В отражении

Слэш
NC-17
Завершён
232
автор
Размер:
65 страниц, 12 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
232 Нравится 73 Отзывы 58 В сборник Скачать

Наполнены эхом

Настройки текста
Из спальни-гостиной раздавались голоса, владельцы которых были слишком увлечены друг другом и не отреагировали на шум закрывающихся замков. Дима Дубин появился в жизни Грома не так давно и изначально числился в рядах врагов человеческих, потому что Игорь не желал работать в паре. Однако рвение и искренность белокурого юнца по итогу растопили чёрствое сердце майора. На службе он с Дубиным не расставался, натаскивая его как пса. Диму в Красной Книге записали бы на следующей странице после Грома с характеристиками "смышлёный" и "эмпатичный". Серёжа прислонился к двери и прислушался: замолкли, затараторил Дима, перебил Игорь, заговорили вместе, пытаясь переубедить друг друга, снова тишина. – О, малыш, – появление Разумовского отвлекло Игоря от распечаток не надолго, на один взгляд и две фразы. – Мы с Димкой плов доели, из еды – только если что-то приготовишь. – Привет! – скромно вставил пять копеек Дубин и поправил очки. – Я не голодный, – ответил Серёжа, но доблестные полицейские его уже не слушали. Дверь кабинета отсекла от лишнего шума. Диванчик с жалобным натужным скрипом прогнулся под весом хозяина. Руки сами запорхали по экрану смартфона. – Я зашёл в магазин, поэтому не успел отъехать. Забрать тебя? Олег всегда отвечал на звонки в манере, будто бы их общение – непрерывный диалог. Серёже нравилось, это делало их ближе. – Игорь дома, они с напарником работают, но я не смогу объяснить, куда намылился на ночь глядя. Кажется, Гром проводил с Димой больше времени, чем с Разумовским. Это нормально? Где можно было найти человека, который объяснил бы Серёже, что такое "нормально" и как должны развиваться идеальные отношения? Например, это нормально, если по вашему возвращении условный муж продолжает увлечённо разоблачать преступников, вместо того чтобы подойти и поцеловать? Может быть, Серёже стать маньяком, чтобы привлечь внимание Игоря? – Хочешь, я поднимусь? – отвлёк от мыслей голос Олега. – Заберусь, как Человек-Паук, к тебе в окно. – Мы живём на четвёртом этаже, слишком опасно, – Серёжа фыркнул, представив, как Волков пытается карабкаться по отвесной стене. – Просто поболтаем, хорошо? – Ладно. Выглянешь в форточку, Рапунцель? Серёжа прошлёпал босыми ногами к окну и распахнул створку. – У меня всего лишь каре, я не смогу спустить тебе косу. Привет! – он высунулся и замахал ладонью, увидев Волкова на лавочке под фонарём. – Волче, а откуда у тебя тачка за семь миллионов? Чёрная БМВ Икс-6 стояла неподалёку, втиснувшись между товарками попроще. Чистенькие блестящие бока доказывали, что малышку любят и вылизывают до скрипа с завидной регулярностью. – А ты как думаешь? Олег сидел, вытянув ноги, и смотрел на Разумовского в окне. Любопытные бабуськи наверняка заподозрят в Волкове с его бородой и брутальным видом бандита. – Компенсация от государства? Продал почку? – Может, я насосал? Серёжа засмеялся и крепче обхватил корпус телефона, чтобы не уронить. – Не-ет, ты не похож на альфонса. Скорее на рэкетира. – Ты, правда, нанял телохранителя, ничего о нём не зная? Почему-то прозвучало совсем не обидно. – Я идиот? – весело уточнил Разумовский. – Ты наивный и доверчивый. Тебе повезло, что я хороший человек и теперь позабочусь, чтобы тебя не обидели, – Серёжа улыбнулся и враскоряку взобрался на подоконник, не выпуская Волкова из виду. – У меня папа депутат, он подарил мне машину за то, что я выжил в горячей точке. – Да ладно! – У мамы косметологическая сеть. И вообще я родился в Канаде. Везучий засранец, а? Одно гражданство на халяву чего стоит. Серёжа обалдел. – Ты сын богатеньких родителей? Не верю. Если не хочешь делиться, так и скажи. Напоказ возмущённый Волков встал с лавочки и подошёл поближе. – Зачем мне врать? – Вместо учёбы в Университете Торонто, СПБГУ или МГИМО ты поступил на военную службу? – Ты такой сноб, Серёжа, – Олег погрозил пальцем. – Я люблю читать, но терпеть не могу учиться. Скучные лекции ни о чём, ответы у доски, – позабавленный Серёжа разулыбался пуще прежнего. – Отодвинься немножко, вряд ли я тебя удержу в руках, если будешь падать на меня сверху. На душе у Серёжи было тепло и спокойно, он давно ни с кем не болтал просто так, по-дружески. Несмотря на брошенную претензию, Волков не принял слова в штыки. Серёжа слышал по его голосу, что Олег обижался в шутку. – И твои родители нормально отреагировали? – Равнодушно. У меня с ними не самые хорошие отношения. А твои? Ты их хоть немножко помнишь? Здорово было бы спуститься вниз и покататься на ржавых качелях. Развалиться рядом с Олегом на лавочке и пялиться в непроглядно тёмное небо. Вот только вместо новых приключений ещё предстояло рассказать Игорю, где Серёжу носило до этого. – Я был совсем маленьким, когда попал в детдом. – А родители товарища майора как к тебе относятся? Серёжа прислонился виском к прохладному стеклу, на языке загорчило. – Отец Игоря погиб на службе, а маме он про свою ориентацию не рассказывает. Для прикрытия водит к ней подружку-блогершу, Юлю Пчёлкину. Он старается не оставлять меня одного на всякие праздники, но иногда приходится. Представляешь, у нас с Галиной Александровной День рождения в одну дату… – Вдох, Серёжа. Разумовский судорожно глотнул воздух ртом, в груди сразу отпустило. Олег не отрывал взгляд, и Серёжа снова высунулся по пояс, чтобы быть к своему лекарству поближе. – Как ты это делаешь? – Спецназ, детка, – меж красиво очерченных губ мелькнули ровные белые зубы. ” * ” * ” * ” Крепкие, псевдо-опасные, они касаются бедра в намерении оставить собственнический след. – Не смей. Как я потом буду объяснять Грому? – Как хочешь. Злость так и сквозит в голосе, в позе. Челюсть размыкается снова. – Если сделаешь, я уйду. – Ты… Он встаёт и уходит сам. Со всей силы хлопает дверью. Бьёт кулаками по столу и кричит до сорванного горла. Ему больно. Так больно. Серёжа знает. Волочится следом, плачет у него в ногах, цепляясь за бёдра. – Прости-прости-прости… ” * ” * ” * ” – Вдох, Серёжа. Дыши, слышишь? – Серёжа закашлялся, в панике цепляясь за раму. Больно. Прямо сейчас он чувствовал, как тем двоим было больно. – Вдох! Носом, Серёжа, – голос Олега сквозь динамик вонзился в барабанную перепонку. Восхитительный кислород хлынул в лёгкие, разжимая клещи спазма в горле. – Ты в порядке? – Да… Да, прости, не знаю, что на меня нашло. Видно, Прокопенко, который однажды случайно узнал о нас, наслал какое-то ментовское проклятие, когда почувствовал, что я хочу сказать, как он меня ненавидит. Считает, я Игорю не пара. Олег тяжело вздохнул, улыбки как не бывало. – Я уже всерьёз собрался ловить тебя. – Со мной много хлопот, – едва слышно выдавил Серёжа. – Не говори глупости, я просто испугался за тебя, – озёра имели силу даже на расстоянии, покачивали на своих волнах, баюкали. – У меня на завтра есть лишний билет в Александринку. У мамы поменялись планы. Хочешь пойти? Раздался стук в дверь. На секунду Серёжа нервно обернулся и опять повис в окне, зачем-то вытянул свободную руку, Волков тоже зачем-то протянул свою. – Хочу. – Беги, Серёжа. Увидимся завтра. Разумовский закрыл створку, неловко сполз с подоконника, попутно ударившись коленом. Торопливо проскользил по полу к двери. – Малыш, ты разве не за продуктами ходил? Лишние звуки исчезли, Дима убрался восвояси. За увлечённой беседой и панической атакой все события прошли мимо. – Мы с Олегом поехали в Шуваловское. Игорь кивнул со странным выражением лица, которое Серёжа не понял, поэтому поскорее протиснулся между откосом и Громом. Теперь сердце частило совсем по другой причине, полуправда пощипывала язык. Ища спасения, Серёжа неожиданно наткнулся взглядом на белые листы между стеной и столом. Блокнот формата А5 с Халком на обложке обтрепался по краям. В нижнем углу красовался кофейный след от кружки, первые страницы слиплись. Котики, аниме, супергерои, Игорь, Игорь, Игорь... Рисунки с мрачным резким шорохом сменяли друг друга, пока наконец не остановились на последнем изображении. – Ты знаешь, что Дубин тебя рисует? Без особого интереса Игорь заглянул через плечо. – Он спросил разрешение. – Ты позировал ему голым? – Серёжа всё никак не мог сообразить, что это у него в руках и почему. Натруженные за день шестерёнки вращались в черепушке со скрипом. Карандашные штрихи воплощали всё то, что он видел и любил в Игоре. Простота, упрямство, прямолинейная сексуальность. Искренность и принципиальность. Гром был суровым и оттого особенно привлекательным. Рисунки передавали ту глубину, которую не увидеть стороннему глазу посредственного наблюдателя. Дубин влип в Игоря. Чувствовал к нему... что-то. – Почему голым? Я тренировался без футболки, пока Димка трындел о похищенных холодильниках и малевал. Блокнот мелко задрожал в пальцах. Может, Гром и рассекал в спортивках, но Дубин детально отразил косые мышцы, спустился к лобку и вычертил пару-тройку курчавых волосков. – Когда я просил попозировать мне, ты отказался. Игорь коснулся спины, притёрся губами к виску. Привычно, приятно, волнующе. Если бы мысли не сосредоточились на другом. – Ты чего? К Димке приревновал, что ли? – Ты мне отказал, а ему позволил. Серёжа отшвырнул блокнот и попытался отцепить от себя руки Грома. Тот не шелохнулся, держал, как в тисках. Переживания о вине за обман и измены Второго отошли на задний план. Оказалось, что не только Серёжино расстройство личности, но и Дима Дубин влез в их семью. – Ты не думал, что я стесняюсь? – выдал Игорь, выбив почву у Разумовского из-под ног. – Димка руку для работы набивает, а ты смотреть будешь. Смотреть, понимаешь? Вот тебе на, после стольких лет Гром по-прежнему боялся, что его близкий человек разглядит в нём что-то не то, с помощью нового опыта вытащит наружу скрытое и беззащитное. Узнает его настоящего. Серёжа обмяк и опустил голову. – Это ты не понимаешь. Смотрел он. Игорь разозлился, Серёжа кожей почувствовал колючие электрические разряды, прошившие позвоночник. Гром отошёл, грохнул энциклопедией по столу. – Что ты мелешь? Это Дубин! Скрытое присутствие Второго неожиданно придало сил. Копившееся недовольство подступило к горлу словами. Серёжа фыркнул и развёл руками. – Дубин, который проводит с тобой дни напролёт и втихаря передёргивает на тебя. Может, даже посреди рабочего дня в кабинке туалета? Не замечал его внезапных исчезновений? Лицо Игоря помрачнело, он двинул челюстью и шагнул к Серёже. Сейчас стоило бы как обычно отступить, замолчать и опустить взгляд, если не извиниться. – Пока я смиренно дрочу на тебя в нашей пустой квартире. Ценная, но вышедшая из моды ваза, толку нет, да и выбросить жалко. Гром схватил его за грудки и встряхнул так, что у Серёжи клацнули зубы и душа ушла в пятки. – Что, вру? – Р-ра-зу-мов-ский, – Игорь навис сверху грозовой тучей, того и гляди влупит пощёчину, и завтра Серёжа будет гордо светить в Александринке разбитыми губами. Рука у Грома тяжёлая. – Ты даже не даёшь о себе позаботиться. От помощи нос воротишь. Что ты мне тут включил парня с обложки? – Не нравлюсь? От собственной смелости волосы дыбом вставали. Сердце надрывалось, тело колотило от ужаса. Отступать было поздно, позади горели мосты. – А, – Игорь хмыкнул и обхватил за загривок. – Так ты нарываешься? Стальные прутья мышц натягивались под кожей. Неподготовленный Разумовский ничего не мог противопоставить. Позволил швырнуть себя на диван. Смелость, что была, вся вышла. Второй закрылся в глухой обороне и не спешил на помощь. Родной, желанный и при том невыносимый, Гром сейчас выглядел таким же красивым, как скальпель. Хотелось восхищаться его изощрённой влекущей опасностью и тут же вскрыть себе вены, чтобы поскорее избавиться от грубых рук, которые вытряхивали из джинсов, опрокидывали лицом в подушку и наспех смазывали сжатую дырку. – Что ты? Ты же хотел? Ты всегда хочешь. Язык мазнул по шее, губы ущипнули кожу, пока пальцы разбирались с презервативом. Член заскользил между ягодиц, не проникая. – Не зажимайся, малыш, у тебя уже по стойке смирно, – Игорь навалился сзади и протолкнул головку. Серёжу тряхнуло, он закусил наволочку и взвыл. "Знай своё место, щенок", – зашелестела на подкорке мозга фраза из прошлого. Тело не признавало эмоциональное "не хочу", продавливало физиологией, настаивало на восполнении тактильного контакта любыми путями. Чувствуя, как член проталкивается глубже, Серёжа вспомнил руки Олега, такие ласковые и осторожные. Следом в памяти всплыл его призыв: "Вдох!" – как всегда вовремя. Серёжа вдохнул и разрешил телу получить то грязное удовольствие, которого оно требовало. Тот злой секс, который убивал слова, и потому отрезал пути к разрешению конфликта. Содрогаясь под Игорем, Серёжа горел в огне и видел озёра. А где-то там, в роскошной квартире, безликий любовник Второго глушил виски и представлял Разумовского под товарищем майором. Остервенело дёргая ладонью по члену, Серёжа размышлял, что должен чувствовать тот мужчина. Его горе по-прежнему велико или истёрлось под грузом лет? Почему он не заберёт... их? Его, Серёжу, против воли кончившего под другим, обмякшего, опустошённого. Наверное, такой Серёжа не был нужен любовнику Второго. Но, возможно, завтра Олег снова возьмёт за руку, улыбнётся, они поговорят о постановке. И всё это внесёт хоть какой-то просвет в Серёжину жизнь. Пока же та сомкнулась в разворошённой влажной постели, посреди унылой серости и гнетущего одиночества, рядом с Громом, с которым Серёжа был счастлив. – Прости, – теперь губы Игоря – не колючая проволока, но шёлк. Мозолистые ладони пытались стереть произошедшее, смахнуть нанесённые драгоценной вазе трещины. – Прости. Я не понимаю, Разумовский, не понимаю, как с тобой быть. Как сделать тебя счастливым, а, Разумовский? Что я за олух такой? – лоб вжался между лопаток почти до боли. А Серёжа всё сглатывал, сглатывал ком в горле, рассчитывая, что сейчас наконец... Но Гром отстранился, встал. И Серёжа снова остался один на один с мантрой "Я счастлив".
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования