Тату

Саша устало вздохнул и отложил телефон в сторону. Флорист опять просматривал инстаграм любимого тату-мастера и грыз локти от зависти той девице, чью фотографию выставили на странице. Точнее, не саму девушку, а просто её новый нательный рисунок, набитый на спине. Странное чувство, отдалённо похожее на ревность, расплылось по телу. Испытывать подобные чувства крайне глупо, ведь с Щиголевым, так звали татуировщика, Лось был знаком только по фотографиям в приложении. Ренегат снова включил гаджет и зашёл в личные сообщения, чтобы, кажется, в миллионный раз перечитать короткую переписку с Щиголевым. Ничего необычного во фразах не было, просто вежливые слова, закончившиеся записью на приём почти через три месяца. Ждать пришлось крайне долго, но это неудивительно, ведь очередь к Поручику тянулась чуть ли не километрами. Леонтьеву просто крупно повезло записаться именно к нему. Конечно, можно было бы и выбрать другого мастера с хорошей репутацией, но хотелось, чтобы первую татуировку сделал самый лучший эксперт в городе. Саша достал из ящика рабочего стола листок и аккуратно развернул его. На бумаге был изображён китайский дракон чёрно-красного цвета, выведенный самим флористом с огромным трепетом и даже некой странной любовью. В рисунке не имелось ничего сложного от слова совсем, наоборот, такое мог сделать даже человек, впервые в жизни державший карандаш. Но Лось хотел плевать на этот факт с высокой колокольни. Результат безумно нравился парню, и он ничего не мог с собой поделать. Зачем вообще нужна татуировка работнику цветочного магазина, не самого крупного и популярного, Леонтьев не знал, но всё равно хотел себе наколку на руке. Мысленно Ренегат попробовал перенести этого китайского дракона на свою руку. Результат казался невероятно красивым и даже правильным. Забивать себя какими-то популярными рисунками и повторяться желания не было от слова совсем. Зачем, если это не станет приносить удовольствия? Вообще, флорист очень тщательно подошёл к вопросу изучения татуировок. Вся история поиска была забита запросами на эту тему, специальные магазины обошлись чуть ли не по тысячу раз. Лось даже завёл специальный блокнот, куда записывал цены на различные крема и примерную стоимость нательного рисунка. Последний раз взглянув на картинку, Саша убрал вещь обратно в ящик, отмечая про себя, что листок нельзя забыть ни в коем случае, ведь встреча с тату-мастером сегодня. Ренегат перевёл свой взгляд на стол, где в небольшом глиняном горшке стояли цветы бегонии, невероятно красивое растения, которое бывает самых разных оттенков: начиная с нежно-жёлтого, заканчивая бедно-розовым — оно пользовалось спросом среди пар. Только вот такого восторга бегония у Лося не вызывала, ведь тот знал её значение. Данный вид флоры буквально кричал людям: «Остерегайся». Было крайне смешно наблюдать за тем, как очередной посетитель магазина берёт именно этот цветок только из-за красоты, считая, что такой подарок порадует их партнёра. Конечно, если только получатель не знает языка цветов. Вздохнув в последний раз, Саша мельком поглядывает на улицу — сейчас лето, и белые ночи в Питере берут своё, хоть на часах уже доходит восемь. Сегодня он отпросился с работы пораньше, чтобы успеть на вечерний тату-сеанс, в ожидании которого он провёл последние несколько месяцев. Всегда строгий босс был сегодня на удивление мягок, и с фразой «мечты должны сбываться» — отпустил его на час раньше, при этом вычитая из дневной зарплаты почти половину. В другие дни это несомненно обидело бы Леонтьева, но прибывав в таком трепетно-предвкушающем настроении, он бы не расстроился, даже если бы ему за сегодня не заплатили вообще. Выдержанный в старом стиле магазин цветов имел в себе часы с кукушкой, которые висели на стене уже долгие годы, и как только они пробили восемь часов, Саша встрепенулся, переводя взгляд со стеклянных дверей на часы. Не отрывая от них взгляда, он открывает ящик стола, ловким движением руки выхватывая оттуда лист с эскизом его будущей татуировки. Ещё на раз проверив закрыта ли витрина с цветами и выбиты ли все чеки за смену — Саша вышел из помещения. Дважды проворачивая ключ в замочной скважине, а затем закрывая дверь на навесной замок, он в последний раз оглядывает лавку, и направляется на автобусную остановку. Приятный лёгкий ветерок дует в лицо, перебирая пряди длинных распущенных локонов волос. Долго ждать автобус не приходится, он подъезжает по расписанию тютелька в тютельку. Уже за 15 минут до назначенного времени, Лось стоит перед дверями бизнес-центра, где на 25 этаже находится студия, которой он бредил днями и ночами последние несколько месяцев. Тату-мастер едва заканчивает с предыдущим клиентом, когда Саша ступает на порог — вместо привычного всем колокольчика на двери, о его появлении на всю оповещает что-то из «Beatles». Девушка выглядывает из-за стойки, поправляя на носу очки, вглядываясь то в зашедшего клиента, то в циферблат часов. — Саша, к тебе клиент! — из-за ширмы показывается мужчина небольшого роста, на голове которого сидит съехавшая на бок бейсболка, а в руках тату-машинка. — День добрый, — низким голосом произносит Щиголев, осматривая зашедшего клиента, словно судья породистую собачку на выставке. — Добрый. Но вообще-то уже вечер, — отвечает ему Леонтьев, надевая на обувь бахилы. — Машунь, открой окна, что-то душно стало… Подъеб Ренегат понял не сразу, а когда понял — возмущаться уже было поздно, и он молча прошел к рабочему месту. Сердце стучало всё чаще, и кушетка, аккуратно застеленая одноразовой простыней, тоже стучала о стенку от ритмичных кулачных ударов клиента. Он несомненно нервничал, и его нервозность передалась второму мастеру студии, что сейчас набивал тату длинноволосому блондину. — Пор, скажи своему клиенту, чтоб он не трясся ак осиновый лист, и кушетку не тряс — меня с толку сбивает, щас как набью вместо черепа хуй, а отвечать потом вам, — он гыгыкнул, и машинка снова зажужжала, оставляя за собой новые линии. — Действительно, вам не стоит так волноваться, — как любящая мамочка проговорил Щиголев, — Что бить будем? Первое тату? Как к вам лучше обращаться? Обилие вопросов заставило задуматься парня, и пока что, он только сообразил, что нужно достать из внутреннего кармана листок с эскизом тату. — Бить будем это, — лист оказывается в руках мастера, — Тату первое, я Саша. Если что, можно на ты? — Отлично, Саша. Рисунок что-то вроде… памяти? Младший братик рисовал или племяшка какой-нибудь? — Нет, — с детской обидой проговаривает он, пока уголки губ уползают куда-то вниз, — Рисовал я. Это дракон… — Оу, — мужчина нелепо улыбается, сканируя эскиз, выводя изображение на компьютер и поправляя сильно нечёткие линии, — Ну, вобщем то, ну, есть что-то своё в этом рисунке. Да, несомненно есть. — Спасибо, — пробубнил Лось, стягивая с себя кофту. Он был по-детски обижен на татуировщика — он конечно не художник, но принять его дракона за рисунок младшего брата, это было просто выше всех сил. — Ложимся на спину или на бок, кофту кинь под голову. Надеюсь не пил для храбрости, как некоторые, а то вместо храбрости и татуировки, получают пиздюлей от меня, — Поручик наливает краску в палитру, затем переводит распечатанный эскиз на руку Леонтьеву и разглядывает получившийся рисунок, — Ну, неплохо смотрится вроде. Тебе самому то нормально? — Прекрасно, — Немного нервно улыбается Ренегат, глядя на свою конечность, по телу расплывается приятное тепло. Он так долго этого ждал, столько статей изучил и всё для исполнения своей мечты. Щиголев сам смотрит на результат, натягивает тонкие синие медицинские перчатки на руку и хмыкает, словно говоря, мол, и с этим детским дракошей ты пришёл к одному из лучших мастеров в городе, перед этим прождав туевую кучу времени, а теперь отвалишь за это целое состояние, ты ведь понимаешь свою тупость? Лось не собирается оправдываться или объяснять, почему решился именно на такой рисунок. Это не касалось никоим боком никого, кроме самого молодого человека. По правде говоря, он сам не до конца понимал откуда вообще появился этот дракон. Просто однажды, сидя в магазине в особо скучный день, на листке бумаги огнедышащий ящер сам нарисовался, стоило только флористу взять в руки огрызок простого карандаша, оставленного сменщиком. Результат получился кривым, только потом Ренегат смог нормально перерисовать его и сделать как можно более красивым и презентабельным. Решение превратить своё художество в татуировку пришло так же спонтанно и неожиданно. Возможно, драконом хотелось подчеркнуть свою брутальность, несмотря на работу в цветочной магазине, и частично доказать свою натуральность. Гей же не станет бить себе что-то вроде рисунка Леонтьева? Конечно, нет, такие люди предпочтут какие-нибудь цветы. От всей ироничности ситуации хотелось смеяться. Поручик надевает насадку на машинку и начинает намечать контур будущей татуировки, делает всё медленно, словно время специально тянет. Это настораживает, Ренегат пересмотрел огромное количество роликов про нанесение наколок, но настолько маленькой скорости ни разу не замечал, да и в отзывах к салону все писали, что Поручик справляется быстро и качественно. Но дракон не был особо тяжёлым, чтобы так тщательно выводить каждую линию. Хотя, может, старший просто старался над качеством. Или просто тянул время, дабы срубить сумму покрупнее. Насчёт последнего Лось не переживал, он сам всё рассчитал, обсудил с тёзкой и взял в несколько раз больше (а ещё ради татуировки перешёл на диету, состоящую из макарон и хлеба, собаке тоже пришлось питаться более дешёвым кормом). Спрашивать по этому поводу флористу так и не рискнул, риск получить за сомнения в работе был слишком велик. — Молчишь и дрожишь, как девственник, впервые увидевший сиськи вживую, — Шепчет Щиголев с самой серьёзной интонацией, какая только может быть. Флорист открывает глаза, выныривая из своих размышлений, смотрит на мастера из-под толстых линз очков и неловко смеётся с того, какие ассоциации он вызывает. Услышанное вновь ударило по самолюбию. Но Леонтьев попытался просто плюнуть и забыть. Это всего лишь шутка, ни больше и ни меньше. — Просто переживаю, первая татуировка как никак, да и с работы устал, — Частично врёт младший и поправляет свои очки. Говорить, что просто страшно из-за прочитанных статей и ещё больше позориться, не хотелось от слова совсем. — А кем работаешь? — Александр меняет насадку. — Продавцом в музыкальном магазине, — Ренегат прикусывает губу, ему слишком неловко говорить про настоящее место работы, считающиеся неподходящим местом для мужчины. Мастер недоверчиво косится и принюхивается, от клиента пахнет цветами, едва слышно, но складывается такое ощущение, будто он обвалялся в них перед приходом. Ну, или напшикался одним из тех освежителей воздуха для туалетов. — Значит, ты настолько любишь своё дело, что решил отбить музыку своим сердцем для меня? — Смеётся Щиголев и уже готовится наносить краску на кожу. — Что? — неловко спрашивает Саша, едва ли не приподнявшись с кушетки. Если бы одной рукой Щиголев плотно не пригвоздил его конечность к одному месту, он непременно вскочил бы как ошпаренный. — Сердце стучит громко, говорю, — в этот момент, Леонтьев прикрывает глаза, а мастер прикладывает иглу к коже, дабы выбить рисунок на спине дракона. Несмотря на весь опыт Поручика, рука у него оказывается не столь железная, как хотелось бы — она слетает и бьёт рисунок чуть дальше намеченного эскиза. Теперь дракон выглядит так, будто хочет дать кому-нибудь в зад — это и озвучивает Щиголев, начиная говорить со слов «блять, ну теперь…». — Что? — снова отзывается Лось, поглядывая на лицо татуировщика. Честно говоря оно не выдавало ни беспокойства, ни стыда — ровно ничего. Он глядит на свою руку и видит, что и так изогнутый в силу своего вида дракон, стал ещё более похожим на волну, чем раньше, — Это что ещё такое? — Это рукой дергать меньше надо, — сквозь зубы шипит он, покрепче зажимая рукой тату-машину и продолжая наносить рисунок, — Я вообще-то держу её, но силы у тебя как у быка, да и выглядишь ты так же. — Это оскорбление или комплимент? — Смотря что чаще тебе говорят, — Поручик улыбается, продолжая набивать контур. — Чаще меня называют Лосярой, — Усмехается флорист прилипчивому прозвищу. Оно вообще казалось смешным втройне, учитывая место работы молодого человека (Яков часто шутил, что Саша устроился в цветочный магазин только для того, чтобы быть поближе к вкусной пище). — Так вот почему у тебя такой ник, — Хмыкает старший, не сводя взгляда от дракона. — А Ренегат из-за чего? Мне ждать сейчас от тебя ножа в спину? — Я одновременно работал в двух магазинах, об этом узнал кто-то из сотрудников и дал кличку, — Леонтьев немного расслабляется. Да, быстро скачущая игла приносит дискомфорт и даже боль, но молодой человек старается это игнорировать. Его собака часто прикусывает пальцы во время игр и когда получает лакомства. — Не хило ты накачался в этих двух магазинах, Ренегат, — Поручик делает всё медленно, наверное, чтобы потом не было возмущений. — Спасибо, — С губ чуть не сорвалось «А ты нет». Флорист оглядывает тёзку снова, тот, действительно, намного ниже и худее. Прокрадывается мысль, что если сжать татуировщика в объятиях — его позвоночник не выдержит и треснет пополам. В салоне пахнет красками, каким-то освежителем для воздуха, кремами. Леонтьев мысленно отделяет ароматы друг от друга, он научился так благодаря долгой работе в цветочном магазине и банальной скуки там. Нет, возиться с растениями Лось любит, но порой это приедается. Особенно после стычек со скандальными клиентами. Поручик выключает машинку и осматривать то, что нанёс раннее. Опять слишком долго, словно рисовал он репродукцию картины Ван Гога, а не «детского» дракона. Это уже начало напрягать. Ренегат попытался себя успокоить, той суммы, которая была с собой, точно должно хватить. Саша посмотрел на часы, судя по времени, придётся экономить на креме для татуировок. Молодой человек планировал взять его у мастера, дабы точно не надурили и сделали нормальную консультацию. Похоже, придётся просто искать более бюджетный вариант. Машинка вновь зажужжала, звук напоминал собой рёв небольшого хищника, загнанного в угол. — У тебя есть питомец? — Прерывает тишину мастер. Его голос звучит крайне спокойно и немного даже отстранённо, будто ему вовсе не интересно, просто молчание смущает и не даёт покоя, или Александр просто привык к болтливым клиентам. — У тебя белая шерсть на штанах. Или это волосы того несчастного, кому ты решил показать другие свои работы? — Я не так ужасно рисую, — Возмущается младший, хохотнув. — Это моя собака, Груша. — Почему не Апельсинка? — весьма странный вопрос становится предпоследним кусочком диалога, прежде чем Поручик откладывает инструмент в сторону, — Я покурю и вернусь, а то какая-то напряжёнка здесь. Щиголев курит тяжёлые «Marlboro», и выглядит как главный герой фильма, у которого начались тяжёлые времена — поэтому он курит в три раза больше обычного. Леонтьев же словно подросток затягивается в окно одноразкой, надеясь, что фруктовый запах не останется надолго и вентиляция здесь рабочая. В тихую оба продолжают свою работу — Поручик набивать тату, Леонтьев тихо лежать и иногда шипеть от неприятных ощущений. — Готово, — произносит через некоторое время мастер и отложив в сторону машинку, стягивает с ладоней синие перчатки, кидая их в мусорное ведро. Ренегат приподнимается на локте и смотрит на готовую татуировку. Улыбка в миг расплывается на лице. Да, дракон отличается от того что был на рисунке, но основные черты удалось крайне удачно и красиво сохранить. Лось двигает затёкшей рукой, словно проверяя реально ли изображение. — Теперь по этому дракоше можно проверять свой вес. Чем он больше, тем и твоя детская каракуля толще. — С серьёзной интонацией говорит Щиголев, убирая краски и машинку. Тёзка на сегодня последний клиент, можно уже идти домой. — Просто супер! — отзывается Лось, не отрывая взгляд от тату, — Сколько с меня? — Маша, цветная тату 17 на 7, время работы 3 часа! — кричит Поручик в пустоту, у всех остальных рабочий день закончился полтора часа назад, и люди благополучно свалили, оставив их двоих здесь. Щиголев выглядывает из-за ширмы убеждаясь в этом, и направляется к блокноту с записями клиентов, чтобы посчитать самому, — И так, каждый час работы 800₽, это уже 1400₽. Тату большая, и изначально я сориентировал тебя на пять тысяч при записи, но эскиз был кривой, и мне пришлось поправлять, плюс она была цветная и я использовал необычную технику. Так, — он что-то ещё просчитывает в блокноте, в конце концов выкрикивая, — 12600₽! Леонтьев же в свою очередь чуть не выкрикивает «блять», потому что это его зарплата за полную семидневную рабочую неделю. В кармане у него ровно 7000, и это с расчетом на тату, купить заживляющий крем и бутылочку лаймовой «Балтики 0». — А потом доплатить можно? Рассрочка? Может я дома с карты переведу? — Потом нельзя, рассрочка от пятнадцати тысяч рублей, у тебя как видишь — меньше. Дома перевести нельзя, я таких переводил дважды отпускал, денег так и не дождался… Надеюсь у них отвалились руки и ноги с моими тату. — А что же делать? — теперь тату даже не очень радует глаз, ведь оно не оплачено. — Сколько там у тебя есть? — в руках Щиголева оказывается семь тысяч рублей, которые он внимательно проверяет на свету, затем ложит их в карман джинс и начинает расстёгивать пряжку ремня. Лось чувствует себя школьницей, которую задержали после уроков по непонятной причине. Надежда на исход с переводом остатка позже все угасает по мере того, как джинсы слетают с ног Поручика.  — Я видел порно, которое начиналось точно так же, — быстро-быстро говорит Саша, пока его джинсы оказываются аккуратно сложенными на рабочем столе, — Давно хотелось повторить, а тут такая возможность образовалась! Остальные пять шестьсот можешь оплатить вот так, все равно выглядишь как настоящий пидор, так хоть докажи. — Что? — снова удивлённо спрашивает Леонтьев, мечтая изобрести машину времени и вернуться на четыре часа назад. Сейчас бы он пил Балтику возле телевизора на беззвучном, а на фоне был играло радио. — Хуй-что, — в рифму отвечает Поручик, прикладываясь на то место, где только что лежал Леонтьев. Кушетка под его весом даже не шелыхается, только колёса все собираются сорваться со стопа и покатиться куда-нибудь. — По-моему, это уже совсем! Я набил тату, оплатил больше половины стоимости, а меня заставляют… вот это вот всё, — он очень активно жестикулирует руками, как и любой нормальный человек недовольный таким раскладом событий. — Просто скажи «отсосать» — это легко. Или хотя бы «подрочить», а если совсем нежен на слух «помастурбировать», ладно? А не «вот это вот всё», что тебя заставляют делать? Печенье печь, или коров доить? — Щиголев лежит в одних трусах на кушетке совершенно спокойно, будто это его каждодневный ритуал для завершения рабочего дня, и говорит по-прежнему спокойно, — Даже не думай сбежать. Скажу что ты не заплатил и пытался меня изнасиловать. Леонтьев сжимает кулаки до побеления костяшек и кусает губы, чувствуя, как злость закипает. — Мне поверят, я довольно известный мастер со связями, где надо, — Голос татуировщика идеально подходит и его спокойному виду. — А ты в несколько раз больше меня, явно сильнее и выглядишь так, будто заломаешь любого при желании. Тебе ведь проблемы не нужны? — Поднимает бровь мужчина. — Конечно же не нужны. Так, что приступай к делу и не скули. Лось мнётся и злится ещё больше, ведь, действительно, при побеге его тихая и спокойная жизнь на сто процентов превратится в самый настоящий ад. Выхода из ситуации тупо нет, остаётся только подчиниться, затолкав свою гордость глубоко и подальше. Это ведь займёт всего пару минут, вдруг повезёт и старший окажется скорострелом. Через некоторое время внутренней борьбы и попыток сдержаться, чтобы не врезать тёзке, флорист снимает с себя очки и суёт их в карман штанов. Пачкать линзы нельзя, на новые окуляры денег нет, а это единственные имевшиеся в наличии. Молодой человек неуверенно подходит к кушетке и садится на колени перед ней, от отвращения ко всей ситуации и самому себе немного трясёт и мутит. — Не волнуйся, душу не вытрахаю, — улыбается он как Чеширский кот, протягивая одну руку к чужим волосам и поглаживает пряди спереди, — А есть ли в тебе душа, вот в чем весь вопрос… — А в тебе явно ни души, ни гордости! — выпаливает Леонтьев, присаживаясь в ногах кушетки. Не смотря на свою сексуальную неопытность, он бы точно получил звание самого частого гостя «Pornhub» — ибо, а что ещё делать на работе в часы, когда никто не заходит? А в нерабочее время? Только есть и спать, но так быстро набирается вес, а так, судя по ответам гугла теряются калории. — Почему это во мне нет гордости? — мастер едва ли не вскочил с кушетки, но вовремя пригвоздил себя к ней — потом не уляжется, да и дважды начинать в таком деле, значит быть полнейшим лохом, — Вообще-то это же не с первым встречным, мы уже несколько часов знакомы, ты мне как родной брат стал! — Так тем более никакой гордости, инцест в России не приветствуется! — напорству парня может позавидовать каждый, ну, у него сейчас прямо на лице написано, что сосать он не собирается. Не собирается, но придется. — Слушай, ты слишком разговорчив, может уже к делу? А то мы так просидим, пока Маша утром не придёт, а я не собираюсь объяснять ей, что мы всю ночь спорили о том, будешь ли ты сосать или нет. Так что давай уже закончим с этим и разойдёмся по-хорошему, — он подмигивает, поудобнее прикладываясь на своем месте в ожидании начала, — Надеюсь тебе там удобно, а то ты высоковат для пассива, конечно. — Потому что я не пассив, — обижено, почти шёпотом проговаривает Саша, пытаясь оттянуть момент, когда ему прийдётся по-настоящему прикоснуться к чужому телу и всё ближе подвигается к кушетке. «Какой кошмар, зачем я только захотел набить это тату. А вдруг оно ещё и не заживёт? А вдруг у него венерические заболевания, да целый букет? А вдруг он трупы трахает, и у меня будет… А откуда он берет трупы? Может он могилы выкапывает после работы? А вдруг Маша это его соучастница… Точно!» — Э, не пассив, может ты уже начнёшь блять, я ждать устал. Ещё минута и моё обещание не вытрахать из тебя душу перестанет действовать. Ренегат тихо матерится, делает несколько глубоких вдохов и берёт в рот орган, попутно прокручивая в голове всё то порно, какое когда — либо смотрел в своей жизни, правда в те моменты молодой человек желал оказаться не на месте сосущих. Леонтьев едва размыкает рот и скользит вниз, от чего проходит по члену зубами. Парень не успевает нормально заглотить, когда его грубо хватают за волосы, вынуждая посмотреть вверх: — Не пассив, зубы за губами спрячь, — Шипит татуировщик, явно злясь, — Задние тоже, — Добавляет он и отпускает младшего. Тот едва держится, чтобы всё-таки не треснуть, отстраняется и послушно выполняет требование. Лось хватается руками за края кушетки и вновь берёт в рот плоть, постепенно заглатывая всё глубже. Полностью не получилось, ещё немного и флорист блеванёт прямо на тёзку. Лось останавливается, не зная, что делать дальше, этого обычно в порнухе нормально не показывают. Он проводит языком по коже и морщится, а потом вновь повторяет движение, оно слабое, видно, что совершается сквозь силу. Ренегат выпускает изо рта член и начинает просто облизывать головку органа, наконец, вспомнился один фильм, где более менее всё подробно показывалось. Язык задевает уздечку, вызывая этим шумный выдох со стороны старшего на его лице расплылась широкая и расслабленная улыбка, он кладёт руку на чужую голову, зарываясь пальцами в тёмные волосы. Леонтьев садится поудобнее, понимая, что пары движений не хватит для конца. Снова проводит языком по головке и берёт её в рот, слегка сдавливает зубами, закрытыми губами (получить пиздюлей не хотелось). Делает флорист всё чертовски медленно из-за нулевого опыта. Молодой человек заглатывает чуть больше и проходится мышцей по уретре и снова прикусывает чужую плоть. Ладонь на голове настойчиво толкает вперёд, а её владелец широко лыбится во все тридцать два зуба, этого Ренегат не может видеть, но почти на все сто процентов уверен. Спустя несколько секунд попыток сопротивляться младший всё же поддаётся толчку, сразу становится тошно, больше взять просто физически не получится. Саша выравнивает сбившееся дыхание и чудом глотает истерический смех, так и рвущийся из груди наружу, из-за чего получается странный звук. — Ты там не помираешь же? — Спрашивает Щиголев и смотрит прямо на Лося, тот стучит по кушетке, как бы говоря, мол, всё в норме, а после показывает фак. Тату-мастер на это хмыкает и сильнее сжимает руку на чужих волосах, слегка оттягивая их вниз, чтобы причинить немного боли. Ренегат шипит и чуть не давится членом, от чего вновь появляется тот смешной звук. Дабы не унижаться ещё больше, флорист берёт себя в руки и чуть отстраняется, а после вновь заглатывает до той же глубины. Слюны во рту становится слишком много, от чего она начинает стекать по подбородку и капать на колени, пачкая штаны. Дышать нормально тяжело, от чего приходится шумно вдыхать носом, создавая этим сопение. Рука держит всё крепче, почувствовав свою доминантность над ситуацией, его начинаю направлять, и член уходит куда-то в левую щёку. Желание проглотить слюну становится невыносимым, но совершенно невозможным, потому слюни всё больше текут по щекам, подбородку, стекают по яйцам и образовывают небольшую лужицу внизу. В один момент пальцы в волосах зарываются всё глубже и это становится по-настоящему болезненно, но ещё хуже Леонтьеву оказывается, когда властный, но подрагивающий от распирающих ощущений голос сверху приказывает взять глубже. Младший мычит, всё так же насаживаясь ртом даже не на половину длины и его тянут вниз, без возможности отказа. Парень едва не задыхается, предчувствуя, что ещё одно такое действие, и салат «Цезарь» с обеда окажется здесь и сейчас без всяких доставок Delivery и Яндекс.еда. — Пока далековато даже от четверти долга, старайся лучше, — голос сверху и правда заставляет начать работать лучше прежнего, в надежде побыстрее уйти отсюда и смыть этот позор в в банке пива хотя бы на несколько часов. Лось старательно облизывает член по всей длине, чувствуя языком вены и подробно изучая его по всем параметрам. Сосать становится намного легче, когда ты не думаешь о том, что ты делаешь — поэтому он думал о своей татуировке, а потом всё опять и снова сводилось к теме минета, и это было не совсем удачно в таком положении. Шея и челюсть затекали, а лежавший на кушетке все ещё был далёк от конца — при возможности он сейчас абсолютно невозмутимо набивал бы кому-нибудь тату. Даже ведь руку с волос убрал, сука, ну неужели настолько плохо? — А что, правда так ужасно? — оторвавшись от своего интересного дела задаётся вопросом Леонтьев, но рука тут же возвращается назад, и он чувствует на себе недовольный взгляд. Щиголев ловкими движениями руки накручивает волосы, крепко держа их у самого корня и ритмично насаживая как минимум на половину длины. Видимо, до Александра наконец дошла мысль, что если не так, они действительно разойдутся только к утру. От мысли, что придётся задержаться здесь ещё хоть чуть-чуть, становится невероятно тошно. Хотя, это чувство, скорее, вызвано самим занятием. Одно дело смотреть на то, как кто-то сосёт, и совершенно другое примерять эту роль на себя. Ладно бы хоть волосы не накручивали, а теперь их мыть же придётся. Рука упорно толкает дальше, чтобы флорист заглотил больше, а тот упёрся руками в несчастную кушетку, рискуя этим покатить её вперёд у упасть вместе с тёзкой вниз на кафель. Сейчас имеется два не самых привлекательных вариантов развития событий: падение с возможной травмой члена татуировщика или просто заблевать всё в округе. Лишних денег на чужое лечение нет от слова совсем, а врачи сто процентов заломять цену так, что отсасывать придётся уже им. А если вырвать-можно наткнуться на требования вымыть за собой пол, а ещё окончательно потерять остатки гордости. Из двух зол молодой человек выбирает наименьшее и перестаёт так рьяно упираться, а после послушно заглатывает чуть больше и стучит по кушетке, как бы говоря, мол, я больше не могу. На это слышится нервный и разочарованный вздох, пальцы сжимают волосы чуть сильнее и перестают толкать вперёд, словно старший, действительно смирился с этим и теперь даёт свободу на действия. Только руку явно не собирается убирать. Либо не хочет, чтобы флорист снова начал болтать, либо Щиголеву просто нравится чувствовать свою доминантность над всей ситуацией. Леонтьев снова проводит языком по стволу органа, а после слегка сжимает челюсть, а после вновь возвращает в прошлое положение. Саша чувствует себя бульдогом, слюнявым таким, только те по природе такие. Парень снова слабо прикусывает член, следом начиная зализывать. Флорист повторяет действие несколько раз. Язык вновь нащупывает вену, слишком сильно она выделяется, нельзя её не заметить, несмотря на то, что очень хочется. «Это просто мой палец, это просто мой палец» — начинает пытаться убедить себя Ренегат, и это, на удивление, это немного помогает прогнать мерзкие ощущения и чувство унижения. Поручик оттаскивает младшего назад за волосы, почти давая этим выпустить орган изо рта, а после резко насаживает обратно почти на ту же длину. Лось чуть не давится слюнями от такого. Хватка, которая ослабла из-за сосредоточенности на собственных мыслях, от чего те едва не слетают с кушетки. Флорист слабо сжимает челюсть, чтобы старший больше не повторил действие. Подохнуть от того, что подавился слюнями и членом, не хочется от слова совсем. — Открывай рот пошире, давай же, скоро светать будет уже, — Спокойно произнёс Щиголев, немного утрируя. Младший, скрепя сердцем, послушно открывает рот пошире. Татуировщик широко улыбнулся и вновь отодвинул голову тёзки. Поручик тянет тёмные волосы вниз, вынуждая посмотреть на себя. Он долго глядит прямо в глаза, Лось толком не видит ничего кроме примерного очертания, но даже для этого пришлось сщуриться. Вскоре эта недо-игра в гляделки прекращается, и старший насаживает флориста немного глубже и, не давая толком прийти в себя, повторяет движения, начав вколачиваться в рот, то ускоряясь, то, наоборот, замедляясь. Пальцы Щиголева взмокли от пота, из-за чего волосы молодого человека заимели частично мокрую текстуру. Ренегат же старательно пытается дышать через нос и не дать тёзке затолкать член слишком глубоко, ибо у парня иногда теряется мера, и он пытается дать больше нужного. Сверху слышится тяжёлое дыхание и полустоны, не всегда слышные под скрипом кушетки и плитки от её колёсиков — его снова отводят от члена, и Леонтьев активно работает языком, облизывая головку и молча помогая рукой. Злить татуировщика совсем не хотелось, потому он даже не начинал диалог, а продолжал быстрые движения рукой. Голова его лежала рядом, где-то на бедре Щиголева, а рука всё ещё не отпускала шевелюру. — Руками не считается, я и сам так могу, ртом работай, — слышится сверху, и флориста снова насаживают ртом на член. С прикрытыми от чувства собственной грязи глазами, он старался закончить это как можно быстрее. Действительно старался, как если бы делал это любимому человеку или любимому себе, если бы это было возможно. Стоны становились все ярче, а чужая рука наконец отпустила волосы — руки Щиголева передвинулись на кушетку, вцепившись в неё до побеления костяшек пальцев. Кажется к концу дела Лось вошёл во вкус, продолжая насаживаться на орган в том же темпе, а в конце и вовсе решившись на отчаянный шаг — взять поглубже и как в порнофильмах сделать ртом вакуум. Впервые за это время он услышал реальный стон удовольствия от Щиголева и тут же к своему сожалению почувствовал, что тёзка кончает, ещё и весьма обильно, да так, что он подавился, всё ещё сидя с членом во рту. Незабываемые ощущения дополнились ещё и незабываемыми звуками и внешним видом — что-то между чавканьем лошади и рыком дракона понеслось эхом по студии, прежде чем сперма двумя сосульками повисла из носа флориста. Картина была что надо, даже разморенный недавним оргазмом Щиголев приподнялся на локтях, и взглянув прокомментировал ситуацию: — Я кончал по-разному, конечно — на лицо там, на грудь, в рот, но чтобы ТАК… Впервые, — он замолчал, разглядывая лицо со слезами на глазах и периодическим кашлем, — Ну, это… Ты спокойно так сидишь с этим на лице, тебе нормально типа? Салфетки в столе, сам найдёшь. Саша ответил коротким угу-каньем, почти наощупь надвигаясь на рабочий стол татуировщика. Его очки по-прежнему в кармане штанов, и учитывая, что он только что трогал руками, пока не рискует одеть их. Флорист почти добирается до стола, когда врезается ногой в его острый угол и, от непредвиденной ранее боли почти сгибается пополам. Леонтьев шипит, и не взирая на то, что он трогал руками потирает ладонью ушибленное место. Склонив голову над ковриком для разувания клиентов, одна из капель, висящая из носа парня предательски плюхнулась на ковер. — Ядрёна вошь… — прошептал Поручик, в это время натягивающий на себя брюки возле стола, — Ты невероятный долбаеб! Ты же знаешь что сперма не отмывается просто водой и мылом от вещей? Ты как себе представляешь всё это вообще? Так оставить и честно душевно признаваться клиентам, что у меня тут один долбаеб недавно спермой из носа капнул? Или сдать в хим.чистку и объяснять там то же самое? — А может просто вот это вот всё делать надо было аккуратнее? — процедил сквозь зубы Лось, добравшись до бумажных салфеток и наконец высморкав нос, — Это просто пиздец. — То есть ты только что отсосал мне, и все ещё называешь минет "вот это вот всё"? Ты конченный пидорас, серьезно. Но минет кстати был не так уж и плох, не на весь долг, конечно, но считай я сделал тебе персональную скидку, — Поручик присаживается на стул возле рабочего стола, — Если что, звони. На листке с рекомендациями мой номер указан — О, вы так великодушны, — с явным сарказмом и неприязнью произносит Леонтьев, что уже натянул на нос очки и на низком старте был готов убегать отсюда. — Спасибо за сеанс, типо. Побольше бы таких клиентов, — Александр подмигивает и вжикает ширинкой брюк, — Надеюсь, что это была не последняя наша встреча.