Птичка

Джен
R
Завершён
25
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
25 Нравится 0 Отзывы 6 В сборник Скачать

Птичка

Настройки текста
Примечания:
Город горел. Забитые дымом улочки, ведущие ко рву, полыхали жаром, языки пламени лизали соломенные крыши домов. Огненные волны захлестывали каменные стены замка. С запада, от портовых ворот, накатывался пронзительный животный крик, звуки яростного боя, глухие, сотрясающие стены удары тарана. Баррикада была проломлена стремительно, за несколько ударов сердца. Черные кони призраками перелетали через колья и бревна, топча немногочисленных защитников заграждений, блестящие мечи нещадно рубили бегущих солдат и горожан с алебардами. Цири почувствовала, как везущий ее на луке седла рыцарь резко осадил коня. Услышала его крик. «Держись, — кричал он. — Держись!» Рыцари в цветах Цинтры сцепились с наездниками в золотых солнцах и Цири подхватил яркий, со вспышками крови и звоном мечей, сине-черный водоворот. Грохот, лязг, вопли на страшном чужом языке. Их оттесняют в сторону, нильфгаардцы прорубаются вперед нещадно, остервенело. Крик. Нет, не крик — вой. «Держись!» Страх. Глаза едко жжет ядовитый дым, конь хрипит и машет головой, рвет руки и пальцы, сжимающие до боли ремень, пляшет по трупам и черной грязи. Не удержаться, не усидеть в седле. Языки пламени уже совсем близко, поднимаются до небес, гудят страшным низким воем. Со всех сторон доносится крик, прорезается в уши, в голову, его не заглушить. Что нужно делать с людьми, чтобы они так кричали? В горле горчит, дерет, разъедает, раздирает на части. Страх. Сковывающий волю, парализующий, удушающий страх. Лязг железа, истошное ржание коней. Огонь полыхает. Свистят стрелы. Мир переворачивается — там, где только что была площадь с домами, теперь — узкая улочка, забитая телами убитых. Цири тошнит на луку седла. Сзади вдруг странно хрипит рыцарь — и падает на землю мешком, утягивая ее за собой. Рывок. Какая-то сила подхватывает ее, затаскивает на седло. «Держись!» Опять галоп. Руки и ноги отчаянно ищут опоры. Конь становится на дыбы. «Держись!» Нет опоры. Нет… Нет… Кровь. Конь падает. Нельзя отскочить, нельзя выбраться, вырваться из тисков покрытых кольчугой рук. Рывок, чавканье грязи, резкий удар о землю, хрип и отчаянное ржание умирающего в агонии коня. Удары подков, мелькающие копыта и стремена, синие плащи, втоптанные в расколотую брусчатку и грязь. Черные доспехи, отблески золотых солнц. Истошные вопли. На улице огонь, ревущая красная стена огня. На ее фоне наездник, огромный, уходящий, кажется, выше пылающих крыш. Гигантский конь под ним пляшет, мотает головой, ржет. Гортанные крики под яростный треск огня, грубая, страшная, чужая речь. Цири не может пошевелиться. Одеревеневшее тело убитого прижимает ее к земле. Всадник осаживает коня и летит к ней. На нем нет ни шлема, ни черных нильфгаардских доспехов. Он лыс, огромен, как тролль, а его обнаженные руки — змеиное сплетение мышц и вен. За горьким густым дымом не видно его лица. Следом за ним следуют черные всадники, а он сам — совсем близко, нависает над ней горой. Огромные руки подхватывают ее с земли и Цири вдруг визжит, визжит отчаянно, так, что закладывает уши. Всадник ругается на всеобщем, хрипло, зло, и золотые глаза горят на его лице раскаленными углями. Цири кричит, трепыхается в его незыблемой хватке, бьет кулаками по груди, неизвестно откуда получив эту силу. А потом замирает. Стальная змея на груди отсвечивает рыжим в свете пожара, раскачивается на цепочке. «Птичка, хватит тянуть в рот всякую гадость». Огромная гора нависает над кроваткой, закрывает разворотом плеч залитую светом комнату. Золотые глаза смотрят мягко, ласково, а хриплый низкий голос наполнен весельем и им одним понятной лукавой шуткой. «Ну же, птичка. Не дергай. Это очень важная для меня вещь». Сильные осторожные руки. Подкидывают ее вверх, к небу, и она летит, летит в бесконечную синеву, и земля под ней маленькая, далекая. Падение вниз, сквозь холодный прозрачный воздух, и живот сводит внезапным страхом. Но большие сильные руки распростерты в объятиях ей навстречу и она падает в них, и больше ничего не боится. «Нет, птичка, я не умею петь колыбельные. Хороших сказок тоже не знаю. А те, что знаю, они не для маленьких девочек. Ну спи, спи. Да, завтра пойдем лепить снежную бабу. И по городу погуляем, если твоя венценосная бабушка разрешит. Спи, птичка, спи». Золотые глаза смотрят на нее во тьме детской, и черные страшные тени сидят испуганно по углам. Она засыпает быстро, уставшая, успокоенная, и знает, что никто на свете не причинит ей вреда, пока эти кошачьи глаза следят за ней из мрака. Он всегда был рядом с ней, верный рыцарь папы. Папу она не помнит. Вместо него, пока не исчез в год ее пятилетия, был он, большой, заботливый, сильный. Он видел ее первые шаги, учил играть в снежки, носил на руках. Преданный, добрый, всегда смотрел весело и рядом с ним никогда не было страшно. Он вернулся за ней. Вокруг трещит огонь, рассыпается горячими искрами и пламенем. Цири вцепляется сведенными пальцами в стальную змею на груди. — Дядюшка Кошачьи Глазки, — голоса не слышно за гулом пожара и криками, но он ее слышит. Грубое суровое лицо искажается страшной гримасой, а потом руки прижимают ее к себе крепче. Цири всхлипывает. Прижимается тесно. От него пахнет потом, железом, огнем, лошадьми и кровью. Дядюшка снова ругается — вспоминается тут же: «Эй, птичка, только при папе с мамой такого не повторяй, и при бабушке тоже не надо». Рядом кричит наездник в черном, клокочет, как хищная птица. Он не нападает на дядюшку — как будто они не враги вовсе. Кони пляшут под ними, ржут бешено, пытаются скинуть всадников. Пожар ревет и рушит с треском дома. Дядюшка Кошачьи Глазки обнимает ее одной рукой, кладет громадную ладонь на затылок, и Цири не может повернуть голову и ничего не видит. Огромное тело над ней вдруг дергается, звенит железо. Гортанный клекот обрывается на полуслове. Краем глаза Цири замечает кровавый всплеск и тут же жмурится, прячет лицо в кольчуге. Дядюшка привстает на стременах, удерживает коня. Черный плащ укутывает Цири с головой. Звуки огня, ржание лошадей, крики и звон железа становятся далекими, ненастоящими, будто придуманными. Красные отсветы пляшут по ткани, но это уже неважно. Большая ладонь обнимает ее, и она, как раньше, в темноте детской, слышит голос — все такой же низкий и хрипловатый: — Тише, птичка. Держись, не бойся. Все хорошо будет. Цири верит ему. Под плащом темно и тяжело дышать, но она сидит неподвижно и крепко сжимает побелевшими пальцами стальную змею. Конь несет их навстречу огню, пламя опаляет ее нестерпимым жаром, но дядюшка рядом и дядюшка не отпускает ее. Иногда ржание лошадей, чьи-то вопли и лязг мечей раздаются совсем близко, и тогда дядюшка обнимает ее крепко, его огромное тело дергается резко и следом доносятся крики. Цири не знает, куда они едут. Она сидит, затихшая, под черным плащом, сжимается в клубок и жмется крепче к огромному сильному телу. Большие руки обнимают ее, пятилетнюю, и баюкают, как перед сном. Конь несет их дальше, прочь от кровавого моря, огня и грохота стали. Цири больше не страшно.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Сапковский Анджей «Ведьмак» (Сага о ведьмаке)"

Ещё по фэндому "The Witcher"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования