Получится ли у меня?

Янми смутно помнил, как оказался в больнице. Только что был на работе, а мгновение спустя он уже под капельницей на больничной койке. Как потом ему рассказали, его обнаружил коллега в служебном туалете без сознания, и в тот же миг позвонил в скорую. — Обезвоживание и физическое истощение, — с нескрываемым укором сообщил доктор Адлер. — Вы совсем себя не бережёте? — Я не делал ничего сверхъестественного, — попытался оправдаться бета. — Это всё из-за токсикоза. — Как минимум, вы недостаточно пьёте. — Я пью. — запротестовал Ян. — Питьё сразу выходит обратно. Доктор вздохнул. Он выглядел весьма вымотанным. — Я посоветовал бы вам взять больничный и до конца токсикоза отдыхать. Желательно, чтобы с вами кто-то круглосуточно был. Беременность для беты это риск, вам ли не знать. Многоплодная тем более. — он направился к выходу. — Скоро я зайду к вам снова. Как только он вышел, Ян посмотрел на слишком тихого Рона, стоявшего у ног больничной кровати. Его большие яркие глаза покраснели, на щеках — следы от слёз, а губы чуть ли не в кровь искусаны. — Ты что, ревёшь? Ему позвонил фельдшер скорой, на которой Яна увезли в больницу, как первому экстренному контакту. Альфа примчался сразу же, бросив дело, которое ему поручил на сегодня отец. Его окутал страх, которого он никогда не испытывал раньше. Пусть всё и обошлось без риска для жизни Яна, но дрожь его всё никак не отпускала. — Я так испугался… — хрипло поизнёс он. — Со мной всё в порядке, Малыш, — попытался улыбнуться старший. — Подойди ко мне… — Я запрещаю тебе работать, — отрезал альфа. — Что? — Ян неверяще на него глазел. — Ты как со мной разговариваешь?! — Я хочу, чтобы ты лёг на сохранение и вышел в декрет уже сейчас. — Смени тон, — раздражённо сказал бета. — У тебя стоячая физическая работа, к тому же ещё и с животными. Что если тебя поцарапают или покусают? А если опять в обморок грохнешься? — Мне нужно лишь стараться больше пить и спать. Ты драматизиру… — Это не просто больше пить! Ты потерял сознание, Ян, твой организм ослаблен. Это угроза твоему здоровью и нашим детям! — альфа повысил голос, запустив пальцы в свои волосы. В его глазах всё ещё плескался ужас. — Почему ты такой беспеченый?! — Какого хрена ты на меня кричишь? — Потому что ты меня не слушаешь! Дверь в палату резко распахнулась, стукнувшись о стену. В комнату ворвался разъярённый, взвинченный омега. Он стремительно шагал в сторону Рона и ткнул длинным тонким пальцем в его грудь. — Почему вместо того, чтобы держать его дома, ты отправляешь его работать? — Папа! Рон смиренно опустился на корточки, понимая что не в силах противостоять этим двум одновременно. — Что «папа»? — Юй обратил свой гнев на сына. — Слушай сюда, сын. Ты не для того прошёл такой путь, чтобы из-за своего: «Я такой сильный и независимый, ничья помощь мне не нужна, я справлюсь сам со всем» — просрать все усилия! Что за идиотское упрямство! — Я такое никогда не говорил! — Но действуешь именно так! — Я не дурак, пап! Эта беременность для меня всё, — голос беты отчаянно сорвался. — Я никогда не подверг бы её опасности! — Хватит. — альфа поднялся на ноги. На лице любимого он разглядел обиду и собирающуюся влагу в уголках лисьих глаз. — Юй, пожалуйста. Яну нельзя стрессовать. Прости меня, Янни, — он подошёл ближе и взял старшего за руку, но тот тут же её отдёрнул. — Прости, детка, — вздохнул Юй, опустив напряжённые плечи. — Я не должен срывать на тебе свои нервы. После короткого стука вошёл врач. Напряжение в воздухе ощущалось отчетливо. Ещё ярче об этом говорило обращённое к окну лицо Янми с играющими на челюсти желваками, и пристыженный вид его посетителей. — Всё хорошо? — Нет, — холодно произнёс Ян. — Внесите этих двоих в чёрный список больницы. Пусть их сюда не впускают. — Очень жаль, ведь вам будет нужна компания. Боюсь мне придётся сказать вам то, что вам вряд ли понравится, — бета повернул в его сторону голову, сведя к переносите брови. — Принято решение положить вас на сохранение. Ян безысходно откинулся на подушку. — Вы все сговорились, чтоли, испортить мне и без того неудачный день? — пробурчал он с закрытыми глазами. — Это необходимо, чтобы укрепить ваш организм. — Надолго? — Для начала, на неделю. А там посмотрим на ваше состояние, — доктор снова направился к выходу. — Рон, можно вас на пару слов? Как только они остались с сыном вдвоём, Юй присел на край кровати и притянул Яна к себе. Поглаживая его по голове и поцеловав в лоб, он всмотрелся в лицо сына. — Какой же ты у меня красивый. — Па-ап, — бета оттаял, прильнув к родителю ближе. — Это необьяснимая любовь. Я носил тебя в себе, — тихо произнёс омега сыну в плечо. — Я не переживу, если с тобой что-то случится. — Всё будет хорошо, пап. Не накручивай себя. — Прости, за то что сорвался, — тонкие пальцы пробежали по спине. — Как ты знаешь, кроме тебя я носил в себе ещё троих людей. И один из них сейчас от беспокойства с ума сходит, ну и я с ним заодно. — Джин, чтоли? — Да нет, он сейчас в школе. — Шан? Постой, — ощутив кивок, Ян отстранился и посмотрел внимательно на родителя. — Пап, ты как здесь оказался? Тебе никто не звонил… — Я приехал чуть раньше, — пожал плечом омега. — Врач сказал мне, что тебя тоже привезли. — Боже… — еле слышно выдохнул бета. — Что с Винни? — Его отправляют на операцию. *** Последние недели были адскими. Натянутая кожа чуть ли не по швам трещала, тазобедренная кость, изначально не предназначавшаяся к выходу через неё ребёнка болела от расхождения суставов так, что ни спать, ни стоять, ни сидеть без желания лезть от боли на стены было невозможно, отчего организм преследовали постоянные усталость и сонливость. Ну а вишенкой на торте стали тренировочные схватки. Испытав их впервые, в начале седьмого месяца, бета чуть не разродился от страха, но в больнице его успокоили, и объяснили как различить ложные от настоящих. Понимая, что в таком состоянии он мало на что способен, Винни вышел в декрет за месяц до предполагаемого срока, и вот уже неделю сидел дома, потихоньку занимаясь домашними делами и последними приготовлениями к появлению малыша. Передвигался он медленно, собирая свои пустые чашки (он ещё не до конца избавился от привычки оставлять их везде). Каждые несколько шагов приходилось делать паузу, так как с самого утра ощущал большую тяжесть во всём теле, рвотные позывы и те самые ложные схватки, и из-за боли тяжело дышал. Чтобы хоть как-то скрасить свои страдания, он ходил с наушником и говорил с Юй. — А помнишь ещё, мне сосед давал мяту у себя в клумбе посадить? Так эта мята так разрослась, что любой сорняк ей позавидует! Как только я не пытался от неё избавиться, так нет! Эта зараза всё лезет и лезет. Я её и вспахивал, и травил, и в чай добавлял, обратно соседу в огород подбрасывал, а она ни в какую! Ты чего там пыхтишь? Рыжий опёрся рукой о стену, держась за живот. — Болит… Всё болит… Оди суетился у его ног, скуля. — Что у тебя по срокам? — спросил омега. — До предполагаемой даты три недели. Винни болезненно простонал, согнувшись. — Что ты чувствуешь? — Живот как камень… И будто все органы по ногам сейчас вытекут… Бёдра трещат… Угх! — Я сейчас позвоню Шану, — спокойно сказал Юй, — чтобы приехал и забрал тебя в больницу. Это может быть оно. Шан действительно приехал меньше чем через полчаса. Он нашёл Винни на кухне, и сразу же ринулся к нему. Согнутый над столом, он опирался на него дрожащими руками, тяжело дыша сквозь боль. Оди громко лаял и вилял хвостом. — Жарко… И в самом деле, порозовевшая кожа на лице и руках была горячей. — Винни, — взяв бету за руку, он попытался помочь ему встать ровно, но тот вновь сгорбился в приступе боли. — Нам нужно поскорей ехать. — Сумка… — прошипел рыжий, зажмурившись. — Готовая, в спальне. Шан убежал и мгновенно вернулся с большой сумкой, со всем необходимым в роддом. — Взял. Винни крепко ухватился за мужа, передвигаясь в сторону машины маленькими шажками. Как только они сели и выехали на дорогу, Шан позвонил доктору Адлеру. — Кажется, Винни рожает… Внезапно Винни испуганно вскрикнул, обнимая себя за живот. По домашним штанам стало расползаться мокрое пятно. — Оходят воды! — крикнул альфа в динамик. Доктор ответил, что сейчас же прибудет в больницу. В приёмную Шан внёс мужа на руках, так как тот уже не был в состоянии удержаться на ногах. Санитары привезли каталку, куда бету тут же уложили и понесли по корридору. Альфа бежал следом, пока Винни поскуливал, извиваясь от нестерпимой боли. В палате его переложили на кровать. Медсестра и медбрат засуетились вокруг него, помогли переодеться в больничный халат и подготовили инструменты к предстоящим родам. Появился доктор Адлер, а следом за ним Юй. Пока доктор переговаривал с медсестрой, омега подбежал к дрожащему, побледневшему Винни. Шан, перепуганный, но держащий себя в руках, массировал мужу поясницу, стараясь выпустить побольше успокаивающих феромонов. — Это должно быть так больно? — сорванным голосом произнёс рыжий. Он пытался дышать так, как учили на занятиях для беременных, однако получалось плохо. — Приятного в родах мало, дорогой, — погладил его по взмокшим волосам Юй. Доктор проверил монитор и интервал между схватками, послушал сердцебиение ребёнка. Отклонений не было выявлено, так что Винни оставалось только довериться процессу. Однако с каждой новой схваткой он чувствовал, как теряет связь с реальностью. Шан и Юй вертелись вокруг него, то подсовывая бутылку с прохладной водой, то массируя напряжённое тело. Медбрат посоветовал походить по комнате, так как это благоприятно влияет на родовую деятельность. Однако стоило Винни, с поддержкой с обеих сторон, поднятся в вертикальное положение, как в глазах потемнело, а голова закружилась настолько, что бета не выдержал, и его стошнило прямо на пол. Винни снова посадили на кровать и поднесли воды. Прибежали санитары и быстренько прибрались. Следующие пару часов прошли как в тумане. Винни даже и не заметил, как его перенесли и посадили в душевую, где Шан по указу папы направил струи тёплой воды на его живот. Стало немного легче, но странное ощущение тревоги стало подкрадываться в и без того спутанные мысли. Забежал медбрат и взял у Винни кровь и проверил раскрытие. Озадаченно сведя брови, он выскочил из душевой. — Прости… Прости, — бормотал Шан. Собственная бесполезность съедала его, наблюдая как мучается любимый. — Пап, ты тоже так мучался? — Даже не знаю… — Юй, заметивший реакцию медбрата, начал подозревать неладное. — На первых родах я сам был ещё ребёнком, но не помню чтобы было так жёстко. Хотя, это всё индивидуально. Нервное напряжение стало потихоньку одолевать его, и через несколько минут он вышел обратно в палату. Медперсонал о чём-то активно переговаривал. Доктор озадачено свёл брови. — Доктор, — омега дотронулся до его плеча, привлекая внимание. — Что-то идёт не так, я прав? — Схватки учащаются, но раскрытие не прогрессирует. Мы взяли дополнительный анализ крови. Телефон врача зазвенел, и он поспешно на него ответил. Беспокойство на его лице проступило ещё сильнее. — Да, сейчас буду, — сказал он и сбросил вызов. Быстро отдав указания медсестрам, он обратился к омеге. — Сейчас прийдут анестезиолог и хирург, и Винсента подготовят к экстренному кесарево. — Всё настолько плохо? — Юй чувствовал, как бешенно заходится сердце. Он посмотрел назад, где Шан, цветом лица уже сливающийся с белой плиткой на стене, пытается шептать успокаивающие нежности на ухо своего мужа, обмотав его полотенцем. — Врачи сделают всё, чтобы Винсент и малыш были в порядке, — попытался улыбнутся доктор Адлер. — Мне нужно идти. — Вы не будете присутствовать на операции? — удивился омега. — Нет, её проведут мои коллеги. Меня вызывают к другому пациенту, — немного подумав, стоит ли говорить, он всё же добавил: — Янми недавно привезли сюда на скорой. — Боже! — вскрикнул Юй, прикрыв ладонью рот. — Что с ним? — Потерял сознание. Мне сообщили, что он уже пришёл в себя, — альфа быстро засобирался и выскочил из палаты. Юй подошёл к сыну. — Винни проведут операцию, — сказал он. — Винни, слышишь? — Что?! — чуть не вскрикнул альфа. Юй начал беспокоиться за здоровье сердца сына. — Из того что я услышал, есть проблемы с раскрытием, и если не поторопиться то это может стать угрозой для жизни, — сказал Юй. — Сейчас придут врачи. А мне нужно быстренько кое-куда сбегать. — он поцеловал рыжего в лоб. — Всё будет в порядке. Омега вышел из палаты. — Что происходит? — Шан перехватил внимание подошедшего медбрата. — Начался воспалительный процесс, — спокойно пояснил он и повёл Винни к подъехавшей кушетке. — Малыш… — хрипло прошептал бета. — Он в порядке, — улыбнулся прибывший хирург. — Очень скоро вы с ним встретитесь. — Подпишите, — медбрат протянул Шану ручку и несколько документов. Альфа подписал дрожащей рукой. *** Шан, словно во сне, наматывал круги по коридору. Он проклинал себя за то, что не уберёг Винни, не настоял на том, чтобы тот лёг в больницу раньше. Рядом появился Юй. Он сел на лавочку и позвал сына. Шан повиновался. Он прижался лбом к коленям папы, и Юй гладил его по волосам, пытаясь успокоить, но Шан не мог расслабиться. Вся его вселенная сузилась до этой больницы, до этой операционной, где сейчас лежал самый важный для него человек. Внезапно из операционной вышла медсестра. — Вы отец? — Да, — альфа мигом выпрямился. Медсестра улыбнулась и подошла ближе. — Ребёнок появится на свет с минуты на минуту. Винсент под общей анестезией, так что положить ребёнка на него не получиться. В таких случаях мы предлагаем отцам взять на себя роль первых объятий. Малыш должен вдохнуть знакомый запах, чтобы чувствовать себя в безопасности в новом для него мире. Альфа подвис. — Не тормози! — подтолкнул его родитель. — Ты нужен своему сыну. Альфу завели в операционную. Он успел увидеть только руку Винни, лежащего на столе, прежде чем его завели за ширму, за которой стояло лишь кресло и маленькая раковина. — Мойте руки и снимайте вверх. Соприкосновение должно быть кожа к коже. Альфа сделал как велено и сел в кресло. Осталось только ждать. Послышался писклявый хрип, а затем детский плач. Шан вздрогнул. — Альфа, 3500. Через несколько минут за ширму зашла медсестра, в её руках — плачущий младенец, замотанный в пеленку. — Вот так, — медсестра аккуратно размотала малыша и положила его на грудь молодому отцу. Когда тёплое, липкое тельце коснулось его кожи, Шан замер. Маленькое существо суетилось и хныкало у него на груди. Тоненькие пальчики цепко впились в его кожу, словно ища опору в этом новом, пугающем мире. Шан медленно, почти боязно, обнял малыша. Под ладонью он чувствовал хрупкие ребра, быстрое-быстрое сердцебиение, и всё вокруг исчезло. Это был не абстрактный «ребенок», не образ из мечтаний — это был его сын. Его плоть и кровь, плод его любви. Малыш постепенно утих, прижавшись к отцовской груди. Его дыхание выровнялось, смешавшись с отцовским. Тепло, исходящее от крошечного тельца, казалось, проникало прямо в душу, растворяя весь страх и напряжение. Шан наклонился, касаясь губами мягкого темени, и вдохнул этот ни с чем не сравнимый запах — молока, чистоты и новой жизни. В этот момент он понял: вот оно. Та самая любовь, о которой все говорят, но которую невозможно описать. Любовь, которая рождается не в сердце, а в каждой клеточке тела, заставляя трепетать и плакать от переполняющих чувств. Он прижал ладонь к маленькой спинке, ощущая, как тот доверчиво вжимается в него. И тихо-тихо зашептал, чтобы только этот комочек счастья услышал: — Я твой отец. И я всегда буду рядом с тобой и с твоим папой. Скоро ты с ним познакомишься. В этих простых словах был весь его мир.