Мафия засыпает

Слэш
PG-13
Завершён
23
автор
Hiriden бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
23 Нравится 4 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Будильник звенит, и Сого открывает глаза. Спать больше не хочется, это даже как-то обидно. Раньше казалось, стоит избавиться от Хиджикаты, и первым делом он выспится, а вторым — перенесет свои вещи в его кабинет. Но Хиджиката вот уже несколько месяцев как гоняет коз в глуши, а Сого все еще встает по будильнику. Своего кабинета в Шинсенгуми у него тоже нет, как нет и самих Шинсенгуми. Сого стягивает с лица маску и садится на кровати. После футона ощущения странные, но должен же он соответствовать образу мафиози. Вокруг — сплошь дерево и кожа, темные тона, головы животных над камином. Камин нравится Сого больше всего, теперь тепло даже в самые холодные ночи. Раньше приходилось спать под котацу, и от этого по утрам только тяжелее было вставать. Опоздаешь, и прибежит Хиджиката с мечом наперевес и следом от подушки на щеке ругаться и пинками гнать на построение. Кроме него редко кто рисковал такое проделывать, в лучшем случае Сого их просто не слушал. Он и Хиджикату не боялся, тот просто будил в нем вместе с сознанием здоровую, бодрую злость. Ублюдок. Даже в мыслях это звучит почти ласково. Сого недовольно трет глаза и встает. У него куча дел. Теперь вроде как он самый главный, потому что Кондо-сан и Хиджиката под отстойным прикрытием. Перед зеркалом в пол Сого надевает костюм — классический, темный, дорогой. Тоже своего рода форма. Ему идет. Хиджикате бы шло больше. Сого представляет его — в длинном пальто, шляпе, надвинутой на глаза. На шее шарф, во рту сигара. Все каноны соблюдены. Хиджиката держит на руках белую пушистую кошку и гладит ее, не замечая, что шерсть сыпется на одежду. У всех мафиози должна быть кошка — Сого знает это по фильмам. И он бы обязательно купил такую для Хиджикаты, чтобы тот позорился, сюсюкаясь с ней, и злился, снимая валиком шерсть с чёрной ткани. Было бы весело, но Хиджиката где-то далеко — продолжает ничего не смыслить в развлечениях и стиле. Сого отдувается за двоих и несет честь расформированных Шинсенгуми на своих плечах. От этого тошно. Хиджикаты нет рядом, но даже на расстоянии он все портит, и мысли о нем зудят в голове, не находя разрядки. Теперь от них не отвлечься — не в кого кинуть гранату, выстрелить из базуки, некого дергать — за рукав, концы шарфа, расшатанные к вечеру нервы. Хиджиката где-то там, в глуши, живет, может, и не счастливую, но спокойную жизнь без Сого. И явно не скучает. Фу, хватит. Сого показывает своему отражению средний палец. Что? Он не любит нытиков.

***

Сого выходит на улицу в сумерках, как и полагается преступникам. Его тень растягивается черным пятном в свете зажегшихся фонарей. Дорогие кожаные ботинки едва слышно скрипят. Хиджиката мог бы идти сейчас рядом, курить и подозрительно всматриваться в подворотни. Сого скрипел бы ботинками еще громче — назло и просто потому, что так веселее. Редкие прохожие расступаются, когда его видят, сливаются со стенами. И правильно делают — ему не нужны свидетели. Под вечер на город обычно опускается духота, но сегодня она даже плотнее обычного — скоро будет гроза. Темно-синие тучи уже заливают остатки красного закатного неба. Сого покупает в автомате Майборо, сворачивает в закуток между домами и распечатывает пачку. Раньше у него всегда при себе был запас сигарет — обычных и не очень, мало ли какая подвернется возможность. И зажигалка подходящая тоже была. А сейчас есть только простая, хоть и купленная в дорогом магазине. Такой афро не сделать. Да и некому. Сого поджигает сигарету и смотрит на огонек. Ему не нравится курить, тем более эти — дешевые и едкие. Раньше ими пах весь штаб, патрульная машина, его форма. Бесило страшно. А теперь вот. Сого затягивается и прикрывает глаза. Горько. Убивать, курить и целоваться в подворотнях банально, но у Сого в комнате голова оленя над камином, что ему терять? Мир меняется, переворачивается вверх дном. Раньше Сого был полицейским, теперь он террорист. Хиджиката все еще полицейский. Прикольно. Сого нравятся ролевые игры. Надо будет попробовать, когда они снова встретятся. Если встретятся снова. Сого иногда кажется, что Хиджиката не вернется. Привыкнет к деревне, размеренному ритму жизни, женится, как и Кондо-сан, только не на горилле, а на какой-нибудь обычной сельской женщине своего возраста. Сого представляет скучный одноэтажный дом, а рядом с ним Хиджикату с женой. Цветастое кимоно, черные гладкие волосы, мягкое выражение лица. Она будет хорошей женщиной, и Сого возненавидит ее с первого взгляда. Он захочет сделать ей больно, но сделает больно только Хиджикате. Темное небо прорезает вспышка молнии, и Сого поднимает глаза. Душно. За городом сейчас прохладнее и пахнет цветами, а не выхлопными газами и помойкой. За городом сейчас лучше. Хиджикате может понравиться в деревне, понравится быть спокойным, честным и простым — быть без него. Сого боится, что Хиджиката не вернется. И дело не в доверии, совсем не в нем. Сого затягивается последний раз и тушит сигарету о стену. Пальцы уже пахнут дешевым табаком, но ничего — дождь все смоет.

***

Хиджиката возвращается — пафосно, в критически важный момент, бросив машину в занос. Хиджиката возвращается, хотя его никто и не звал — и это самое главное. Сого не отводит от него глаз секунду, на следующую он уже в салоне, он — дома. Очкарик и Чайна что-то орут, выстрелы свистят мимо, машину снова заносит на повороте. Сого вжимает в Хиджикату. Пахнет сигаретами — теми самыми. Горько, терпко и дешево. Сого пристегивается — мафия засыпает, просыпаются не совсем мирные жители. Город готовится встречать настоящих преступников. Наконец-то. — На заднем сиденье форма. Мы больше не прячемся, переодевайся. Легко сказать. В машине это делать чертовски неудобно. Чем только Горилла думал, когда решил представить сцену возвращения Шинсенгуми именно так? Хиджиката не помогает: путается в слоях одежды, завязках хаори, зачем-то сует ногу в штаны Сого. Приходится спасать. — Если бы сейчас рисовали нас, от всей пафосности вашего появления ничего бы не осталось. — Сам Сого справляется лучше: он ловкий и гибкий, в отличие от некоторых. — Заткнись! Разве я виноват, что мангака забил на реалистичность ради зрелищности? Это твой пиджак или мой? — На своем вы сидите. Хиджиката ожидаемо злится, дергает ткань так, что еще немного, и та разойдется по швам. — Ну-ну, умерьте пыл. Мы не можем появиться на развороте с оборванцем на первом плане. — Сого расстегивает рубашку Хиджикаты и ждет, когда тот заметит. — Ага, щас, так и дали нам разворот. Это вот что, линия загара? Почему такая стремная? В чем Хиджиката ходил по своей деревне, что остались такие следы? Была ли на нем мозаика цензуры? — Сого, ну твою ж мать! Хиджиката сбрасывает его руки и принимается застегивать все пуговицы заново. Слишком медленно — и заметил, и застегивает, — неужели отвык за два года? — Не торопитесь, все лучше посмотрят на Сайто, чем на вас. Сого снимает свою шляпу со спинки кресла и надевает Хиджикате на голову. Сого лжец. Хиджиката поднимает взгляд, недовольно щурится на него из-под полей — чернота зрачка плавно перетекает в синюю радужку. Да, именно так должна выглядеть мафия, так Сого и представлял. — Вам идет. Никогда не хотели попробовать себя в роли гангстера? Могли бы шмалять по людям и не писать за это отчеты. — А ты бы вместо меня полол дайкон в деревне? — Одно только это предположение доказывает, что у вас преступный ум и намерения. Сого срочно нужны полномочия и наручники — таким людям опасно разгуливать на свободе, они представляют угрозу для общества. — Тебе так кажется из-за шляпы. Хиджиката все-таки снимает ее, застегивает до конца рубашку. Линию загара больше не видно. Ничего, Сого еще успеет. У него теперь будет много возможностей.

***

Когда все заканчивается или начинается — это как посмотреть, — они возвращаются в старые казармы. Хиджиката тут же бросается организовывать быт, а Сого раскладывает футон и спит, не обращая внимания на крики и ворчание. Спать, пока Хиджиката где-то рядом сходит с ума, особенно приятно. Все остальное время Сого тратит на похороны. Ходит в бюро ритуальных услуг, выбирает место погребения, заказывает надпись, церемонию, покупает цветы. Могила Хиджикаты получается идеальной, но тот, конечно же, не ценит чужой труд и отказывается умирать. Отказывается даже ради приличия лечь в гроб. Сого приходится подключать все свое воображение и честно представлять, что Хиджиката погиб на войне. Получается очень печальная история, но с легким, почти светлым финалом. Сого не рвет на себе волосы, не рыдает, даже не насмехается — ведь он уже взрослый и несет большую ответственность, нежели прежде. Хиджиката не проникается. Хиджиката называет его поехавшим, а потом ломает надгробие голыми руками. Полчаса после этого они играют в догонялки на кладбище. Сого весело, и Хиджикате, кажется, тоже. В штаб возвращаются взмыленные и в грязи. Продавец мороженого, у которого они покупают два фруктовых льда, смотрит на них подозрительно. Хиджиката подозрительно смотрит в ответ. На Сого накатывает — он хочет поцеловать его в подворотне, укусить за ухо, плечо, шею. Сого хочет его всего — себе. Навсегда. Вместо этого он откусывает кусок от мороженого Хиджикаты и с хрустом раскрашивает лед зубами. — И вот зачем? Свое же осталось. — Мне не нужно мое, мне нужно ваше. — И правда, о чем это я? — Хиджиката отмахивается и доедает остатки. У него апельсиновый вкус, у Сого — виноградный. На языке цвета смешиваются и становятся мерзким коричневым. Ну такое себе. В остальном все как надо — все как раньше. Хиджиката недобро смотрит по сторонам, курит, орет на подрезавшего их подростка, пугает чьего-то ребенка своей рожей, злится из-за этого, чем пугает еще сильнее. Сого улыбается. Ему хорошо. — Завтра надо съездить в деревню за вещами, — Хиджиката щурится в небо и говорит это больше самому себе, но на следующий день Сого выталкивает из машины рядового и занимает его место за рулем. Хиджиката никак не комментирует, садится рядом, бросает на заднее сиденье сверток пакетов. — Знаешь куда? — Знаю. Сого ни разу не приезжал, хотя хотел — много раз. В дороге Хиджиката открывает окно и включает какую-то попсовую станцию — хиты айдолов перемежаются гороскопами и тупыми интерактивами для зрителей. Хиджиката молчит, и Сого молчит тоже, но не потому что нечего сказать. Наоборот. Сого думает, как не сказать лишнего. Не нужно поддаваться эмоциям сразу, пусть все остынет, успокоится, станет привычным снова. Тогда, без предвзятости и адреналина, можно будет взяться за Хиджикату всерьез. У Сого даже есть план. Планы. В половине из них кто-то умирает, в другой — взрывается терминал (опять), Сого избирается канцлером (опять), Хиджиката сбегает на другие планеты косплеить персонажей из «Драгонболл» (опять). Весело, но, возможно, часть из них следует пересмотреть. По мере удаления от города местность выглядит все более умиротворяющей. По радио Теракада Оцу поет о разбитом сердце. Хиджиката стряхивает пепел за окно и хмурится. — Это ее новый трек? Раньше не слышал. — Ему уже три месяца. Совсем одичали в своей деревне. Новый называется «Твоя любовь сразу проросла в мерзкое натто», а это «Последний поцелуй под кислотным дождем». — Не до того как-то было. — Ага, конечно, оправдывайтесь. Вы просто деградировали и старели, пока я делал за вас всю работу. — В твоей комнате была позолоченная ванна на львиных ножках. Не пудри мне мозги, ты отрывался на полную. — Я мультизадачный, а вы завидуете. Завидуете ведь? — Нет. Здесь поворот налево, не пропусти. Сого знает, что здесь поворот, но не собирается об этом говорить. Он видел эту деревню на картах, фотографиях и снимках из космоса. Неплохое местечко, если быть честным, не такая уж и дыра, как он поначалу думал. Дом Хиджикаты самый обычный: маленький, одноэтажный, ничем не отличающийся от тех, что они встретили по дороге. Сого все равно любопытно, и он заглядывает в каждую комнату, в каждый шкаф и ящик. — Ты там обыск, что ли, проводишь? Хиджиката забирает кружку с верхней полки и уворачивается от подножки. Жаль. — Как-то у вас здесь скучно. И более пусто, чем в кабинете Шинсенгуми. — Это деревня, Сого, здесь все скучное. — Не сваливайте вину на нее. Вы были таким и до. — Это потому что и до нее я был из деревни. И ты тоже, кстати. — Вы меня сейчас оскорбляете? Хиджиката раздраженно закатывает глаза и уходит с кухни. Сого идет за ним, почти наступая на пятки. — Если будешь мешаться, то лучше поспи в машине. Я соберусь, и поедем. — Не могу спать, я планирую вам мешаться. Сборы заканчиваются только к закату. Вещей не много, но Хиджиката затевает уборку, твердо придерживаясь правила сдать дом в том виде, в котором его принимал. Сого роняет пару ведер с водой, двадцать минут созерцает, как штаны обтягивают задницу наклоняющегося Хиджикаты, сыплет крошки на пол, шуршит оберткой дешевого молочного шоколада, выигранного в лотерею. В итоге Хиджиката выгоняет его на улицу, швырнув в лицо грязную тряпку. Не попадает, конечно, но Сого все равно обижается и уходит дуться на крыльцо, где дремлет несколько часов подряд. Он просыпается, когда небо затягивает красным и оранжевым. Да, в деревне воздух действительно чище, и нет такой духоты. Он все помнил верно. У порога слышны шаги. — Вы долго. Специально оттягивали возвращение? Смотрите, можете оставаться, я с удовольствием заменю вас на посту заместителя. Хиджиката садится рядом с ним на крыльцо, достает сигареты, закуривает. — Обойдусь. Это были самые унылые годы моей жизни. — Вы бы лучше провели их со мной на стороне зла или женились бы на горилле? — Лучше бы я провел их с тобой. Про гориллу Хиджиката умалчивает. Интересно. Сого наклоняется, чтобы заглянуть ему в глаза, — это ведь не то, о чем он подумал? Это то, о чем он подумал. Взгляд у Хиджикаты серьезный — не из тех, почти карикатурно суровых, а из тех, игнорировать которые невозможно. В груди Сого что-то взрывается — по звуку и масштабности похоже на уничтожение терминала. — Тупое какое-то признание. Особенно на фоне гориллы, — Сого говорит, но едва себя слышит. Нет, он на такое не подписывался. Все должно было быть по-другому. — Нормальное, ты просто бесишься, что я признался первым. Нет. Да. Это нечестно. Разве можно после стольких лет вот так просто? — У меня были планы, знаете? Нормальные, а не как ваш. Это вообще план? Больше похоже на импровизацию. — Сого препирается по привычке, это его механизм самозащиты, способ отвлечь внимание. Он не может атрофироваться так быстро. Может быть, не атрофируется никогда. — Зато никто не умер. — Хиджиката выдыхает дым и тушит бычок о крыльцо. Зачем только зажигал? — С чего вы взяли, что у меня кто-то умирает? Хиджиката молча целует его. На вкус горько, само по себе — банально. Сого все равно отвечает. Его жизнь — гребаное клише. Руки Хиджикаты пахнут влагой и моющим средством. Если присмотреться, виден тонкий шрам на виске, полоска пыли возле уха. Небо справа от этого уха пламенеет так, словно конец света не закончился хэппи эндом. Сого отстраняется первым. — Вечером здесь даже красиво. Точно не хотите остаться? Выращивать коз, дайкон, патрулировать дома престарелых вдовушек? Это ловушка. Ответ «хочу» в отношении деревни не принимается, как и любые другие сомнения. — Сого? — Глаза Хиджикаты темнеют, зрачок заливает радужку. — М? Сердце стучит, и сосредоточиться на чем-то одном невозможно. Сого хочет всего и сразу. В машине, на машине, на крыльце, на футоне, на мягкой траве у забора, подпирая забор — целовать, кусать, сжимать ладони, слизывать пот, сперму, кровь, слезы. — На хер деревню. Сого моргает. Хиджиката ухмыляется как мудак. Ему идет, как шла и гангстерская шляпа. Он не создан для мирной жизни, точно. — На хер деревню. Сого оставляет Хиджикату себе.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования