ГРАНЬ

Темнота мешала дышать. Она была вязкой и тягучей, хотелось пошевелиться, но тело не слушалось. Крис плыл в неизвестном направлении и абсолютно не понимал, куда движется, а главное - зачем? Не сказать, что это прямо так уж пугало, но дико хотелось вынырнуть из этого неопределённого состояния. Пустота не отпускала. Прошло уже столько времени, Крису показалось, что целая вечность. Он пытался вспомнить, как он оказался здесь, но память не давала ответов. Он был пуст, как и всё, что его окружало. В его голове не копошились догадки и воспоминания, ему казалось, что он умер. Но тогда где свет? Такой манящий и обещающий покой? Пока он не чувствовал покоя. Его что-то влекло куда-то, он сам не понимал куда, но очень силился понять. "Наверно, я проклят, и это моё наказание - вечно скитаться во тьме". От подобных мыслей почему-то стало всё равно. Он плыл и плыл, пока не услышал голос. "Опять этот голос, он всегда говорит со мной во сне", – подумал Крис. То, что это сон, он почти не сомневался. Вот только… разве бывают такие пустые сны? Нет, скорее всего, я умер! "Люди боятся следовать своей судьбе!" – сказал голос. – И что это значит? – спросил Крис. Но тьма ответила пустотой. Тот, кто это сказал, снова затаился или исчез. Как мальчишка не звал, ответом ему была глухая тишина. "Интересно, кто это? Никого нет, только голос. И всегда один и тот же. Кто он? Бог, ангел, демон, дух или моё собственное Я?" – рассуждал Крис. Голос всё время что-то говорил ему, будто пытался давать подсказки, но подросток считал, что, видимо, слишком глуп, чтобы понять их смысл. Прошла, наверно, ещё одна вечность. Постепенно стали появляться обрывки воспоминаний. – Ну, наконец хоть что-то, а то от скуки и умереть можно. Хотя я не могу умереть, ведь я уже мертв. Образы, как в калейдоскопе, сменялись один за другим. Странные, ни с чем не связанные куски и обрывки, словно отдельные фрагменты различных историй и жизней. Разные эпохи и разные герои, от древней старины и до сегодняшних дней. Но, что интересно, была во всех этих образах некая связь. Крис не понимал, какая, но отлично улавливал и ощущал её. Всё чаще и чаще стали врываться образы, связанные с чем-то неприятным. Мелькали такие чувства, как боль, предательство, одиночество. Потом пошёл холод. Дикий холод стал проникать внутрь, Крис закричал от нахлынувшей обжигающей боли, но не услышал себя. Крик полностью съедала темнота. Он продолжал хрипеть, слыша только глухой сип и чувствуя, как рвётся тонкая грань. Яркий свет - и мальчишка с немым криком открывает глаза. Крис задыхался, он чувствовал, как горят горло и лёгкие, как по телу спазмами пробегают судороги. Вся боль сконцентрировалась в одном единственном месте, и он всё вспомнил. Из глаз тотчас хлынули слёзы, но не из-за боли. Из-за обиды. Людская ревность, злоба, зависть искромсали не только его тело, но и душу. Крис огляделся. Место, где он находился, больше смахивало на одиночную камеру, изолятор. Маленькое бетонное помещение без окон, люминесцентная лампа под потолком, которая так неприятно резала глаза. Крис лежал на узкой койке, жёсткой и довольно неудобной. Чуть склонив голову, он увидел небольшой металлический стол у стены и стул, в углу унитаз и раковину. Всё! Дальше взгляд упёрся в тяжёлую металлическую дверь с маленьким зарешёченным окошком. Крис разочарованно улыбнулся и прикрыл глаза: “Мне сменили апартаменты. Лежать и не шевелиться, чтобы не было так больно”. Время в его личной камере текло, как и во сне, слишком вяло, а ощущение безвременья и в реальности никуда не делось. Крис засыпал, уходя в темноту, просыпался в ярком противном свете, лежал какое-то время с открытыми глазами и снова засыпал, уходя в темноту. Никто не приходил, и он никого не звал. От ощущения неопределённости временами накатывала паника. Крис хотел встать, но боль была ещё слишком сильной. В очередной раз вынырнув из темноты, Крис нащупал под рукой литровую бутылку воды. “Не хотят, чтобы я быстро умер, заботятся! – подумал Крис и, открутив крышечку, жадно прильнул к горлышку. – Холодная. Значит, приходили совсем недавно, пока я спал”. Спустя ещё вечность Крис стал поворачиваться на бок. Спустя ещё время - садиться. Его ни разу не кормили, но упорно приносили воду, пока он спал. Желудок болезненно сжался и заурчал. “Решили с голоду уморить, но пить дают. Агонию растягивают, тюремщики хреновы!” У парня снова вырвался разочарованный ехидный смешок. Крис даже подумал, что такие смешки могут быть признаком начавшегося сумасшествия. Прикинув, сколько человек может обходиться без еды, он посчитал, что ещё не прошла и неделя, а значит, его персональный Ад продолжался. Спустя ещё одну вечность, Крис решил встать и размять ноги, хотя всё тело дико сопротивлялось. Встав, он прошёлся до двери. От голода сильно кружилась голова, темнело в глазах, желудок сводило от боли, казалось, он прилип к позвоночнику; то и дело подкатывала тошнота. На обратном пути до кровати Крис заметил на столе белый конверт. Он понял, что это оставили для него, мальчишка протянул руку и взял его, думая, что там наверняка пожелание долгой и мучительной смерти, но он ошибся. В конверте лежал чек на сумму в один миллион долларов, красивая витиеватая подпись указывала имя и фамилию дарителя. Глаза Криса безжизненно уставились в клочок бумаги. В эту минуту он почти физически почувствовал, как в душе что-то рвётся настолько болезненно, что становится трудно дышать. Крис дрожащей рукой держал чек, подаренный Реем, и уже собирался порвать его… – Нет! – прошептал подросток, сжав чек в кулаке. – Ты отправишься в мою бесценную коллекцию, чтобы всегда помнить! Память – это единственная роскошь, которую я могу себе позволить! Я всегда буду помнить, за что мне его вручили! Я не имею права забывать! Я даже вставлю тебя в рамку из чистого золота! Крис чувствовал, как в сердце медленно, но верно заползает пустота, вытесняя страх, боль, обиды, сожаления. С ней пришел долгожданный покой. Разочарование в поступках людей породило равнодушие. То, чего он всегда так боялся. Но стоило страху уйти, и сердце стало биться ровно и спокойно. Только Крис не понимал, почему слёзы сами непроизвольно катятся из глаз? Ведь уже не больно, почти совсем не больно. Чек отправился в карман тёмно-серых спортивных штанов, а сам Крис устало лёг на кровать, отворачиваясь лицом к стене и сворачиваясь в комочек, зарываясь в одеяло. – Как всё предельно просто, когда ничего не остаётся! – сказал Крис, закрывая глаза… ***** Крис как всегда попытался укрыться во тьме, ища покоя и утешения. Но всё пошло не так: тьма впервые отвергла его. Некоторое время он удачно спасался в её холодной пустоте, не видя снов. Крис заметил, что уже давно не видел их. Они перестали являться к нему, перестали тревожить сразу после избиения, когда он целых две недели зализывал свои раны, телесные и душевные. Уже тогда они перестали мучить своим постоянством. Теперь снова всё вернулось, но совсем не так, как было раньше. Крис стал просыпаться от собственного крика и ощущения дикого ужаса. Он не видел снов или образов, всё дело было в самой темноте: она вдруг стала пугать, сковывать страхом, точно льдом. Тьма отвергла его, теперь он боялся закрыть глаза и снова скользнуть в неё, боялся заблудиться в темноте и не найти выхода. Апатия, безразличие и смирение никуда не исчезли, но стоило уснуть, как наваливалась тьма, и Крис, словно превращался в оголенный нерв. Две ночи без сна - и ему казалось, что ещё немного, и он перестанет отличать реальность от сна. От голода он совсем обессилел и больше не пытался встать. Стоило один раз попробовать, как в глазах потемнело до черноты, закружилась голова. Пришлось оставить попытки и больше даже не начинать подобного. Крис теперь только лежал, свернувшись в комочек, подтянув колени к груди, и смотрел на запертую дверь, ожидая, когда же она откроется. И откроется ли вообще? И он всё-таки дождался. Щёлкнул замок, и Крис увидел, как открывается дверь. В его замершем во времени мире это действие стало сродни праздничному событию. Мальчишка почувствовал, как его тело напряглось в ожидании. В его камеру одиночного заключения зашёл Грей, в руках он нёс поднос с тарелкой и стакан с каким-то напитком. Крис не шевелился, только продолжал молча наблюдать за призрачным видением. Ему всё происходящее казалось не больше, чем сном. Крис закрыл глаза и снова открыл, рассчитывая, что видение рассыплется в прах. Но Грей никуда не исчез. Он молча поставил поднос на металлический стул и перетащил всё это поближе к кровати. Крис безэмоционально поглядывал на происходящее из своего кокона, состоящего из одеяла. Грей осторожно присел на краешек кровати и посмотрел на мальчишку. Крис сильно изменился. За трое суток без еды он похудел, под глазами залегли тёмные тени, кожа стала тусклой и бледной, но не это настораживало Грея: Крис напоминал живого мертвеца. Мальчишка абсолютно не проявлял эмоций, его бледное лицо и глаза застыли, словно безжизненная маска. Грей протянул руку и убрал со лба непослушную тёмную прядку. Даже волосы, казалось, потускнели, утратив свой блеск и мягкость, стали сухими и безжизненными. – Ты как? – спросил Грей. Крис не ответил, он молчал и просто наблюдал. – Я принёс поесть! – снова сказал Грей. Но в ответ всё тот же молчаливый взгляд. – Давай парень! Ты должен поесть! – уговаривал Грей и попытался тихонько выпутать Криса из кокона. Мальчишка быстро задышал, и на глазах появились слёзы, как только Грей потянул за край одеяла. Мужчина тут же оставил попытку распеленать Криса. Когда подросток успокоился и снова стал смотреть на него, словно на пустое место, Грей заговорил: – Я оставлю еду возле кровати. Когда я уйду, обязательно поешь. Тебе нужны силы. Тебя ждёт Влад, ты нужен ему, малыш! Грей встал, дошёл до двери и уже на выходе обернулся, взглянул на Криса. Мальчишка так и продолжал смотреть всё с тем же отсутствующим выражением лица. Грей тяжело вздохнул и шагнул за порог. Только он хотел закрыть дверь, как услышал тихий хрип: – Я ничего не сделал! – Я знаю! – ответил Грей и, виновато опустив голову, закрыл дверь, а про себя добавил: “И Сет теперь тоже знает!” Крис слышал, как провернулся в замке ключ и устало закрыл глаза. К еде, что стояла рядом, он так и не прикоснулся. ***** Вечность – это слишком долго. Когда Крис осознал, что такое бесконечность, страх стал поистине ужасен. От голода он стал впадать в беспамятство. Постоянные обмороки погружали его во тьму, из которой не было выхода. Крис, словно запертый в собственном Аду, не мог из него выбраться, и в какой-то момент он перестал осознавать действительность. Реальность и сны так тесно переплелись, что он уже не понимал, где находится. В какую-то минуту Крис понял, что он умирает. Тьма почти не отпускала, а он так боялся её. Но у него не было сил покинуть её. Он продолжал плавать, погружённый в собственный кошмар, уже бесконечно долго. Прошла целая вечность, прежде чем он услышал зов. – Крис…! Крис…! – голос звал, голос манил. – Малыш…! Вернись ко мне…! Крис слышал голос сквозь тьму, он казался ему таким чарующим и тёплым. Он не мог понять, почему этот голос так притягивает его. Голос был другим: не тот противный, что вечно поучает, а совсем другой, родной и такой знакомый. Он манил его за собой, увлекал. Крис слушал голос и видел яркий свет. Он медленно плыл к ярким солнечным лучам, чувствовал тепло, и тьма, словно успокоившись, перестала причинять боль и страдания, она мягко расступалась перед ним и отпускала наверх к сияющим всполохам к солнцу, к свету. Крис чувствовал, как мягкий свет окутывает его со всех сторон, даря такое долгожданное тепло и покой. Мягкие волны укачивали, и он безмятежно спал, купаясь в их ласковых прикосновениях. Тело стало вялым и невесомым. Крис чувствовал, как плывёт в чьих-то крепких и таких любящих объятиях, кто-то нежно и бережно охранял его покой. Мальчишка сквозь сон чувствовал, как ветер треплет его волосы, и ему казалось, что он чувствует запах океана и будто даже слышит шум волн. Крис спал, окутанный любовью, и его израненные сердце и душа льнули к этому совершенному источнику, дарящему покой и умиротворение. ***** – Крис, малыш! – Сет прижал к себе маленький комочек. Его малыш будто стал совсем прозрачным. Он хотел прилететь как можно быстрее. Сразу, как только узнал от Грея, что натворил Рей, но рейс задержали, и он потерял почти сутки. Малыш прильнул к нему и перестал стонать, как только Сет взял его на руки. Он почувствовал, как Крис обмяк, расслабился в его руках. Сет отнёс его в дом и сейчас сидел в комнате Криса и держал своё чудо в руках. Через каждые полчаса Сет скармливал малышу по столовой ложке жидкой овсянки, кормил с ложечки, точно маленького ребёнка. Нежность затопила его сердце: он так виноват перед своим малышом за то, что поверил этим грязным интригам. Крис всё время спал. Уже сутки Сет держал Криса в своих руках и постоянно говорил с ним. Он пытался уложить своё сокровище в постель, но мальчишка начинал тут же беспокойно ёрзать, стонать и заходиться криком. Пришлось держать его всё время, не отпуская ни на минуту, благо Грей во всём помогал. Придурка Рея Сет решил закрыть в камере, в которой ранее находился Крис, предварительно вырубив пьяного Дракона и отправив в нокаут, лишив его возможности выходить куда-нибудь и оградив от алкоголя. Из изолятора получился отличный вытрезвитель. Марго, видя манипуляции Сета, смотрела на него злыднем. Мейерс велел ей сидеть и не высовываться, если не хочет разделить участь Рея. Сейчас парня волновал только малыш, а с Марго он ещё спросит. Главное, её пока ничем не спугнуть. Крис умиротворенно посапывал. Постепенно овсянку заменили овощным супом пюре и куриным бульоном. На вторые сутки Сет вынужден был помыть своё чудо. Грей приготовил ванну, и Сет, быстро раздев себя и малыша, не выпуская сокровище из рук, погрузился в тёплую воду с обилием ароматной пены. В воде Крис стал проявлять первые признаки сознания. - Малыш…! – позвал Сет, заметив, как Крис пытается открыть глаза. Сет мягко коснулся волос, убирая их со лба и целуя в складочку между нахмуренными бровями. Крис наконец-то открыл глаза и первым делом увидел перед собой лицо Сета. Подросток сильно зажмурился и снова открыл глаза, Сет по-прежнему смотрел на него, мягко улыбаясь. Крис чуть завис, а потом, осознав и вспомнив всё в мельчайших подробностях, дёрнулся, но блондин не дал ему выскользнуть и прижал к себе сильнее, целуя в макушку. – Тише, малыш! Всё хорошо! – ласково шептал Сет, пытаясь успокоить Криса. – Я больше не оставлю тебя и не брошу. Тише, успокойся! Крис перестал вырываться и обречённым, чуть охрипшим голосом сказал: – Ты ведь тоже меня ненавидишь? Тоже считаешь, что я шлюха и вор? – из глаз Криса полились слёзы обиды. – Нет, малыш! Нет! Как я могу! – Но ведь ты поверил? – мальчишка опустил голову. – Прости, малыш, я был таким дураком! Я больше никогда не буду в тебе сомневаться – Сет поднял голову Криса за подбородок и заставил посмотреть в свои глаза. – Больше никогда, обещаю! Ты мне веришь? Крис неуверенно кивнул и почувствовал, как Сет мягко коснулся его губ своими губами, нежный поцелуй без намёка на страсть, только нежность и доверие. Крис утонул в тёплой неге, охватившей всё тело. Аромат пены, мягкая сладость губ, чуть влажных и таких манящих. Он так долго ждал этого, мечтал, тайком подглядывая за блондином. Сет целовал долго, давая Крису возможность забыться, словно пытаясь смыть или стереть все дурные воспоминания. Крис ухватился за плечи Сета, словно боясь утонуть в неглубокой ванне, а может, просто ища надежную опору. Ища того, кому можно доверить не только тело, но и душу. Сет нежно, невесомо гладил Криса по спине, давая ему возможность расслабиться. Сколько они так целовались, они не знали, но вода порядком остыла. Сет мягко прервал поцелуй и принялся купать своего малыша: тщательно вымыл волосы, дважды намылил всё тело и только потом сполоснул под душем. После всех процедур завернул любимое чудо в большое белоснежное полотенце, отнёс в комнату и усадив на край кровати, чмокнул в кончик порозовевшего носа. Этой ночью Крис спал, прижавшись к Сету, ища поддержки и укрытия. Темнота этой ночью не пугала, мальчишка спокойно спал, полностью доверившись Сету. Утром первым делом Мейерс поцеловал своё чудо, которое безмятежно спало, забравшись на него сверху. Сет счастливо улыбнулся, поглаживая худенькое тело, и про себя отметил: “Сегодня я наконец-то твой любимый эвкалипт, а ты моя коала”.