Дорвинионский вишневый сок

Джен
PG-13
Завершён
15
Пэйринг и персонажи:
Размер:
11 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
15 Нравится 3 Отзывы 3 В сборник Скачать

1.

Настройки текста
Копыта звенели по утоптанному тракту, пыль создавала марево, будто туман. Будь всадником не эльф, конь скорее всего не стал бы поддерживать такую скорость — морда, по крайней мере, у него была безрадостная. У эльфа, впрочем, тоже — пыльная, взмыленная и перекошенная от смеси раздражения с недоумением. Леголас торопился, как мог: следы, что называется, «стыли». Поэтому, влетев на двор трактира, он соскочил с коня и пулей рванул к двери, даже не привязывая поводья — на морде у того написано не было, но любой, кто попытался бы его прибрать к загребущим рукам, остался бы без этих самых рук. Эльфы как-то ухитрялись делать своих коней сговорчивыми и покладистыми — а те знай отыгрывались на всех остальных. Леголас ввалился в трактир, хлопнув тяжеленной дверью. Вечер вдруг превратился в оживленный вечер с элементами циркового представления. Это был трактир был как трактир: потолки низкие, прокопченые, подкова над дверью да остролист, мебель крепко, но бесхитростно сколочена, чтобы пережила любую затрапезную драку и еще и до выходных дотянула. Трактирщик — хмурый человек со сросшимися бровями, мрачно тер единственной рукой не становящийся чище бокал, будто он и сам уже деталь интерьера. У эльфа из Великого Зеленолесья эти трактиры уже в печенках засели — все одно, гарь, латанные столы, хмурый трактирщик, липкая стойка, гарь, латанные столы, хмурый трактирщик, липкая стойка, гарь, латанные столы… — Я не в настроении церемониться! — звонко бросил Леголас сразу всем. — С добрым понедельничком! Видели тут следопыта — человек, лет двадцати, выше среднего, свежий шрам поперек лба? — что-то сверкнуло, и в воздухе запахло дракой: он натянул тетиву. В резко наступившей тишине кто-то громко сербнул, и даже прежде, чем эльф нацелился на него, в другом углу расстроенно протянули: — Бля-я-ять… — Согласен! — Леголас взлетел на стол, кажется, прямо с пола, как кот. — Ну так что, видели такого? — Не, парень, кажись — не видели… — А он тебе зачем? Денег должен? — Небось эльф его перепил, а выигрыш стрясти и забыл! Остроухий, а бошка пустая… — Ну что ж с него взять!.. — Бля-я-я… Леголас плюнул себе под ноги, понадеявшись, что попал кому-то в тарелку, одним неуловимым движением убрал стрелу обратно в колчан, а лук перекинул за спину. Потом наклонился, подцепил жареное ребрышко на кинжал, будто материализовавшийся в его руке, а не выдернутый из сапога — и был таков, вышел вон, снова от души хлопнув дверью. — Ну, мужики, дела-а-а… — протянули из угла. — Думаете, такой бы в выпивошную не просрал? — Да бес знает его, бес знает! Леголас вскакивал в седло, еще доедая свой импровизированный ужин, и был еще смурнее, чем на подъезде к трактиру. Страшно хотелось уже найти того паршивца, нормально поесть, вина из отцовских погребов, долго и со вкусом убивать кого-нибудь — и мыться. Сложные эльфийские косы трепал холодный и все крепнущий ветер — на Рованион опустилась ночь. Через пару часов по темному тракту он нагнал отряд, расположившийся на отдых в цветущих полях. Людей было слышно за пол-лиги — смех, звон металла, окрики и чья-то расстроенная скрипка. Интересно, что забыли такие, как они, на этих гиблых равнинах?.. — Aaye! Чем быстрее вы мне ответите, тем быстрее я уеду! — крикнул он, не покидая седла. — С кем здесь говорить? В свете дымных факелов, отблесков костров и танцующего пламени он предстал перед людьми как древний изящный воитель, фигура из прекрасных легенд. Золото волос сияло так, что кто-то даже щурился, прикрывал глаза, чтобы дать им отдых. Конь уже начал было нетерпеливо перебирать копытами, будто чувствуя нарастающее раздражение Леголаса, как девушка, до того скрывавшаяся в тени, поднялась на ноги. — Говори со мной, эльф. Кого ты ищешь? — Следопыта. Лет двадцать, ростом выше среднего, свежий шрам поперек… — Нет таких, — тут же отрезала девушка, — никого похожего. Мы всего лишь простые торговцы, эльф. Мирные люди. Ей вторили несколько человек за ее спиной. Леголас не сдержал крепкого словца — и его звонкий голос расслышал и уж точно понял каждый, даром, что ругался он на эльфийском. — Прости, что ничем не помогли тебе. Если так тяжко, повечерничай с нами лучше, чем скакать в ночь? На душе полегчает. Кто-то в глубине лагеря, будто вторя ее словам, расхохотался, и смех подхватили другие голоса. Трещало уютное пламя, и усталый конек заинтересованно прядал ушами и знай втягивал носом воздух. Эльф тоже, но незаметно. И пахло в лагере — смешно сказать, но чем-то даже похоже на давно оставленный дом. — Тот, кого ты ищешь, обязательно найдется, — пообещала девушка, забирая флягу из чьих-то рук и протягивая ее все еще не спешившемуся Леголасу, — не здесь, но непременно скоро. Если это тебе поможет — несколько дней как мы видели всадников. Они ускакали на север, неслись быстрее ветра… Что ты хмуришься, эльф? Леголас закатил глаза. Ему так и хотелось ляпнуть «считаю стрелы», выхватить флягу и унестись в ночь, но он терпел — ради законов гостеприимства и любого другого путника, кому оно однажды спасет жизнь. — Сколько? — бросил вместо этого, помедлил мгновение, засомневавшись было, и все-таки взял флягу, изящно, будто кубок в пиршественном зале отца. — Людей или лошадей? — Умница, — улыбнулся Леголас ее находчивости, но, впрочем, довольно кисло. Отхлебнул такого же кислого, зато не разбавленного вина, — и тех, и других. — Три всадника, четыре коня. Грязные, как орки. — Да это же северо-запад Рованиона, тут все грязные, как орки, — он отмахнулся от нее, возвращая флягу и с неохотой все же оставаясь в седле, — и я скоро буду грязнее. Впору станет говорить «грязные, как эльф»… А, что это я, — Леголас напоследок вдохнул этот запах, такой почти домашний, поглубже; украдкой, пока никто не видит, повел острым ухом. И похлопал коня по шее, посылая вперед. — Спасибо, путники. Бывайте! И он скрылся в темноте, не оглядываясь. Ночь обещала быть долгой — а над его бедовой синдарской головой вдобавок начинали сгущаться в черноте небес тяжелые грозовые тучи. Он видел это благодаря эльфийскому острому зрению и чувствовал загривком, будто они смотрели на него с высоты. Копыта коня звенели по утоптанной земле, костры лагеря людей скрылись за горизонтом, там же остались и постепенно утихшие звуки голосов… И тогда Леголас вдруг запоздало понял: тот запах, что показался ему таким родным — это был запах не королевства отца, а всего-навсего запах войны.

х х х

Голова раскалывалась с самого утра. Похмелья не было — все-таки он хоть и человек, но век ему был отмерен куда дольше обычного и здоровья с запасом — так что молодость все стерпела, и это было не похмелье, а недосып, грядущая перемена погоды и давешний удар кружкой по затылку. Разом. Человек потянулся, задев ладонью потолочную балку и с удовольствием отметив, что телу в остальном хоть бы что, и он, в общем-то, свеж и полон сил. Разве что свежий шрам чесался. — Элли-р! — крикнул он в глубь погреба, по-эльфийски прибавляя к общему сокращению имен братьев множественную «р» на конце. — Вы там где?.. Из-за пыльной бочки показалась нога в дорогом, но уже слегка сдавшим под напором жизни в Глухоманье сапоге. Оттуда же раздался стон. Впрочем, человек знал, как звучат эльфы, когда по-настоящему страдают, и на дешевый трюк не повелся. — Вставай, Элли, ну же! Вот ты помнишь, куда привязывал коня?! — Какого коня? — промычал названный Элли. — А что, кони были? — А сколько? — с живым интересом и точно таким же выговором, как страдалец за бочкой, поинтересовался еще один голос. Человек запустил пятерню в чуть отросшие волосы и скривился, мучительно вспоминая. — Много, — выдал он наконец. — Эстель! — то ли ехидно, то ли совершенно серьезно вместо ответа хором взвыли братья-эльфы. Эстель, как его звали по старой памяти, был высок — для человека. И, если отмыть, наверняка даже хорош собой. Но хоть мой его, хоть нет, а кровь угадывалась по стати, по разлету плеч и чертам лица, вроде бы просто человеческим, да вот не совсем. Рост позволил ему выглянуть в крошечное окошко под низким сводчатым потолком, которое для тех, кто стоял снаружи погреба, едва-едва высилось над землей. Эстель выглянул — и просиял. Тем временем Элладан и Элроир — а это были именно они — помогали друг другу подняться и отряхнуться, но так и не озаботились тем, чтобы пригладить волосы или одернуть одежду. Им было не привыкать: троица «Эллир-и-Эстель» просыпалась в винном погребе уже не впервые, а бедокурила по тавернам и подавно. Их прозвали Грозой Последнего Приюта в детстве, а теперь их впору было повышать до Грозы Рованиона. Впрочем, теперь уже и не их одних… — А где остальные? Видел их? — Элроир откуда-то из-за ряда бочек вытащил лук и колчаны. Один бросил брату, один оставил себе. — Сидят наверху! И без нас! — Арагорн уже возился с дверью, пока Элладан озирался в поисках своего лука. — Ну-ка подсобите! Братья-близнецы переглянулись и, в один прыжок оказавшись рядом с другом, разом навалились на несчастную дверь. Запор, так недальновидно прилаженный с той стороны, заскрипел, но не сдался. Друзья хмыкнули, отошли на шаг, наскочили снова — и просто высадили дверь ко всем гоблинам, выворотив вместе с бесхитростным хлипким замком. Бегом по лестнице, в общий зал, они буквально взлетели. И через минуту уже рассказывали о своем утреннем приключении по секрету своим товарищам, высоким, как Арагорн, статным людям с обветренными лицами и ясными глазами. Те только смеялись и повторяли заказы для друзей. Один из них, протягивая эльфам блюдо с жареным сыром, усмехнулся между делом: — Скажи-ка мне, у вас нет случайно еще кузенов? Может, кого тоже носит в этих краях? Элладан и Элроир беззаботно пожали плечами, даже не догадываясь, как одинаково выглядели в эту секунду. — А что, есть сомнения? — Арагорн влез между ними, уже отхлебывая из чьей-то кружки сладкое пряное варево, которое здесь почитали за чай. — Да нет, — воин тоже взял себе сыра и отправил его в рот, прежде чем продолжить, — но видели мы тут одного. Пока вы там ломали двери. Мы удивились с парнями еще, потому что выглядел он вроде и как тот, кто любит и умеет развлекаться, и одновременно нервным каким-то. Элладан выхватил у брата из-под пальцев последний кусочек сыра и продолжил жестикулировать прямо с ним: — Не, никого такого мы не знаем, а он, по идее, не должен знать нас. Не похоже на сестренку инкогнито, а остальные слишком хорошего мнения то ли о нас, то ли о себе, чтобы сюда тащиться без причин. Это кто-то не наш. — Мало ли у эльдар дел по разным уголкам Средиземья, — отмахнулся Арагорн ему в тон, — если дела есть даже у нас! И первейшее — разведать тот новый маршрут, который рассказал нам вчера трактирщик. Как он там говорил? До поворота и на пять часов на юг?.. Вокруг зашумели, кто слышал его последние слова. Элроир мстительно сербнул из позабытой кружки брата-близнеца, пока тот пытался пристроить на заставленный стол опустевшее блюдо. — Ага, а еще он добавил что-то вроде «гиблый то путь, даром что коротко выводит прямо к трактиру Дика Катапульты», помнишь? — тот первый воин лишь рассмеялся. — В том вся и соль! Ни один приличный трактирщик не назовет короткую дорогу до конкурента удобной и гладкой… — Арагорн покосился на хозяина заведения, — неприличный, впрочем, тоже. — Кому как не нам сделать ее такой, — вставил кто-то из-за соседнего стола. — Да, заодно сверим карты! — Уж следопытам ли бояться нехоженных троп?! — Дело говоришь, дело! Отряд загомонил, оживился — и принялся собираться в дорогу. Арагорну с Элладаном и Элроиром оставалось только побыстрее найти, чем закончить завтрак поплотнее, потому как громкие речи — громкими речами, а каждый понимал, что следующая горячая еда ждет их не раньше ужина… И то второго. Пора была пускаться в путь. Дорога была и впрямь непростой. По бездорожью, по каким-то буеракам и грязи отряд из эльфов и людей пробирался весь день кряду. Бывало, конечно, и хуже, тем более что на этот раз не пришлось обнажать мечи, но ветер крепчал, солнце так и не показалось, и по всему выходило, что погода портится все быстрее и быстрее. Всем хотелось попасть под крышу сильнее, чем они признавались в том вслух — следопыты, как-никак. Закаленные путники. Но то, что для Арагорна было приключением, самим дыханием вкуснейшей и яркой жизни, кому-то не такому бойкому да задорному уже стало рутиной бесконечного пути. Так и появлялись, должно быть, в мире те вечные странники, что не знают домашнего тепла до самой смерти… И если отгорит в глазах огонь, то как быть? Мысли об этом порой холодили похлеще самых длинных ночей. По тракту тот же путь, что они преодолели за дюжину часов, занял бы в полтора раза больше, и это стало им наградой и утешением под конец дня. Когда впереди затеплились огни постоялого двора, отряд оживился, ускорился, принялся подгонять лошадей. И вскоре они уже сидели за столами, а однорукий трактирщик Дик посматривал на них из-под сросшихся бровей со смесью одобрения и зависти. Дунаданцы во всеуслышание пообещали есть больше всех и пить больше всех, и они выглядели как люди, которым стоило верить. Вдобавок, они приятно разбавляли своим достоинством и выдержкой местный контингент. Ночь веселела с каждой лучиной. Кое-кто вышел на задний двор. И Арагорн, повиснув на эльфийских крепких плечах с двух сторон, почему-то уже хохотал, запрокидывая голову к звездам, что прятались сегодня за облаками. — Ты будто бы будешь жить вечно, Эстель, — Элладан поцокал языком, а сам ведь даже не расстался с кружкой. — Довольно беспечный взгляд на вещи для человека вроде тебя, — отозвался Элроир. Братьям не обязательно было нужно смотреть друг на друга, чтобы сходиться в мыслях. Они чокнулись под носом у Арагорна и выпили, ухитряясь делать это пристойно даже из едва живых трактирных посудин. А Арагорн все не отводил взгляд от потемневших небес. — Когда-нибудь я стану старым и седым, — он кривовато усмехнулся, — у меня будут болеть колени и ныть все шрамы разом. Может быть, будут дети, жена — вряд ли, но давайте просто представим!.. Будет очень больно и тяжело. А вы будете еще даже не вполовину взрослыми, посмотрите на старого и седого меня — и вспомните, как весело нам было. И я вспомню. Это ведь стоит того, а, как думаете? Эльфы не ответили ему ничего, только стиснули в объятиях крепче, так сильно, что Арагорн даже ойкнул. Но они не успели уколоть его по этому поводу, ибо через мгновение он сам уже притворно по-старчески стонал, театрально притворяясь обессилившим дедом… И все втроем рассмеялись, и смех перешел в хохот, сдобренный дешевым вином и бесценными искрами молодости. Там, в трактире, который они ненадолго оставили, тем временем кто-то шумел, даже, кажется, посуду бил. Снова они пропускали что-то любопытное! Но заходить пока не хотелось, хотелось дышать пыльным ночным воздухом, слушать отголоски всеобщего веселья и чью-то несерьезную ругань, как кто-то звонко выговаривает остальным. Это все звучало так обыденно и так просто — и все еще таило в себе какую-то странную прелесть странствий по дальним далям. — Ну что, вернемся, братья? — Элроир кивнул в сторону освещенного прямоугольника неплотно прикрытой двери. — Вернемся. А кружку ты тут бросить собрался?! Ну-ка поднимай, и мою захвати! — Я и так держу больше половины нашего дунаданского сокровища, еще и кружку?.. Арагорн захихикал, неловко дернулся — и ненароком пнул ту самую кружку в высокую траву. И они все втроем ожидаемо разразились смехом, который потонул в шуме и гаме, доносящихся из трактира.

х х х

Рассвет занимался лениво, нехотя, сонно. Первые светлые полосы на небе еще не давали достаточно света, чтобы окрасить волосы Леголаса золотом, и в сумеречном мареве утра они казались белыми, будто седыми. Да и вечно юное лицо его осунулось под грузом забот, тяготы долгого и безрезультатного путешествия наложили свой отпечаток на извечную красоту и свежесть — по крайней мере, по эльфийским меркам. Для людей он даже пыльный, воняющий лошадью и Глухоманьем, невыспавшийся и раздражительный выглядел изящным прекрасным созданием. Леголаса порой это так забавляло… Он сидел на полуразрушенной каменной стене — должно быть, раньше это был обжитый двор или что-то вроде того. Теперь все, что осталось в руинах, поросло травой, и только колодец до сих пор служил путникам верой и правдой, и вода в нем была всегда прохладная и чистая. Даже его, Леголаса, отец не помнил времени, когда здесь были настоящие стены и жили настоящие люди. Кажется, тут всегда были только призраки, ветер и разруха. Леголас сидел, болтал ногами, ждал, пока напьется конь и отползет хоть немного обратно в холмы молочно-серый предрассветный туман. Думал о доме, о море и звенящих на летнем ветру стеклянных колокольчиках. О горячем сыре, тянучем и солоноватом, о хвое, которая приятно шуршит под ногами. Он правда старался, но перед глазами все равно стояли трактиры, пауки, разрубленные надвое орки и чад подземных кузниц, где он провел немало недель, торгуясь с гномами за чудо из чудес — колдовской колчан, в котором стрелам никогда не будет конца. А потом снова шинкованные орки, трактиры, варги, орки, гоблины и вонючие гномы… Конь фыркнул, оторвался от воды и глянул на эльфа умным блестящим глазом. — Ну чего ты смотришь, — вздохнул Леголас, — пей до дна. Конь будто заурчал, а не заржал в ответ, коротко и утробно, почти шепотом. Леголас смерил его осуждающим взглядом: — Если не напьешься, издохнешь еще от жажды, а я не хочу выбираться из этих дебрей пешком. Пожалей мои настрадавшиеся кости, вредное ты животное! Вдруг совсем близко хрустнула ветка под чьими-то шагами. — Болтаешь с лошадью, эльф? Интересные все-таки вещи встречаются, стоит отъехать подальше от тракта… Леголас аж закашлялся, поперхнувшись от негодования, до того ехидно и по-свойски это прозвучало. Кашляя, он обернулся на голос — и увидел парнишку, чуть-чуть будто драного то ли хилыми варгами, то ли мощными гусями. Немытого (можно было учуять по запаху) и скорее голодного, чем нет (это можно было учуять интуицией), но не сильно страдающего что от одного, что от другого. Леголас не разбирался в человеческих существах так хорошо, чтобы определить, на его щеках красовалась старательно отрощенная борода или трехдневная щетина, но предполагал, что для остальных людей это выглядит так же паршиво, как и для него. Смолчал он только потому, что когда-то давно хитрый наставник не давал ему спать на уроках этикета. Глаза пацана из-под капюшона было не рассмотреть, но почему-то эльф был уверен, что глазами тот смеется. — Приветствую и советую не увлекаться всякой дрянью, которую встречаешь в глубине Рованиона подальше от тракта. — Взаимно, — буркнул тот, заглядывая в колодец. — Слушай, а ты не видел тут флягу в удавке? — Что? Парень огляделся еще раз, поковырял зачем-то каменную кладку и мельком глянул даже на грязь на эльфийских (красивых, в луже вчера мыл!) сапогах. — Зараза, видимо, не тот колодец! — он досадливо махнул рукой, очевидно борясь с желанием показать непристойный жест, и развернулся, чтобы исчезнуть так же внезапно, как и появился. Леголас, прищурившись, бездумно проводил взглядом его спину. — Эй, подожди! — бросил наконец уже ему вслед. — Откуда фляге быть в колодце? И веткой зачем было хрустеть?! — У меня с братьями игра, но я, кажется, опять перепутал одни руины с другими… Победитель получит все, а проигравш… — А ветка? — перебил его Леголас в нетерпении. — Чтобы предупредить о своем появлении все трепетные натуры, оседлавшие высокие неустойчивые каменные стены, — пожал плечами человек. — И не пешком же ты сюда приперся? — Справедливо, не пешком. Конь там, дальше по склону, жрет какую-то зелень в бывшем палисаднике… Ведь, в отличие от некоторых, я не стенаю ему о тяготах жизни, как сбрендивший назгул, а? — Полегче на поворотах! — вскинулся эльф. — Я стреляю еще метче, когда я злой! Человек только расхохотался, обернулся, продолжая идти спиной вперед, помахал эльфу рукой. Что-то в его выговоре смутно тревожило Леголаса, будто полутень или образы из почти развеявшегося сна. Зыбкое, как взвесь крошечных брызг над водопадом… Порыв внезапно налетевшего ветра сорвал капюшон с головы незнакомца, и шрам, располосовавший его лицо совсем недавно, рост и диковинный выговор сложились для Леголаса в единую картинку, цельную, будто эльфийские мозаики на витражах. И еще эти водопады — а за ними золотые Ривенделлские башни. — Арагорн! — вскричал эльф, уже подорвавшись с камней. — Сын Араторна, наследник Исилдура! О, звездные камни, все чертово Глухоманье изъездил, пока тебя нашел! Тот кривовато ухмыльнулся: — Меня зовут Эстель, если будет угодно. Только ума не приложу, зачем я тебе, безымянный незнакомый эльф. — Леголас, — тот вскинул руку в предупреждающем жесте. Наклонил голову почти вежливо, — из Великого Зеленолесья. И ты, кажется, нужен не только мне, а всему миру, что вокруг. — За пределами моего дома его называют Лихолесьем, знаешь ли. — За пределами моего дома не действует эльфийский закон об изначальной гуманности! — рука демонстративно легла на лук. Так же демонстративно Арагорн положил руку на рукоять меча. Молчание длилось минуту, две. Три. Арагорн кашлянул: — Что, так и будем стоять?.. — Я терпеливый. — Я тоже. Они помолчали еще немного. Наконец тонкая эльфийская бровь взлетела на лоб, Леголас не смог сдержать подступающий смех и абсолютно без хваленого эльдарского достоинства фыркнул — пожалуй, даже слишком громко. — Драться сейчас будет уже слишком глупо, как ни крути, — выдал он с видом великого парламентера, будто ничего и не случилось. — Предлагаю перемирие… и выпивку за счет правящего дома Великого Зеленолесья. — А при чем здесь правящий дом? — оживился Арагорн тут же. — Ну как тебе сказать… — Кстати, есть встречное предложение! Давай проверим, кто кого перепьет, а? — Мхм? — Мне мужики в трактире мысль подкинули соблазнительную, вот с тех пор руки так и тянутся проверить! — Так, погоди, человек, а что за трактир? — Да этот, чуть южнее и прямо у дороги, там еще трактирщик такой… Ну знаешь… И они скрылись в холмах, не прерывая беседы, не хватаясь больше за оружие и даже не вспоминая о лигах, что остались у обоих позади.

х х х

— Эй, посмотрите! Спорим, парень перепьет эльфа! — Сколько в тебе весу-то, остроухий? Да он таких, как ты, на завтрак ест! — Проигравший платит за все! Давайте, налетайте! Трактир бушевал, да так, что столы ходили ходуном и кубки звенели сами собой. Арагорн и Леголас переглянулись поверх целого ряда бутылок, любезно выставленных хозяином на всеобщее обозрение. Было еще рано. Тогда, наслушавшись таких разговоров, кое-кто еще принялся протискиваться к принимавшему ставки трактирщику. Хмурые наемники, должно быть, из дунландцев (Арагорн заметил характерные черты гватлорим, но не подал виду) переглянулись тоже, усмехаясь в бороды и пересчитывая монеты в кошелях. — Ставим на эльфа, хозяин, — за всех ответил их предводитель, а полудюжина суровых воинов за его спиной согласно закивала. — Как скажете, мужики, — тот только пожал плечами, — а если что пойдет не так, чур я вас предупреждал, что вопросы все не ко мне, а к спорщикам. — Добро. Пара эльфов, смеясь и переговариваясь на синдарине, тоже кинула трактирщику по символической, но в то же время полновесной монете. Ставки потекли рекой, знай, успевай записывать. Леголас поднял свой кубок, для порядка даже начищенный до неожиданного блеска, и замер так, пока не установилась почти полная тишина. Улыбнулся вежливо, лукаво, и сделал первый глоток. Арагорн отзеркалил его жест, и зрители взревели, предвкушая немалую потеху. Монеты продолжили стучать по барной стойке, опускаясь в бездонные карманы трактирщика да в мешок общей кассы. — Я тебе за это отомщу, — одними губами на эльфийском произнес Леголас между глотками. — Как будет угодно, — ответил Арагорн так же. И повернулся к залу. — За твое здоровье, хозяин! За твое здоровье и процветание этого славного заведения! И под овации и торжествующий рев они оба выпили до дна.

х х х

Арагорн, раздавшийся в плечах еще, кажется, больше за последний год, легко тащил на себе полностью обессиленное и расслабленное тело пьянющего Леголаса. Леголас же по-дурацки ухмылялся, не открывая глаз, цеплялся за плечи друга и вяло предпринимал заведомо бесполезные попытки ему помочь. Делал он только хуже, Арагорн ругался, и неудобнее ему становилось еще и потому, что в противовес остроухому пьяному телу он тащил увесистый мешок с деньгами. — Давай быстрее, пока они не очухались, — приоткрыв один глаз, прошипел Леголас абсолютно трезво. — И в заднюю дверь. Вишневый сок на вкус был, конечно, не дорвинионским вином, но осознание собственной победы пьянило не хуже, а может и вернее любой, даже самой крепкой выпивки. Арагорн почти не притворялся, когда покачнулся на повороте. Через три шага они нырнули в подсобку, Леголас затворил за ними дверь и на всякий случай прозорливо подпер ее сломанным стулом. Арагорн сгрузил гонорар в заплечный мешок. — Надеюсь, лошади успели отдохнуть и поесть! — Один очень умный эльф дал мальчишке на дворе монетку, чтобы о них позаботились, — непроницаемое выражение лица Леголаса не давало понять, насколько серьезно он гордится собой сейчас, а насколько все еще отыгрывает выпавшую по жребию судьбы роль пьяного и очаровательно невыносимого напарника. Настолько, что Арагорн уже начал было подозревать, что вот это-то на самом деле и есть его настоящее лицо… Тем временем тот отвязал коня и накинул глубокий капюшон плаща, скрывая под ним опознавательные черты. Взлетая в седло, гаркнул совсем не по-эльфийски: — Чего стоим?! Но! И Арагорну осталось только догонять его, глотать пыль и орать ему в спину тысячу и одно гоблинское проклятье.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец»"

Ещё по фэндому "Властелин Колец"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования