Я начинаю понимать

Другие виды отношений
R
В процессе
3
автор
Размер:
планируется Макси, написано 117 страниц, 21 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
3 Нравится 5 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава 7. « Что происходит в белобрысой голове?»

Настройки текста
«Однажды один человек попал под кошмарное бедствие: его тент, стоящий на голой земле и обдуваемый всеми ветрами мира, постигло большое горе: некогда он мог спокойно стоять на открытом пространстве, позволяя своему человеку счастливо коротать деньки в единении с природой, но вот пришли злые времена и это перестало быть возможным. Но человек этот был не из слабых и не спешил так быстро уступать свое честное место, однако подобно тому, как вода высыхает под жарким солнцем, так и силы его сопротивления медленно испарялись, оставляя его глубоко изможденным и обезвоженным. И когда увидел он, что не ровен тот час, когда и сам он скоро иссохнется изнутри от этой изнуряющей битвы, ему пришлось признать невозможным свое отчаянное желание не покидать родные земли. Тогда, обернувшись напоследок, окинув особенно задумчивым взглядом полюбившуюся свободу, он решительно двинулся на запад, и там, зайдя достаточно далеко в тылы, принялся строить большие и крепкие стены. Откинув все сожаления и вложив оставшуюся энергию в это дело, он сам не заметил, как из под его рук появились глухие и мрачные стены. Они окружили его новое место жительства, грозно нависнув тенью и отталкивая любое проявление жизни за их пределами. Впервые спустя долгое время, осмотрев свои владения, вздохнул человек с облегчением, позволив себе назвать это темное и неуютное, глухое сооружение своим новым домом. Но не было теперь в сердце его прежнего счастья – не пробивался луч солнца сквозь несговорчивый камень, не рвался враг вопреки неприступности крепости и не было у него больше той безграничной и опьяняющей свободы под буйством цвета природы. Жил он отныне в полной и давящей безмятежности, заточив от безысходности свою душу в каменную клетку. Так и тянулись невзрачные дни, покрытые апатией и безопасностью. Не стало страха от старых угроз, как и исчезла гармония прежнего образа жизни. И стал этот человек бесчувственным и крайне пустым. И мысли его занимал один лишь только важный вопрос: не лучше ли было дать себе сгореть, но будучи еще живым и с бьющимся сердцем, полноценным, чем теперь так продолжать безликое существование начисто решившись даже души, пустым? Но не находилось ответа на сокровенный вопрос, как и не находились и силы встречать новое утро. Однажды мимо стен шла какая-то процессия, и подняла она такой шум, что сам хозяин сооружения заметил их присутствие со своего маленького окна. И показалось вдруг забавным этому человеку, кинуть что-нибудь в безмятежных проходимцев. Их крики и возмущенное внимание на долю секунд возродили оживление внутри этого человека и отныне он только и ждал как бы привлечь очередной безумной выходкой чье-нибудь любопытство. Это позволяло ему отвлечься от тяжести давящей атмосферы, а еще помогало создавать иллюзию того, что внутри него еще кипят ощущения. Но люди не понимали этого. Они прозвали этого чудака сумасшедшим и с насмешливым пренебрежением встречали его порывы. Никто не пытался увидеть в его отчаянных попытках зов о помощи и желание быть счастливым. И поныне все что осталось этому человеку – это зияющая пустота внутри и репутация взбалмошного по округе. ...Тот громче всех кричит вовне, кому слишком горестно внутри...» Закончив выводить своим средне-корявым почерком умудренный текст, Юлиан отбросил ручку и откинулся на кресле, осмотрев дело рук своих. Такие свои вспышки вдохновения он предпочитал запечатлевать в отдельной тетрадке. У него вообще было очень много тетрадей: одна для черновика еще не доделанной повести, другая для коротких рассказов, следующая строго для романтических записей, еще одна была сборищем мудрых и емких фраз, рождающихся в голове в самый неожиданный момент и наконец последняя вмещала в себя весь поэтический талант Августа. Знакомые часто удивлялись такому пунктику писателя, но несмотря на всю странность в этом многообразии тетрадей была своя особая логика : у каждой имелась собственная, неповторимая атмосфера, и потому смешивать их разнородное содержание в одну кучу было как минимум неуважительно, к тоже Юлиан испытывал тайную страсть к красивым записным книжкам и чем больше у него было возможностей купить их и использовать, тем было только лучше. То, что он сейчас написал было личным. Для постороннего человека, которых к сожалению был целый мир, это была бы обычная, даже заурядная легенда, но для понимающего это представилось бы откровением. Август всегда был творцом и никогда не любил прямолинейность, поэтому все свои психологические проблемы тщательно прорабатывал и являл миру в виде художественной литературы и отвлеченных образов. Психоанализ вещь чересчур тонкая и даже деликатная, а потому вступать в схватку с научными терминами у него никогда не хватало духу, но вот завуалировано и через множественные проекции запросто. И такими были почти все творческие люди: говорили о том, что наболело, но на другом языке и задом наперед. Можно даже сказать, что те кто увлекается искусством, это просто люди любящие расшифровывать чужие душевные послания и копаться в мозгах личностей, особенно хорошо преуспевших в «эстетическом кодировании». Человечество всегда интересовали только их проблемы и их дальнейшее разрешение, а искусство это прямое его продолжение, поэтому логично что и в творчестве общем-то интересуются почти только проблемами и их красивой репрезентацией. Вздохнув над пришедшими в его голову не новыми мыслями и еще раз подумав о личном, Юлиан снова взялся за ручку и принялся выводить буквы: «Но никто не знал об еще одной причине сумасшествия этого странного человека… Терзался он не только одним вопросом, но и удушающим чувством вины. Оно губило и терзало его изнутри, заставляя в исступлении кричать в окно и тем выставлять себя еще большим глупцом. Еще во времена его нежной дружбы с матушкой природой между ними царила любовь и абсолютное понимание: они с самого начала клятвенно пообещали пронести это хрупкое чувство сквозь все преграды и никогда не оставлять друг друга. Но природа умолчала о своих особенностях, а добрый и простой человек и не думал о них спрашивать. Так и повелось у них. Пока однажды не смогла больше природа скрывать своих недостатков и посыпались они на человека, словно из рога изобилия: грозы, снегопады, вьюги, заморозки, засуха, метель, неурожай, наводнения, землетрясения, пожары, оползни, бури, ураганы и заносы. И не смог больше спокойно человек выносить всего этого безобразия. Не могло его смертное тело вынести напора беспощадной судьбы, как не могла душа смирится с этим. И учуял он запах смерти своей близкой. Тогда и пришлось ему смириться с невозможностью продолжать и покинуть свой мир. И слышал он упреки и угрозы в спину от своей дорогой подруги: поносила она его всеми гневными словами и плакала вслед над его черствостью и пустотой обещаний. И чуть стихал ее плачь, как слезы начинались заново, но были они уже от жгучего стыда, просила она прошения за свое поведение и упреки. И верил еще обессиленный человек, останавливал свой быстрый шаг и разворачивался обратно… и тогда ему в лицо снова с ожесточением ударяли вьюги и морозы, и приходилось еще быстрей чем до этого уносить ноги этому человеку…. А построив себе неприступную крепость и наглухо обособившись от внешнего мира он вдруг с ужасом обнаружил, что голос презрения никуда не исчез, хоть никто и не говорил с ним больше: это совесть переняв обвинительные интонации без конца и края распиналась в знакомых речах, доводя до праведного сумасшествия. Так и сидел он в замке, с не затыкающем голосом стыда, в холоде отчуждения, без чувств и в вечном терзании виной, постоянно поджидая как бы сбежать от себя ненадолго в экстравагантные выходки перед чужим взором. И не было конца дням этим, как и не было конца его справедливому наказанию.» «И добавить больше нечего». – подумал Август, дописав последнее предложение. Сегодня ему крайне везло: получалось почти с первого раза находить верные формулировки и без помарок создавать цельный текст. «Некоторые творения точно благословение – так легко они выходят из под руки, будто уже были кем то созданы, другие же словно проклятие – трижды изведешься пока придешь к финалу, а перечитав ужаснешься от убогости придуманного» «К радости тут случай безусловно первый… а может к грусти, ведь благословляются лишь самые выстраданные» – еще один мысленный вздох. В темной комнате, склонившись над столом сидела маленькая белобрысая фигурка, задумчиво вглядывающаяся в написанный ею чуть ранее текст. И была она в этот момент особенно грустной и подавленной. Настолько, что в этот момент, темной и безветренной, мартовской ночи никак нельзя было предположить, что уже завтра она будет сверкать своей привычной улыбкой и беззаботно веселится, втягивая в свои нелепые авантюры всех близко стоящих знакомых. Но сейчас...сейчас ей было просто печально и этого было никак не исправить, как и того, что и завтра ей без сомнения будет по прежнему нестерпимо грустно. С утра, потирая заспанные глаза и зевая от жуткого недосыпа, Юлиан вяло бродил по комнате, пытаясь проснуться и не опоздать в школу. До первого урока было еще как минимум пол часа, но с нерасторопностью Августа этого было катастрофически мало, зато в самый раз для того, что бы снова опоздать. А этому никак нельзя было случиться. Каждый раз, влетая в ворота школы с пониманием, что звонок уже прозвенел, блондин неизменно чувствовал как тяжелело от беспочвенной тревожности на сердце, и хоть он и знал, что его опоздания не так уж и опасны, проворонить на первом уроке попросту нечего, ему никогда не нравилось не контролировать ситуацию и что-то упускать, мысль что он прохлопает какое-то объявление, пусть и не важное, или решение учителя, пусть и незначительное, она всегда его одинаково угнетала. Ему вовсе не не нравилось опаздывать, ему было страшно не успеть и оторваться от коллектива, так в измененной форме проявлялась его скрытная фобия быть в рядах покинутых, безвозвратно отверженных обществом. Август понимал свои страхи, как и понимал их смехотворность, но не все свои фобии он мог утихомирить, конкретно эта пустила свои корни в его сознании куда-то глубоко в самые низменные инстинкты, и минуя всю его продвинутую осознанность из раза в раз заставляла глупо повиноваться своим нелогичным импульсам. «Чертова человеческая натура, чтоб тебя» – думал Август в этот момент, на ходу пытаясь зашнуровать кроссовок и благополучно дожевать завтрак. Кроссовки были совсем новые : Юлиан самолично подобрал их дня три назад, в пятницу, и сегодня решил впервые надеть… так и были потеряны драгоценные семь минут, за любовным созерцанием новенькой и приглядевшейся вещицы. Но даже если кто бы и застукал его в такой странный момент, опоздавший собирался твердо все отрицать. Оказавшись в дверном проеме, готовый вот-вот выскочить, Юлиан вдруг кинулся к столу: он всегда носил свои писательские тетради (только две из тридцати трех когда-либо существовавших) в школу, вдохновение ведь могло подкрасться в любой момент, а еще без них он ощущал беззащитность и неполноценность, и подобно улитке, таскающей на своем горбу домик, он так же таскал на спине самое ценное. Сегодня пришлось колебаться: последняя записать была слишком откровенной, хотя без расшифровки вряд-ли в его окружении найдется хоть один понимающий человек..еще сегодня есть урок физкультуры, значит придется оставить рюкзак с бесценным содержимым в раздевалке, но ведь никто никогда на его памяти и не лазил по чужим вещам… вопрос этот оказался крайне спорным, и требующим времени на рассуждения, а этим ресурсом Август теперь совсем не располагал. По быстрому взвесив в голове аргументы и прикинув, что ему дороже: ощущение полноценности и тревожность за возможность утечки информации в неподобающие круги, что скорее заставило бы его чувствовать себя просто не комфортно, нежели он действительно прятал что-то что ну никак нельзя было показывать,.. или один день без «домика», зато с ощущением безопасности за собственные мысли. ...победило второе… как и всегда. В первый день после особенно душевного вдохновения Август никогда не решался нести свою тетрадь за пределы дома. Зато на второй, даже если ее содержимое все еще было актуальнее некуда, он почему то уже считал, что теперь это уже не так страшно и нес в школу уже со спокойным умиротворением. «Еще одна нелогичность человеческой психики. Одно не понятно, если я это понимаю, то почему все еще ведусь на ее уловки, причем абсолютно так же как это делают те, кто ровным счетом ничего о ней не знают.» – с досадой на свое решение тихо выругался Август и наконец-то вышел за пределы квартиры. Но возможность не опоздать была уже безвозвратно упущена. Когда Юлиан сидел на пятом уроке его постигло сильное вдохновение… ...оно всегда постигало его тот момент, как только он становился перед ним бессилен и заведомо оставлял тетрадь вне зоны досягаемости… Но писатель тоже не лыком сшит, и не первый год имеет дело с миром литературы пропущенным через свои мозги, для таких каверзных случаев у него есть всегда открытый диалог с собой, куда можно по быстрому записать идею по тезисам, а уже дома полноценно восстановить по горячим следам. Вечером того же дня в той же тетради появилась запись под номером девятнадцать: «Среди людей очень часто встречаются те, кто следит за собой и ухаживает, девушки постигают искусство макияжа, парни же проводят процедуры гораздо проще, но некоторые не уступают в желании быть красивыми, даже самым повернутым на внешних данных девушкам. Это называется эстетика тела. Что насчет эстетики души? Что если все творцы это те же самые девушки и парни, просто повернутые не на внешнем макияже, а на внутреннем? Они прихорашиваются не волосами и лицом, а мыслями и формулировками. Просто вместо того, чтобы делать изгибы своих тел более форменными, они придают формы своим еще блеклым и растекшимся в стороны размышлениям?» На этом высокое искусство решило покинуть голову писателя. А тот в свою очередь уже решил удалиться с кресла и перейти на мягкую кровать, призывно раскидавшую подушки по всей своей территории, и зазывающей в свои владения еще со вчерашнего дня.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.