Я начинаю понимать

Другие виды отношений
R
В процессе
3
автор
Размер:
планируется Макси, написано 117 страниц, 21 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
3 Нравится 4 Отзывы 0 В сборник Скачать

3. «Кошки мышки, раунд первый»

Настройки текста
«Ну и куда пропал этот загадочный Александр?» – уже седьмой день думал Юлиан, бегло осматривая коридоры на переменах и сканируя разношерстные толпы старшеклассников. После их «знаменательного» столкновения прошла уже битая неделя, но брюнет как сквозь землю провалился, будто прочитав все коварные помыслы на лице Августа и решив избегать любых будущих столкновений. «Абсолютное издевательство и потеря для художественного мира!» – еще раз раздражено подумал блондин и для усиления правдивости своих слов, громко топнул ногой и порывисто дернул за лямку свой рюкзак. Этими странными махинациями он надеялся придать своим мыслям весу, чтобы те вдруг чудесном образом материализовались и превратились либо в волшебный пендель, который бы заставил Алекса вновь посетить школу, либо в клубочек из сказок, позволяющий найти дорогу к любому месту или человеку. На деле же Юлиан сейчас производил совсем другое впечатление: это был не рассерженный представитель искусства, а надутый ребенок которому не дали конфетку. Будто очень мстительный и злопамятный малыш, придумывающий планы мирового господства, сдвинув брови домиком, в надежде ответить на причиненную обиду. – Ты похож на злобного хомяка. Глумливо заметил, стоящий неподалеку, Дима. Он видел все перемены отразившиеся на лице друга и как и в первый раз, найдя это необъяснимо комичным, счел нужным остудить пыл Августа, из ушей которого, разве что только пар не валил. – Сам ты хомячара! Я думаю… Беззлобно, как и всегда, огрызнулся Август, не повернув головы, но угадывая от кого прилетела эта фраза. – ...О сгоревшем Амбаре? Поиграв глазами, всепонимающим шепотом бросил еще одну банальную шутку одноклассник. – Ты ничего не понимаешь!..Это… От нечего делать, Юлиан уже было решил излить душу другу: указать на тяжелую долю искусства, свои простаивающие великие цели, важность собственного занятия, и много еще чего, фонтаном извергавшееся из недр этого неспокойного воображения, но раскрыв рот, тут же его захлопнул, потому как, эта самая «цель», наконец решила таки еще раз заявить о своем существовании, и мигом поглотила все внимание жаждущей публики, в лице Августа и всех тех кто стоял метром подальше. А поглазеть было на что. Открыв парадные двери легким и уверенным движением руки, в холл твердой и неспешной походкой вплыл брюнет. С небрежной челкой и в черном худи, он с сильно побитым лицом, где в свете ламп различались тускло фиолетовые синяки и покореженный нос, привычным жестом поздоровался со знакомыми, и скрываясь от неприкрытого любопытства толпы, завернул в раздевалку. Народ, реагируя на это пришествие, пару минут галдел громче обычного, но уже очень скоро вернулся к привычной громкости, решив оставить эту новость до выяснения всех подробностей. Юлиан же галдел внутренне, рисуя себе в уме различные варианты пропущенных событий, и получив очевидно сильный толчок воображению, собирался использовать его по максимуму для проработки всевозможных теорий. Он ощущал потребность торопиться, потому как унылая реальность, могла с минуты на минуту, вставить нож неприглядной правды в спину искусного домысла, объясняя ситуацию каким-нибудь унылым «упал с лестницы» или даже хуже, делая предпосылку комичной, к примеру толкуя синяки, как результат «метко брошенной по случайности сковородки». Алекс уже давно скрылся в левом крыле, но Август пригвожденный атакой мыслей, по прежнему пребывал на том же месте, сменив настрой с унылого до экзальтированно возбужденного за доли минут. Дима еще постоял какое-то время, уважительно относясь к творческим приходам товарища, которые уже настолько не удивляли, что сделались привычным делом, а после по обыкновению, взяв на буксир писателя, поволок бессознательную тушку в правое крыло, где у обоих был назначен урок. Миновав три лестничных пролета размашистыми шагами, Александр все той же походкой, не предполагающей никаких остановок, дошел до своего класса. Дверь, визгливо скрипнув не смазанными петлями, как и во все прежние разы, абсолютно не поменяв своей манеры громко хлопать и привлекать на себя внимание, отдала ее лучи вошедшему, хитро оставаясь не при делах, затихнув. Тяжелые взгляды заинтересованности вмиг облизнули лицо юноши, но тут же слетели, стоило им наткнуться на вежливо-предупреждающий взгляд подбитого. Поздоровавшись с одноклассниками, брюнет подчеркнуто оставил без объяснений свой внешний вид, и не капельки не смущенный произведенным впечатлением, с достоинством плюхнулся за парту, демонстрируя дружелюбную улыбку и хорошее настроение духа. На этот раз ему не нужно было даже притворятся. Сосед по парте – Женя, едва заметно кивнув и равнодушно отвернувшись по своим делам, как и всегда сидел в своей неизменно выглаженной синей рубашке и очках с толстыми стеклами. Они сели вместе еще в восьмом классе, и претерпев перераспределение после девятого, так и остались сидеть на застолбленной третьей парте первого ряда. Пожалуй этот человек был единственным сверстником Александра, с которым тот любезничал более охотно и искренне чем всегда. Себе эту расположенность к Жене, Саша объяснял, как желание поддразнить еще более молчаливую и скрытую личность, чем он сам. Женя точно так же как он не желал выходить на связь с обществом и делал все ( точнее направленно ничего), что бы быть от него как можно дальше. Его не волновали ни светская болтовня, ни дружба с элитой, ни что –либо еще, занимавшее громадное место в жизни почти любого школьника. Он был далек и отстранен, предпочитая научные статьи и учебу точным наукам, всему остальному. Но свыше всего восхищение в Алексе вызывало то, что Жене было так сильно плевать на мнение общества, что он даже не считал нужным напрягаться и создавать себе имя, не боясь быть забытым или окончательно оторванным от коллектива. Он не боялся общества и казалось даже не замечал его и тем самым был в глазах бывшего боксера чуть ли не героем для подражания. Остальная масса довольствовалась видом неказистытого заучки и тихушника, предполагаемой мишени для язвительных и острых замечаний, завуалированных в милые «добрые» шутки. Люди часто не видели дальше своего носа и расплачивались за это упущением многих секретов и откровений, лежащих прямо под боком, но требующих чуть больше чуткости, чем та на которую способен неотесанный чурбан, хотя...может быть и из такой роли рождается выгода, удобная и понятная в своей ограниченности только им одним. Понимая, что Жене точно так же не интересна настоящая дружба, он, проявляя к нему фамильярность, добивался двойного эффекта : сводил подозрения насчет собственной социопатии на нет, а так же мог играться и дразнить в свое удовольствие одноклассника, без опасения переступить грань или действительно быть принятым. Взамен он аналогично отгонял подобные подозрения от Жени и отбивал возможные едкие издевки в его адрес. Они никогда не обсуждали это взаимовыгодное соглашение, и Алекс даже сомневался, считается ли оно таковым в мыслях самого Жени, но до тех пор пока, этот не от мира сего, парень не проявлял каких-либо признаков несогласия, брюнет позволял себе делать все в пределах этого гипотетического договора. «Он не обманут иллюзией, я никого не обманываю – вот она, прелесть двухсторонней фиктивной полудружбы» – еще в девятом классе уяснил для себя Саша и с тех пор уже не отступался от этого убеждения, только подтверждая и удваивая пользу от сделанного решения со временем. Урок математики прошел без вечно ожидаемых от него абсцессов, принеся с собой удовлетворение от понимания, что недельная отлучка не стоила ему отставания по программе. Но, как оказалось, подлянка поджидала несколько дальше, обнаружив себя на четвертом уроке, внезапной просьбой остаться и помочь с проверкой тетрадей по геометрии. В потенциале это могло занять весь седьмой урок, и Алекса не прельщала мысль о такой задержке, но намек учителя на то, что он таким образом мог избавить себя от написания этой пропущенной самостоятельной в обозримом будущем, заставил его пересмотреть свое мнение и принять приглашение с охотой и видом человека всепомогающего и ответственного. … Брюнет еще не знал, что у скрытно караулившего его Юлиана уже имелись на этот урок большие виды : начиная от беспалевного проникновения под благовидным предлогом ( где его неуверенная тройка по математике абсолютно не вселяла никаких подозрений) и заканчивая прилежной проверкой ( читайте, как мельтишением перед глазами) этих самых тетрадей (проверкой Александра). Он, как элитный шпион спец-службы собирался сунуться в интересующий его инопланетный ангар и выведать у несговорчивых марсиан все их секреты и тайны, а после уйти в стиле «по русски с градусом», обменявшись с ними номерами телефонов и пообещав назвать детей в их честь. Этот план, как и многие другие, идеально вырисовывался в уме у Юлиана, компенсируя свою невозможность и нереальность, бесконечным энтузиазмом кладоискателя, ясно видящего единственным глазом золотые отблески слитков, и не предполагающего возможность ошибки или обнаружение медной проволоки. В тайное преследование, Август тоже вкладывал свое особое значение : почти на каждой перемене, исключая ту где можно было блаженно вдыхать аромат творожной запеканки, временно забыв про все мирское, он «случайно» находился рядом с классом Алекса и таранил его двери тяжелым непроницаемым взглядом журналиста, что так и хотелось спросить, кого-же он тут посет и где его оборудование папарацци, вынюхивающего скандальные новости? Не заметить этот надзорный пост мог только слепой, но как известно претворятся и таким и глухим и даже немым, у Алекса был редкий и выдающийся талант. Это было не сложно и даже весело. Еще веселей было ловить падающего на него «случайно» Юлиана, который только и ждал пока Алекс «покинет» гнездо, что бы молнией метнуться либо ему на перерез, либо сбивая со спины или даже нагло, в открытую, с лица. И каждый раз он умудрялся делать это с видом глубочайшей невинности и фразой «Как я здесь вообще оказался, меня что похитили? Ты похитил?» написанной на лбу так четко, как если бы ее там накалякали черным маркером. Последние «нападение» закончилось плачевно : у Алекса пошла кровь из носу, и Юлиан перепугавшись такого поворота событий, сначала остолбенел, а потом заверещав о «прямой угрозе смерти», потащил дезориентированного, этим напором слов, брюнета в медпункт. «Вот же придурошный» – думал, нехотя тащась за дурной светловолосой башкой вниз по направлению к нужному кабинету, потерпевший. Никогда еще никто так нагло не штурмовал личные границы Александра, прикидываясь при этом то ли святым, то ли дураком, а то ли и тем и другим сразу, для пущего эффекта. Эти неожиданные поползновения по началу даже забавляли Алекса и как-то раззадоривали, но теперь в эту бочку меда, состоящую из детских игр в «кошки мышки» был внесен половник дегтя, в виде потребности Алекса в узнавании причин этого шоу. Отвлекаясь на комичную сторону этого случайно-целенаправленного знакомства, он, потеряв бдительность, даже немного подзабыл о собственной непереносимости людей и и установки «не сближаться», уж больно это было весело, что бы иметь под собой какую то опасность и враждебность, видевшуюся ему до этого момента так ясно в неловких и натянутых попытках его одноклассников найти точки соприкосновения. «Ему нужна от меня математика...он поспорил с кем то?» и « Меня опять подбили..» эти две мысли поочередно сменяя первенство, крутились у него в голове, во время этого небольшого путешествия, и Алекс никак не мог понять, раздирает ли его от любопытства насчет одного или ему досадно и забавно от другого. Легкое головокружение подсыпало интересных ощущений в момент, и этот коктель вдруг родил в голове Алекса еще одну спонтанную мысль : «Блондин выбрал удачный момент, чтобы добраться до меня», которая странно отдавала задором и немыслимым подъемом, но тут же рассеивалась под обыденно мрачным ходом рассуждений, как только Алекс возвращал потерянный на секунду контроль над разумом. Сложно было понять о чем в тоже время рассуждал Юлиан. Затащить Александра в медпункт не значилось ни в одном, даже запасном, его плане, он действительно сделал это не специально, однако одна гаденькая затея, воспользоваться случаем и узнать от первых лиц немного информации о недельном отсутствии, все же была припрятана где-то далеко, так что назвать случившееся чистой воды импровизацией, язык уже не поворачивался, но и на продуманное причинение ущерба оно не тянуло. «Значит это судьба – сидеть ему на белой кушетке, а мне находится неподалеку» – пришел к удовлетворяющему выводу, после секундного внутреннего колебания, Август, и на том перестал беспокоиться, хотя внешне все так же продолжал изображать «саму заботу и участие». Проходивший мимо и еще не посвященный в умыслы друга, Диметрио, стал свидетелем небольшого шоу. Александр отчаянно упирался, что ему с блеском удавалось, и даже тащил обратно на верх Юлиана, а тот, не обладая силой, но располагая козлиным упрямством, пытался дать ход небольшой процессии в противоположном направлении. От усердия у брюнета еще пуще пошла кровь и размазалась по лицу, грозясь закапать и на пол, а блондин покраснел как рак. Отступать никто был не намерен. Вся троица обменялась красноречивыми взглядами. «Вы че творите?» – значил взгляд Димы. «Не твое дело, иди куда шел!» – так же безмолвно отвечал ему Александр. «Хоть бы помог! Друг называется…» – кричал вдогонку мысленно Юлиан. Все три сигнала на удивление были правильно расшифрованы, и сбитый с толку Дима, взял за другую руку Алекса, решив не обращать внимание на протестующий и отчаянный вопль того, прилежно потащил тушку в сторону выхода с лестницы. – А куда..? Задал было важный вопрос Дима, мгновенно врубившейся в процесс перетягивания, не каната, но кого-то по забористее. – В медпункт.. Надтреснутым от большого усердия, прилагаемого не там где нужно, голосом кое-как просветил его блондин. Ожесточенная баталия продолжалась еще минут 6, и к чести Алекса, он смог оказать достойное сопротивление этим двум «гражданским», но его триумф так и не состоялся по причине, проходившей мимо, учительницы, увидевшей в благих намерениях Августа драку, а в крови Алекса серьезное ранение. Наверное она была тем самым желанным пенделем, о котором Юлиан рассуждал как раз этим утром, что явился избавить его от проблем и легко доставить жертву в нужное место. Поблагодарив силу мыслей, в лице присланного ею нежданного союзника, Юлиан таки достиг цели, через-мерно торжественно распахивая двери и входя не с лицом человека страдающего и больного, а как тот, кто сегодня точно не собирался симулировать хворь да чуму, но как порядочный и заботливый член школьной общины, абсолютно точно нашел эти страшные болезни у другого, и пришел хвастаться своим достижением и открытием перед понимающими людьми. «Чего он такой радостный то?» – не сговариваясь, подумали все в кабинете. Переговорив и в красках описав все произошедшее, выставив себя проходившим мимо благодетелем, а Александра чуть ли не умирающим, Юлиан впечатлив рассказом медсестер и заставив поверить своему честному слову даже учительницу, повидавшую многое, но не мастера словосовия высшего уровня, он мастерски выбил скорый уход домой и себе, в роли «провожающего», и Алексу в роли «больного». Возмущения брюнета, насчет такой наглой и не выгодной перепланировки, дружно решили в расчет не брать и списать на помутнение рассудка… … Так что не успел Алекс и оглянуться, как уже внезапно обнаружил себя закутанным в толстый шарф, старательно повязанный Юлианом, идущим по гололеду вслед блондину, что тащил оба портфеля и узнав адрес его проживания, у классного руководителя, опять же под благовидным предлогом, уже уверенно шел по направлению к его дому. «Может он хочет отжать мой квартиру?» – пришла в голову уже не кажущееся абсурдной, в связи с последними событиями, мысль, в голову закутанному и умытому Алексу. «Какой верткий, скользкий и прыткий тип… а я еще думал, что могу его напугать или обидеть. Кажется я поспешил с предположением, кто мышь, а кто змея.» – единственное что мог решить о всем произошедшем брюнет, так как собрать мысли в кучку все никак не удавалось. Будто подтверждая или же опровергая эти мысли, черт его знает, Юлиан вдруг резко обернулся, одарил его недоброй и обещающей что-то улыбкой, криво подмигнул и вновь сосредоточился на скользкой дороге. «Это он меня сейчас приободрял или запугивал» – пытался теперь угадать смысл этих жестов, поставленный в тупик, Алекс, не подозревая что Юлиан, таким образом всего лишь хотел показать ему свой дружелюбный настрой…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования