Скидки

О бабочках и безысходности.

Слэш
NC-17
Завершён
12
Размер:
31 страница, 7 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 3 Отзывы 2 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Октябрь. Ночь. Холодно. Каким-то образом Бенджамина угораздило проснуться именно сейчас. Распахнув глаза, в ужасе тот озирается по сторонам. Грудная клетка беспокойно вздымалась, зрачки хаотично метались по тьме комнаты. Снова. Снова он видит призрак недавно минувших дней. Безобразных, жестоких, до боли аморальных. Перед глазами всё всплывали те события. Лязг шпаги и меча, гулкие выстрелы и прочее всё ещё громким, надоедливым, ужасающим воем роились в ушах. Кондраки всё ещё слышал это. Словно кадры, в мыслях мелькала вся та разруха, в которую этот мудак Клеф обратил Зону. Сначала это, а потом… Потом допрос. Нет, Альто реально полный придурок. Однако, что-то внутри подсказывало, что «король баааабочек» оказался не лучше. Он помнил. Чётко и ясно. Он без труда прямо сейчас, во сне, воспроизвёл тот наихудший в его жизни момент. Те мысли, ту ненависть. Удары чего-то о металлический стол и свою первобытную ярость. Бен ненавидел себя. Это из-за него всё так. Фотограф вздохнул. Его голос срывался и дрожал, словно у ребёнка, что готов был расплакаться. Но нет. Этот 55-тилетний дядя так не поступит. Присев на кровати, тот устало потёр ладонями лицо. Затем чуть вздыбил неряшливые каштановые волосы. Они уже спутались, какая досада. Утром опять придётся потратить время на их расчёсывание. Бенджамин поднимается с постели и идёт на кухню. Благо, ему позволили хотя бы время пожить у себя дома, а не в этом тесном, душном жилом отсеке на Зоне. Ленивой походкой он еле переставляет ноги, медленно пересекая коридор. Всё будто в тумане. Глаза еле видят, движения словно не его. Но этаж небольшой, до кухни не так долго. Зайдя, тот сразу направился к столу. Наливает из кувшина стакан воды похолоднее, и открывает один из ящиков, где хранил некоторые, совершенно различные, таблетки. Шатен долго роется, но наконец-таки находит нужное. Пара таблеток от бессонницы и капли успокоительного в стакан. Неплохая смесь, вот только рисковая. Особенно для сотрудника Фонда. Но делать больше нечего. Почти залпом Кондраки глотает свой «спасательный набор». Капли горчат, таблетки неприятные до тошноты. Чтож, надо терпеть. Ему же хочется нормально поспать перед работой. Почти сразу стакан скрывается где-то в раковине. Бенджамин не собирается его мыть. По крайней мере, сейчас. Вместо этого, следует к подоконнику. Открыв настежь окно, мужчина берёт пачку крепких сигарет, достаёт одну вместе с газовой зажигалкой. Опаляя конец мелким, тёплым пламенем, захлопывает крышку зажигалки и медленно закуривает. В последнее время такие ночные вылазки стали обычным делом. Ему слишком нужно было расслабиться, развеяться. Забыть на время те сны, убежать, в конце концов, от настоящего себя и хоть ненадолго изолироваться. Ему тяжело. Банально жить, зная что он — это он (какая неожиданность). Вина за тот допрос не давала покоя. Острыми, болезненными когтями скребла по самому сердцу, оставляя рваные раны. Глубокие, кровоточащие. Кондраки до последнего корил себя за произошедшее. Каким бы Альто не был козлом. Ведь шатен, в конце концов, любил его. Любил эту наглую рожу, любил эту надоедливость. Это постоянное ебучее позвякивание струн старенького укулеле. И эти три глаза, смотря в которые, уже казалось невозможным оторваться. Все, каждый по своему, являлись для фотографа эталонами красоты. Чем-то настолько прекрасным, чего никогда более не будет. И этот голос… Сколько себя помнит, Бенджамин ненавидел его. Надоедливый, мешающий. Он сразу ассоциировался с его владельцем — противной местами личностью. Этот голос был таким же резким, эгоистичным, очень часто нахальным и приторно-сладким от лжи, что лилась с уст Клефа. Однако, почему-то сейчас упорно хотелось услышать именно его где-то возле себя. Не важно, обычный тон ли, шёпот ли. Но так до боли хотелось. Мужчина отдал бы всё, лишь бы где-то позади его вновь окликнули этим ненавистным «Конни». А затем… Затем просто подошли к нему и приобняли сзади, со спины, ткнувшись лбом куда-то меж лопаток. Бен ни разу не был в объятиях Альто, однако подозревал, или даже надеялся, что они наверняка мягкие и тёплые. Но вместе с тем надёжные и уверенные, крепкие. Мужчина ведь. Чтож, к сожалению, не суждено. Особенно теперь. И виноват в этом сам Кон. Сигарета понемногу тлела, обращаясь в сероватый пепел и смешиваясь с рассеянным в ночном воздухе её же дымом. Из окна веяло мокрой свежестью и холодом, ветром и прелыми листьями. Эта осень подарит Кондраки очередную тень меланхолии, мелодию скудных и серых дней. Втянет в обитель безрадостных будней, а совесть острым лезвием охотно добъёт болезненными ударами по сердцу. Сигаретный дым станет извечным его горестным шлейфом вперемешку с дешёвым парфюмом. Дни завертятся непрерывной петлёй повседневности, гнетущей и однообразной. Бенджамин обязательно утонет во всём этом. Сперва будет сопротивляться, пытаться выплыть из этого всего. Но в итоге осознав, что поверхности не достигнуть, сдастся. Опустит руки, прервёт свои бессмысленные старания. И пойдёт ко дну. Стремительно, всё дальше и дальше, чувствуя, как лёгкие заполняются водой, как горит его горло, как тяжелеет тело и становится подобно свинцу. Он устало сомкнёт наконец глаза и примет. Примет свою участь, уже оказавшись в безвылазной, тёмной бездне. Бездне, которую сам себе обеспечил собственной глупостью. А пока. Совсем уж становиться трусом он не собирался. Да и совесть отступать явно не планировала. Поэтому, стоит хотя бы попытаться прояснить ситуацию и поговорить с Клефом. Серьёзных последствий уже не будет, спасибо столу и легко разломившимся под хваткой позвонкам. А значит, стоит попробовать. Кондраки вполне готов был получить в свой адрес буквально всё, что угодно. И он примет ответ любым. Кивнув своим мыслям, Бенджамин подтащил к себе пепельницу и лениво затушил истлевшую уже почти до фильтра сигарету. Ладно, хватит с него. Уже давно пора. Да и выпитые успокоительные понемногу начинали действовать. Глаза смыкались, а и без того малые силы пропадали. Оставались разве что мысли, всё давящие, не дающие покоя. Их много. Даже слишком. Настолько, что помимо вины терзать начинали и те самые мысли. Создавалось ощущение, словно прямо сейчас голова едва ли не разорвётся от всего этого гула где-то внутри. Закрыв окно, фотограф отметил свой удачный перекур ещё одним стаканом воды и вскоре вернулся в спальню. По пути тот задержался в коридоре. Глянув на зеркало и человека внутри него, шатен разочарованно вздохнул. Он видел перед собой не более, чем последнюю сволочь, да ещё и похожую чёрт знает на что. — Ебучий ты сукин сын. — С недовольством, даже ненавистью рявкнул мужчина, холодно разглядывая отражение. Теперь он действительно всё чаще был противен самому себе. Отвернувшись, Кон как-то неясно с отрицанием покачал головой и закончил-таки свой маршрут, быстрым шагом возвращаясь в спальню. Зайдя, пошире открыл дверь на балкон, впуская в комнату прохладный воздух — так ему будет намного комфортнее спать. Затем, взгляд ненароком упал на экран электронных часов. На момент сотрудник Фонда непонимающе оглядел каждую цифру, её очертания. Он, кажется, совсем потерял счёт времени со своими ночными пробуждениями и походами в кухню. Но после скорого осознания Кондраки опустился в постель уже даже с каким-то мутным облегчением: сейчас всего лишь половина второго ночи. Боже, спасибо, он ещё не упустил шанс выспаться. Опустив голову на подушку, мужчина натянул одеяло повыше. Подушка уже старовата. Жёсткая, не такая удобная и мягкая, как раньше. Однако всё ещё комфортная хоть немного. Да и к тому же, новенькое, тёплое одеяло прекрасно такие недостатки компенсировало. Выдохнув, Кондраки наконец закрыл глаза. Сон понемногу укрывал его, заботливо кутая в едва ощутимую паутину очередных грёз, а где-то в глубине души крохотным огоньком томилась надежда, что может быть, в этот раз эти самые грёзы будут не столь ужасными, как предыдущие. Бенджамин в принципе не очень любил на что-либо бездумно надеяться, считая это даже немного глупым. Однако, сейчас очень даже хотелось пойти против самого себя и сделать это. Надеяться на грядущий сон и надеяться на завтрашний день, на все, что будут в будущем. Тело понемногу расслаблялось, и ненавистные мысли, как казалось, понемногу отступали. Понемногу слабели, очень скоро становясь едва ли не полупрозрачными. В такие моменты как раз и даётся, зачастую, воля высоким чувствам. Шатен, кажется, и сам не заметил, как с его губ сорвалось тихое: — Доброй ночи, Клеф. Он знал, что не получит ответа. И даже не ждал его. Прекрасно понимал, что не услышит этого: «и тебе доброй ночи, Конни». Но помечтать ведь иногда можно, так? По крайней мере, не сейчас. В настоящий момент гораздо важнее отдых. А потому, Спокойной ночи, доктор Кондраки.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования