Демон-хранитель

— Тэ! Вернулся! — на шею ангела кидается Хосок, обнимая крепко. — Мы волновались. С тобой все хорошо? — он, словно заботливая мамочка, принимается щупать стоящего перед ним мужчину. — Ничего с тобой эти демоны не сделали? — Нет, все хорошо, — тихо произносит Тэхён, в пол стараясь смотреть. Не может же он признаться, что на сердце тяжело после разговора с Правителем Ада. — Ты выглядишь расстроенным, — замечает друг и что-то явно спросить хочет, но сзади доносится строгий голос, и разговоры стихают. — Здравствуй, Тэхён, — архангел Сокджин стоит рядом, лицо его серьезно и сосредоточено, а Хосок отступает, пугаясь этого. — Здравствуй, Сокджин. — Ты вернулся окончательно или лишь на пару минут? — Окончательно. Я отбыл свой срок. Отработал. — Вину свою понял? — Допустим. — От слов готов своих отказаться? — Сокджин, не надо мне сейчас правил на ходу придумывать. Я о них прекрасно осведомлен. Такого закона нет. Я не обязан от желаний своих отрекаться. — Что ж. Хорошо. Но за тобой, твоими словами и мыслями сейчас будут пристально следить. — Я знаю. — Молодец, — Сокджин разворачивается, чтобы уйти, но останавливается на секунду, голову повернув. — Ты в курсе, что с тобой будет, если снова провинишься. Всеотец тебя не пощадит. Будешь гнить с этими грязными чертями в Аду. — Не смей так говорить о них, — тихо порыкивает Тэхён, на что архангел устремляет в его сторону удивленный взгляд. — Они не все такие. Там твой брат, Сокджин. Брат. Он правит этим местом. Как ты можешь такое говорить о близких? — Он перестал быть мне братом, когда пошел против моего отца и меня. Всех, кого люблю я. Он предал меня первым. Так почему же я должен заботиться о нем? — шипит старший, подходя к ангелу. — Потому что это не так. — Что не так? — Ты предал его первым. Он пришел к тебе за помощью. Ты его бросил. Назвал безумцем. Ему пришлось делать все одному. Предатель тут только ты. — Ты вернулся слишком дерзким. Следи за словами, пока тебя снова не отправили обратно в Ад. — Давай, — усмехается Тэхён. — Там уж точно лучше, чем здесь. — Радуйся, что отец тебя не слышит, — спокойно произносит Сокджин, уходя. — Будто он что-то мне сделает, — фыркает ангел и снова к другу возвращается. — А ты не боишься, что у тебя проблемы будут? — тихо спрашивает Хосок, губу прикусывая. — Какие проблемы? Отец уже сделал все, что мог. Хочет снова отправить меня в Ад? Да пожалуйста. Мне уже ничего не страшно. — Наказание не помогло, да? — Нет. — Ты еще больше влюбился? — Верно. — А он какой? — Самый лучший, Хо. — Ох, друг… поступай как знаешь. Но будь аккуратен, прошу. — Я обещаю. Но несмотря на обещание быть осторожным, Тэхён не мог не думать о побеге. Дом уже не казался столь дивным местом, а мягкое ложе уже не казалось таким теплым. Хотелось обратно. К нему. К Чонгуку. Даже по Чимину соскучился. Поэтому ночью, тихо прошмыгнув мимо охраны, ангел ринулся к границе Рая и Ада, где его тут же поймал сторож. И он, сидя в уже знакомом замке Намджуна, не испытывал страха. Он был счастлив.

***

— Ты знаешь, что тебя ждет за твой поступок? — Намджун буравит взглядом сидящего перед ним ангела, что выглядит даже слишком довольным для существа, которое скоро получит наказание. — И что же? — тихо хмыкает Тэхён, ногу на ногу закидывая и расслабляясь в кресле. — Во-первых, проблемы будут у меня. Потому что придется снова разговаривать с этими напыщенными индюками из Рая. И виноват в этом ты. Ненавижу их. А теперь нужно с ними встречаться и обсуждать всё, — рычит Сатана, видя, что собеседнику плевать. — Смерть будет твоим наказанием в любом случае. Но вот пытку… еще надо придумать. — Мне все равно. Где Юнги? — Не говори мне, что ты вернулся сюда только ради него, потому что это очень глупо, друг мой, — смеется Намджун, с места своего вскакивая. — Его ты не увидишь. Только если придумаем такое мучение, где присутствовать будет он, но видеть его ты не сможешь. Ты сам виноват, пришел в логово врага, здесь тебе не место. Мы дали тебе шанс на новую и счастливую жизнь, не воспользовался — твои проблемы. — Я не боюсь тебя и пытки, Сатана. Я готов принять смерть, но туда возвращаться не желаю. — Что же, выбор твой, — рычит правитель Ада, взмахнув полами одежды, и уходит в свои покои. — В пыточную его. И за Юнги следите. Он не должен узнать.

***

— Ну что же, братец? Давно не виделись, — скалится Сокджин, крылья белоснежные складывая за спиной. — Не стоит мне язвить, дорогой друг, — важно произносит Намджун, смотря на близнеца сверху вниз. — Давай обсудим этот вопиющий случай и разойдемся. Желательно навсегда. — Я так и знал, что тебе понадобится наша помощь и ты еще придешь, — глухо смеется архангел, глядя собеседнику в глаза. — Не обольщайся. Я и сам мог решить, что делать с ним, да только ангел он, и Отцу может это не понравиться. Я вообще с ним хотел встретиться, ты-то мне не нужен, — словно невзначай бросает Сатана, смотря в бок. — Как это не нужен? Я тут верховный архангел, без меня ничего не может решиться. Даже ты от меня зависишь. — Ошибаешься. Я — правитель Ада. А ты? Все так же задницу Отцу лижешь. Идиот. А мог бы править со мною. — И задницу лизать уже тебе? — Я любил тебя, Джин. Больше жизни. Ты был моим братом, мои чудом и счастьем. Был готов ради тебя на все. Но ты меня предал. И этого тебе я не прощу. Теперь ты для меня пустое место. Выбирай уже, какая пытка. — Что у вас там стандартное? — Крылья отрубают. — Хорошо. Только пусть ему вырывают крылья. Медленно. И заставят от слов своих отречься. Если откажется — отпустите. — Спятил? — Нет. Что-что, а вот слово для ангела — закон. Тэхён — помощник мой и доверенное лицо. Нельзя его лишаться. — Понял. Если не откажется? — Убить. Казнь показательная. И позови этого любовника. Пусть смотрит за всеми мучениями. — Какой жестокий Джин, — хмыкает Намджун, натягивая на голову черный капюшон. — Сокджин. — Джин. — Сокджин. — Джин. — Сокджин! — Джинушка, — усмехается Правитель Ада и, подмигивая, разворачивается, на коня черного садясь. — Сволочь. — Знаю, братец, — улыбается Дьявол и скакуна пришпоривает, заставляя того с места сорваться, унося в Адовое пекло.

***

— Ангел Тэхён. Всеотца Великого помощник. У тебя есть шанс избежать сей пытки. Нужно лишь отказаться от слов своих и любви к Юнги. — Вы предлагаете мне обмануть вас? — хмыкает ангел, стоя на коленях с кандалами на руках. — Такому не бывать. Я согласен на пытку. — Последний шанс вам дается. — Откажись от слов своих, прошу… — тихо шепчет Юнги, стоя в углу и оставаясь незаметным для Тэ. — Я понял. Врать не буду. Его люблю. Еще вопросы? — Идиот, — сокрушается демон, напрягаясь, когда видит, что палач подходит очень близко к ангелу, но с собой у него нет ни единого предмета. — Нет, только не это… Чонгук руку к крыльям нежным подносит и, за перья хватаясь, на себя дергает, выдирая их. По пыточной разносится громкий вздох, и Тэхён закрывает глаза, в пол смотря. Его пытка только началась. Алая кровь капает на пол, а голова уже болит от внутренних криков. Палач продолжает методично рвать перья, не слыша тихих стонов боли и не видя слез на щеках. А Юнги видит. Видит, что от правого крыла не остается уже ничего, лишь кость голая — еще полчаса назад блиставшая красотой. Знает, что будет дальше, как будет больно и как он будет кричать. Не выдерживает и кидается к Тэ. — Хватит! — Юнги? — Удержите его кто-нибудь! — Я так хочу спасти тебя, мне так жаль, — демон на колени перед ангелом падает — такого еще никто не видел, — целует его руку и слезы пальцами убирает с щек, прощения просит и цепляется, да только уводят его далеко от ангела, не давая шанса помочь и уберечь.

***

Тэ страшно, хоть и не показывает этого. Всю ночь он находился в холодной и сырой темнице, а сейчас его ведут на казнь. Юнги он с тех пор не видел. А ищет ли тот его? Пытается спасти? Встретится ли взглядом с родными глазами еще хоть на секунду? Эти вопросы заботили его гораздо больше, чем собственная скорая смерть. — Мне жаль, — шепчет Чонгук, когда ангела приводят на сцену и на колени ставят. Но ему плевать. Раны на спине кое-как перемотаны уже алым от крови бинтом, ходить стало непривычно. И пусть первую пару часов Тэхён действительно рыдал над утратой, сейчас он не чувствует ничего. Демон не успеет. Бросил его. А даже если бы и не бросал, что бы это изменило? Ничего, правильно. Не вступит же он в бой с Сатаной. Голову его наклоняют, глаза закрыть просят и секиру заносят над шеей, когда по всему помещению разносится громкий и властный голос. — Отставить!

***

Юнги не дурак и понимает, что ничего не может сделать. Мысленно часы оставшиеся прикидывает и по подземелью нервно ходит, бросаясь на стены и кулаки о них разбивая. Он должен что-то сделать. Но даже выбраться отсюда невозможно. Что уж говорить о спасении приговоренного к казни. — Юн. Иди сюда, — тихий и знакомый голос из темноты к себе зовет, а обладатель его ключ протягивает. — Держи. Спасай любовь свою. — С каких это пор ты такой добродушный? — улыбается демон, на Чимина стоящего перед ним смотря. — Сам не знаю. Бери, пока не передумал. Два поворота по часовой стрелке, и дверь откроется. Попадешь туда, куда хочешь. — Я сам не знаю, куда хочу попасть. Откуда ключ-то знает? — Он все знает. Быстрее, часики тикают, Ромео. Юнги улыбается другу и ключ в стену вставляет, два оборота совершая. Как и просили. Тяжелая дубовая дверь появляется перед ним, демон без раздумий открывает ее и делает шаг. Перед ним дорого обустроенная квартира, гардероб с женскими вещами и горы косметики. На столе лежит что-то наподобие человеческого телефона, и Юн догадывается, что находится в мире людей. Вот только как это может ему помочь спасти ангела? — Я же сказала, Эдвард! Ты меня не слушаешь! Репетиция мне нужна на послезавтра, завтра я буду занята. Как чем? А показ от-кутюр? Как я могу это пропустить? Ага. Давай, все, — дверь распахивается, и на пороге оказывается дивной красоты девушка. Она гостя пока еще не видит, а вот он ее узнает. Невозможно не узнать бывшую Правительницу Ада. Темные, как ночь, волосы, бледная, как снег, кожа и алые губы, словно только распустившиеся розы. Такой красотой не обладал никто. Ее голубые глаза смотрели прямо в душу, и в них, казалось, можно утонуть. Девушка взгляд поднимает и застывает, завидев демона. — Лилит? Ты действительно сбежала в мир людей? — Юнги… Что ты здесь делаешь? Тебя тут быть не должно. Вот она, королевская кровь в жилах. Даже в стрессовой ситуации самообладания не теряет, а голову гордо вверх поднимает и смотрит почти что сверху вниз. — Мне помощь твоя нужна. — В Ад не вернусь. — Выслушай. — Нет. Мой ответ — «нет». — Дай сказать. — Я уже вынесла свой вердикт, я… — Да послушай ты наконец! — Юнги девушку за плечи хватает и трясет немного, дабы та посмотрела в глаза его. Такое непростительно, за это казнить могут, к Правителям прикасаться нельзя, но что ему терять? Ничего. Если убьют, то хотя бы вместе с ангелом. — Отпусти меня, и я послушаю. — Я ангела полюбил. А он полюбил меня. Сослали его к нам на работы исправительные, а он греху со мною предался, моя вина. Джун сказал, что дело сие может замять, если я навсегда избавлюсь от него. Я ушел. Его отправили в Рай, обратно. Но он… — Сбежал и пересек черту. Его допрашивали, пытали, но от чувств своих он не отрекся. Его казнят. Это ты сказать хотел? — заканчивает за него Лилит, на кровать свою садясь и пристально на мужчину смотря. — Да… Откуда ты знаешь? — Пророчество. По легенде, созданной человеком, будет мир и на небесах, когда демон полюбит ангела и будет готов уйти, лишь бы спасти его, а ангел, демона обожавший, будет готов отказаться от крыльев и статуса ради любимого. Намджун всегда считал это людскими сказками. Он в чувства не верил, — тихо произносит девушка, покрывало поправляя. — А как же ты? — недоумевает Юн, на ковер перед Правительницей садясь. — Я была лишь заменой Сокджина. Вот его он любил. С детства. Они друг у друга были первыми. Во всех смыслах. Когда Джун затеял бунт, надеялся, что тот пойдет с ним. Но архангел остался верен Отцу и сдал брата. После этого Правитель Ада ваш не верит в чувства. Как и не верил в легенду. Но, как вижу я из твоего рассказа, все же вспомнил слова мои, потому и разлучил вас, — заканчивает Лилит, смотря Юнги в глаза. — Ты поэтому ушла? — Да. Бремя правления несла на себе я, он не делал ничего. Ни поддержки, ни любви, ни ласки от него я не получала. Нужно было мне это? Нет. Здесь меня ценят, любят, уважают. И пусть я никогда не смогу зажить нормальной людской жизнью, тут гораздо лучше, чем в Аду. — И все же, это эгоистично, но помоги мне спасти его. Помоги вырвать из цепких лап смерти. Он того не заслужил, — демон на колени встает и умоляет, а в уголках его глаз девушка даже слезы разглядеть смогла. — Я помогу тебе. С одним условием. — Все что хочешь. — Ты вернешь меня домой потом. Любой ценой.

***

— Отставить! — кричит Лилит, гордо спускаясь к сцене и ловя удивленные взгляды. — Убери секиру от его головы. Казни не будет. — Мы выполняем приказ Владыки, — пытается вмешаться страж, на ложе Сатаны указывая. — Разве я не ваша Владыка? — шипит Лилит, глазами желая испепелить непокорного. — Забери его. И защищай, — бросает она Юнги, и тот, кивая, несётся к ангелу, в объятия заключая. — Ты не можешь явиться сюда спустя столько лет и делать вид, словно ничего не произошло, — рычит Намджун, и все демоны прячутся, дабы под раздачу не попасть, а Юнги Тэ за спину заводит, собой прикрывая. Одна лишь дьяволица стоит не шелохнувшись. — Вот он, старый добрый Сатана. Наконец-то ты научился быть Правителем, — язвит та, в глаза супругу бывшему смотря. — Я приказал его убить. Он нарушил закон. Они закон нарушили. Их обоих убить следует. — Если вы с Сокджином пророчество осуществить не смогли, это не значит, что его нет, Намджун. — Как смеешь ты… — Пора тебе принять тот факт, что он выбрал Отца. И имеет право. Смирись с этим решением и уважай. Ты не ценишь никого после его ухода, как эгоистичный ребенок, что уже несколько сотен лет мстит всем и вся. Твой народ страдает. Демоны вечно ведут войны с ангелами. Сколько это уже продолжается? Твои люди умирают, а они, — девушка пальцем указывает на жмущуюся друг к другу пару, — твой единственный шанс не остаться одному, Самаэль. — Она права, — доносится шепот со всех сторон, и сотни взглядов устремляются на Тэ с Юнги. — Я уже давно не Самаэль, — рычит Намджун, к демонице вплотную подходя и в глаза ее бесстрашные смотря. — Вот именно. После предательства брата ты убил в себе все хорошее, что я увидела, убил все, лишь бы сердце свое защитить от боли, причиненной им, но не справился же. Ты ласков поначалу к Тэ был, так почему? — Лилит сама жмется к Правителю, словно нежности давно не видела, а тот хмурится в ответ. — С чего ты взяла, что я был ласков с ним? — Он не вернулся бы, зная, что его не примут. Ты пригласил его в свой замок, а сколько ангелов там побывало? Правильно. Ноль. Ты увидел в нем себя, стало жаль его, но и ревность взыграла, ведь у вас пророчество не получилось исполнить, а они, сами того не подозревая, совершили то, что ты пытался сделать всю жизнь свою. И сейчас, убив их обоих, хочешь это пророчество уничтожить. Но знаешь, что будет? Геноцид. Твоего народа. Желаешь этого? Юнги следит внимательно за каждым движением стоящих рядом демонов, прижимает ангела к своей спине, руку на талию укладывая и готовясь в любой момент оттолкнуть. Он чувствует частые вздохи Тэ, чувствует, как тот носом ведет по шее, стараясь успокоить, и понимает, что все сделано не зря. — Юнни… У меня кровь идет, — тихий шепот привлекает к себе много внимания, и все оборачиваются на него. — Нужно потерпеть. Сейчас без вариантов, — напрягается демон, Намджуна взором прожигая. — Я не трону их, — вздыхает Сатана, кидая взгляд на Лилит. — Твоя взяла. Но жить им нельзя ни здесь, ни в Раю. — Они уйдут со мною. — Но так нельзя! — сзади доносится громкий голос Сокджина, который с трибун сбегает вниз. — А как еще, Джин? Желаешь геноцид устроить? — устало спрашивает Правитель Ада, переносицу потирая и садясь на скамью. — Почему бы и нет? Черт возьми, ты хочешь дать им исполнить то, что так мечтал сделать сам! Отказался от идеи? — А есть у меня шанс ее претворить в жизнь? Нет. Я не смогу предательства с твоей стороны простить, разочарован я в тебе до скончания веков. Посему отступаю. Все. Не нужно мне это пророчество, просто оставьте меня все в покое. Будет у нас мир с вами, ангелами? Хорошо. Нет? Плевать. Я справлюсь, не стоит волноваться, — рычит Намджун и, встав с места своего, к паре направляется. — Значит так. Дать вам бесконечную жизнь в мире людей я не могу, не имею права, как и оставлять вас здесь. Но могу предложить такой вариант: на запястьях ваших появится счетчик, а отсчет пойдет ровно с того момента, как вы на Земле окажетесь. Вам будет дано 100 лет — так много для человека и так мало для божественных существ. — Что будет, когда счетчик отсчитает ровно 100 лет? — тихо спрашивает Тэхён, из-за спины демона выглядывая. — Вы растворитесь. Превратитесь в облака. Попасть обратно ни в Рай, ни в Ад вы не сумеете. Готовы на такое? Стать ничем после смерти своей? — Юнги внимательно оглядывает арену, друзей вокруг и самого ангела, что в глаза его смотрит. Выбор этот, на первый взгляд, так сложен, но ответ уже готов. — Да. Ответ твердый, хором произнесенный и уже давно желанный. Быть вместе. Отношения свои не скрывать. Чего желать еще можно? — Хорошо. Дайте мне руки свои. Смелее, — Джун берет обе ладони в свои и скрепляет их, усмехаясь с мурашек ангела и что-то нашептывая под нос. — Счетчик на сто лет у вас теперь на запястьях. — Спасибо, — улыбается Юнги, на друга с благодарностью смотря. — Не потратьте это время зря. Это все, о чем я вас попрошу, — кивает головой Намджун и к супруге бывшей поворачивается. — Ты с ними? — Да. Там у меня семья, — тихо отвечает Лилит, подходя к мужчине вплотную. — Когда-то и я твоей семьей был, — хмыкает он и руку женскую в свою берет, на щеку себе кладя. — Как в первую встречу, помнишь? — Помню, Джуни. Помню, — слабо улыбается та в ответ и целует коротко демона в губы на прощание. — Я горжусь тобой. Правда. — Может, останешься? — Не могу. Прошу, не натвори глупостей, — Правитель Ада лишь смеется на это и отпускает руку чужую, позволяя девушке к парочке сладкой подойти. — Ну что же. Удачи вам всем там. Мы вас не забудем, — в глаза Лилит смотря, Сатана пальцами щелкает, и образы в воздухе растворяются под удивленные голоса жителей Ада. — Будьте счастливы.

***

Сто лет спустя.

***

— У нас с тобой день последний остался, знаешь? — тихо спрашивает Тэхён, лежа на груди у любимого. Первые пару лет они даже не задумывались о трудностях жизни на Земле, лишь радовались. Расписались сразу же и дом купили с помощью Лилит. Потом стало сложнее, люди в их окружении замечали, что они не стареют, а это вопросов много вызывало, поэтому пришлось собрать вещи и уехать в другой город. Ближе к середине срока они научились ценить каждый миг и время, вместе проведенное. Завели собаку, которую назвали Джуном, и прожили с ней долгих пятнадцать лет. После ее смерти Тэхён ни одного животного в доме не хотел видеть, и от затеи взять кота они отказались. И каждый день: в машине, в кровати, после секса страстного или за просмотром фильма — они говорили друг другу, как сильно любят. На похоронах Лилит Юнги второй раз за всю долгую свою жизнь всплакнул. Она в этот самый день отдала кольцо с бессмертием своим Сатане, хотела жизнь человеческую прожить. И сейчас, когда у них остается двадцать часов на то, чтобы побыть вместе в последний раз, любовь свою друг другу подарить в последний раз, они осознают, что любящим сердцам ста лет мало. И вечности не хватило бы. — Да, знаю, — целует в макушку ангела Юнги. — Чем хочешь заняться? — Ничем. Я хочу провести этот день с тобой. В твоих объятиях, — ежится Тэхён и на бедра любимого садится, целуя того нежно в губы. И демон понимает. Целует в ответ, по спине мягко поглаживая и к себе прижимая. И поэтому ночью они вместе укрываются пледом и на диван садятся, обнимаясь крепко и за счетчиком следя. 10. 09. 08. — Я люблю тебя, Юнни. 06. 05. 04. — Я тоже тебя люблю, Тэхён. 02. 01. 00.