сыльги и даровав ей титул маркизы. К удивлению Юхён вечер продолжается, как ни в чём ни бывало. Через полчаса она всё же находит вкусный твёрдый сыр, хорошее игристое вино и сладкие фрукты на шведском столе, и, дегустируя, думает, как ей найти в этом огромном дворце Джейкоба. Бора даёт подсказку – говорит, что видела его на верхнем этаже, и Юхён обнаруживает его на лоджии на софе за чайным столиком. Вид у него то ли измождённый, то ли раздражённый, и впервые за всё время с их знакомства он не меняется в лице, когда её видит. — Ну как? Сколько ещё знатных орлесианцев пригласило тебя на танец? — спрашивает он ядовитым тоном, плохо маскируя его под усталый. «Похоже, в Игру мне придётся играть даже со своими людьми,» думает Юхён. — Ты пропустил суд над политическими преступниками. Хёна и Сыльги теперь правят вместе, — делится она, опираясь спиной о парапет, и всё же усмехается. — А что, ты ревнуешь? — Я? Ревную? — Джейкоб неожиданно срывается – судя по его растерянному виду, неожиданно и для него самого. Видимо, он тут же понимает, что звучит неубедительно, поэтому складывает руки на груди, скрещивает ноги и нервно трясёт верхней из них. — С чего бы мне ревновать? — Тогда расскажи, чего ты тут сидишь чернее тучи в гордом одиночестве, — Юхён скептически поднимает бровь. Джейкоб остервенело смотрит на неё исподлобья. — Мне просто надоело уже тут разговаривать с этой толпой двуличных аристократов, — чеканит он, не сводя с неё взгляда. — Ага, и поэтому ты поджигал герцогине Сынён спину взглядом, — она чуть наклоняет голову. Джейкоб глубоко вдыхает, отворачиваясь, и прикрывает глаза. — Всё. Хватит меня злить, — говорит он уже более холодным голосом и откидывается затылком на спинку софы, и снова на неё косится. — Я не ревную. — Да я ж молчу уже! Джейкоб опять закрывает глаза. — Расскажи уже, что там произошло с императрицей. Юхён пересказывает. Она старается выдержать хронологию всех событий, чтобы рассказ был понятнее, но из-за её неучастия во всех интригах и драках деталей у неё мало. Она не пропускает пересказ всего компромата – Джейкоб то и дело смеётся – но больше всего тратит на пересказ встречи с советницей императрицы и бывшей спутницей Героини Ферелдена Наршей, во время которой они перецапались с Кевином, и на критику предлагаемых закусок, а потом по ролям пересказывает сцену разоблачений всех заговоров. — Я как чувствовал, что с этой герцогиней что-то не так, — после рассказа говорит Джейкоб, хлопнув по парапету – он уже давно присоединился к ней и слушал, повернувшись лицом , облокотившись о балюстраду и подперев щёку кулаком. — Ещё раз скажи, что ты не ревновал, — Юхён цокает языком и качает головой. — Я не ревновал, — он раздражённо вздыхает и отводит взгляд. — Всё, сказал ещё раз. Джейкоб свободно может положить скрещенные руки на парапет и отпускается на них подбородком, не наклоняясь слишком низко – Юхён же без напряжения только может облокотиться о перила. Приближалось десять вечера, миллиарды звёзд сверкали на тёмном небе и тонкая линия убывающего месяца поднималась над горизонтом. Вид с балкона открывался завораживающий – Эмприз дю Лион на востоке у подножья Морозных гор, густые дебри Изумрудных могил и Арборской глуши за Священными равнинами, где-то вдалеке на западе узнавался город Монтсиммар и кусок Свистящих пустошей за лесами. Юхён думает, что ей хотелось бы сюда вернуться днём, только не на какой-нибудь бал, а на простую экскурсию полюбоваться видами, с перерывами на подраться с венатори и осквернёнными храмовниками. — Знаешь, в Хасмале есть кунари, но я вообще ни слова на кунлате не знаю, — вдруг говорит Джейкоб. — Думаешь, я знаю? — Юхён смеётся. — Совсем ничего не знаешь, что ли? — Ну так. Пару слов, — она качает ладонью и кривится. — Спрашивай, может, я переведу. Джейкоб берёт паузу, нервно постукивая пальцами по своему локтю. — Даже не знаю, — выпаливает он слишком быстро, чтобы поверить в правдивость этого высказывания. — Что-нибудь про любовь? Знаешь, ну, потому, что мне кажется, что слова, которые говорят влюблённые, лучше всего описывают культуру, а язык – это часть культуры… Юхён прыскает со смеху. Тут даже с её рассеянностью и постоянным упущением намёков всё понятно. — Ну, тут ты прав, — отвечает она, бросив на него взгляд – он тоже старается как можно незаметнее покоситься на неё, но тут же отводит глаза. — Потому что в кунлате нет слов об этом. — Как? Совсем, что ли? — Джейкоб аж выпрямляется и разочарованно на неё смотрит. Юхён качает головой. — Тамассаран решают, с кем тебе завести детей, забирают их, а пара расходится, — она хмыкает. — Какие тут слова о любви? Джейкоб ещё долго на неё смотрит с печальным видом. — Как-то даже грустно, — в конце концов говорит он, опуская взгляд на равнины под балконом. — Есть слово «кадан», — добавляет Юхён. — «Там, где сердце», но это не исключительно романтическое. Типа названных братьев и близких друзей. Мы с Гахён так друг друга называем. — Слышал, — он согласно мычит. — Ну, теперь делись своими исследованиями, — она вопросительно поднимает брови. — Гномы уже на своём языке не говорят, — он начинает загибать пальцы. — У нас по соседству семья тевинтерских беженцев жила, муж с женой друг друга называли «аматус». Я эту женщину спрашивал тот же вопрос, и она мне рассказала интересную фразу… — Смею предположить, что-то фаталистическое и драматичное, — Юхён усмехается. Джейкоб кивает и поднимает на неё лицо. — «Фэстис бэй умо канаварум,» — уверенным голосом говорит он, глядя ей прямо в глаза. — «Ты станешь моей погибелью». Юхён кажется, что сейчас у неё треснут все рёбра под силой ударов испуганной птицы. — Я угадала, — фыркает она. «Фэстис бэй умо канаварум, Джейкоб.» — А, так вот, — ломает он неловкую паузу. — «Кадан» похоже на долийское «ма венан». «Моё сердце». — О, теперь я знаю, что Минджи всё время говорит, — Юхён смеётся. — А то я знаю только «андаран атишан» и «дарет ширал», и то только потому, что хранительница Джеа это говорила, когда мы с Санёном, Минни и Юнхо спасали разведчиков из долийского плена. — Во. Первый раз об этом слышу, — он усмехается. — А вот буквально перед тем, как мы с тобой встретились, — она задумывается и чешет один из рогов. — Я была в Вал Руайо, завербовала Сону, поругалась с жрицами, потом ко мне прибежал гонец, мол, хранительница долийского клана просит вас опознать гнома и двух людей, которые утверждают, что являются агентами Инквизиции. А как мы вернулись в Убежище, Ханён мне дал приглашение от тебя. — Мда, — задумчиво тянет Джейкоб. — А у тебя только один кадан? Юхён вздыхает и смеётся. — Джейкоб, если ты хотел со мной потанцевать, то пригласил бы. — Да причём тут это? — он снова выпрямляется и легко хлопает ладонью по парапету. — Я просто спросил, ты же сказала, что это не исключительно романтическое понятие! — Да титьки Андрасте, все вы в Инквизиции мои каданы! — с широкой улыбкой ругается в ответ она. — Доволен? Джейкоб отворачивается к горизонту. — Доволен, — обиженно соглашается он. Юхён тоже смотрит на звёздное небо – приближалась полночь. Бал, скорее всего, уже подходил к концу, но императрица любезно предоставила им покои для гостей в этом крыле, раз уж им так далеко путешествовать – «негоже защитникам справедливости ночевать в мерзкой таверне!», – поэтому беспокоиться им было не о чем. — Так хотел пригласить на танец или нет? — не выдерживает она. Джейкоб опускается лбом на перила и воет. — Если я скажу, что не хотел, то ты обидишься, да? — Обижусь, потому что ты врёшь. — Создатель, — он прячет лицо в ладонях и стонет. — Ну допустим, хотел, но уже передумал, потому что ненужные люди пялились бы, а потом уже поздно было. Вот сейчас думаю, наверное, нужно было всё-таки пригласить, чтобы к тебе всякие сомнительные орлесианцы не клеились. — Как великодушно с твоей стороны, — насмешливо тянет Юхён. — А когда мы вернёмся, ты начнёшь настраивать меня против всех, чтобы ты был моим единственным каданом? Джейкоб смотрит на неё сквозь свои пальцы. — Перестань уже издеваться надо мной. — Я не издеваюсь, — она смеётся. — Я пытаюсь заставить тебя перестать врать. — Я не вру, — он резко поворачивается на неё и грозит ей пальцем. — И не ревновал. — Знаешь, я уже на третий раз перестала тебе верить. — Миледи Адаар, вы играете с огнём, — зловещим тоном угрожает он, отвернувшись к небу. — Я, вообще-то, крайне тонкая натура. Юхён в приступе громкого смеха опускается лбом ему на плечо. — Давай уже пойдём спать, я поплачу в подушку от твоих издёвок и забуду сегодняшний день, как страшный сон, — говорит он со слышимой улыбкой в голосе, легко похлопав её по плечу. Всю дорогу по залам и коридорам Джейкоб загадочно молчит. Гостевых покоев в Зимнем дворце очень много, здесь точно поместилось бы две Инквизиции, и то только на том этаже, который был им выделен, во всём крыле можно было бы заселить одну небольшую деревушку. Сколько денег угрохали на строительство, ей даже представлять страшно – стиль архитектуры отчаянно выдаёт Орлей, и на Скайхолд не похоже совсем. Впрочем, странно, что её это вообще беспокоит, разрушать такой шедевр искусства будет возмутительным поступком, который прощать нельзя. Покои Юхён попадаются им первыми. — Доброй ночи. Долго не плачь, а то голова болеть будет, — она смеётся и прищуривается. — Ты меня сегодня окончательно вывела из себя. Поздравляю, — разочарованно-осуждающе отвечает ей Джейкоб. — И тебе доброй. Юхён открывает дверь и заходит в свою комнату, но в последний момент выглядывает в проём – Джейкоб всё это время не двигается с места. — Если тебе от этого станет спокойнее, конкретно ты на чуточку больше кадан, чем все остальные, — серьёзным тоном говорит она и, только на секунду успев выхватить его ошарашенное выражение лица, скрывается в своих покоях, прижав спиной дверь и усмехнувшись. — Адаар! — требовательно зовёт её Джейкоб, стуча в дверь кулаком, забыв, что кто-нибудь может выйти и хорошенько ему врезать. — Адаар, знаешь, что?! — Не знаю, ты мне скажи, — негромко отвечает Юхён, чтобы, в случае чего, ей не досталось, и спускается спиной по двери на пол. — «Фэстис бэй умо канаварум», понятно? — В прямом или переносном смысле? — Да в обоих! — «Эбасит ката, итва ост!» — с широкой улыбкой говорит она. — «Всё кончено, ты проиграл»! Джейкоб ещё раз ударяет кулаком по двери и, судя по звуку, прислоняется к ней лбом, рассмеявшись. Юхён в ответ громко хохочет.
Примечания:
Блэкволл и Солас хуесосы я весь канон на хую вертел сори биовары

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Dragon Age"

Ещё по фэндому "Dreamcatcher"

Ещё по фэндому "The Boyz"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты