Элементарный психоанализ

Джен
PG-13
Завершён
9
автор
Размер:
282 страницы, 34 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 6 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Мне довольно часто снится сон. Будто я иду по дороге, иду бесцельно. Вдалеке показывается дом, и я решаю, что иду именно к нему. Приближаюсь… и останавливаюсь, не доходя. А потом… потом он как бы сам ко мне приближается, но это выглядит так, словно так и надо, как будто это часть моего пути к нему. Вот он плывёт ко мне… и я уже понимаю, что всё, можно войти. Двери сами раскрываются, я делаю шаг. А он, этот дом, вроде бы тоже делает шаг, и я оказываюсь раздавленной под ним. — Это всё? — Да, от этого я просыпаюсь. Мне становится больно. Я умираю во сне. — То есть это кошмар? — Поначалу всё довольно спокойно. А потом да, под конец настоящий кошмар. — И с какой регулярностью вам это снится? — После каждой встречи с… ним. Аверин А. И., психоаналитик (как написано на табличке двери его кабинета), подавил тяжёлый непрофессиональный вздох. Он смотрел на свою пациентку, которая старательно прятала свой взгляд на дрожащих тонких пальцах, и думал, что же ей не живётся спокойно. Ведь давно всё понятно. — Как часто вы продолжаете с ним видеться? — Пару раз на неделе. Аверин отметил, что ей стало проще, когда вынужденный монолог завершился, и она снова может говорить короткими фразами. Многие называют это состояние «ком в горле». Психоаналитик раздумывал, стоит ли вновь проговаривать очевидное. Со стороны казалось, что он даёт пациентке собраться с мыслями. — Я… я всё понимаю, — пробормотала она совсем тихо. Аверин давно заметил, что ей некомфортно первой нарушать молчание. — И я оборвала все отношения, но… мы работаем вместе, я вынуждена… то есть… Она вздохнула и затихла. В отличие от Аверина, она могла позволить себе вздыхать. На секунду он ей позавидовал. — Дело не в том, чтобы избегать с ним встреч. Дело в том, чтобы научиться спокойно видеть его и общаться с ним, если того требуют обстоятельства. И без последствий в виде кошмарных снов. Ему показалось, что пациентка приобрела виноватый вид. Что и подтвердилось её следующими словами. — Я пыталась… но он давит на меня… он сильнее, делает, что хочет… — Зачем вы вообще сравниваете ваши силы? Вы что, соревнуетесь? Не вступайте с ним в борьбу, не реагируйте на его выпады. Тогда отпадёт сама необходимость оценивать, кто из вас может давить. Пациентка глянула на часы. Время сеанса истекло, Аверин уже минут десять назад это засёк, но что поделать, если его визави предпочитает самое важное говорить в самом конце? «Снова придётся расписание сдвигать», — недовольно подумал он и покосился на стационарный рабочий телефон. Его секретарь пока не звонит, значит, справляется. — Я пойду. Тихий неуверенный голос. Она что, спрашивает разрешения? — Конечно, прошу прощения, что не следил за временем, — они оба поднялись с кресел. — Жду вас на следующей неделе. Пожалуйста, сообщите секретарю наше время. Из-за графика работы пациентки они не могли встречаться в одни и те же часы, поэтому Аверину каждый раз приходилось корректировать расписание на неделю. Ему не казалось это чем-то зазорным, в отличие от большинства его коллег. Эта женщина… точнее, девушка, нуждалась в помощи. — До свидания, — с лёгким кивком попрощалась она. Руки пожимать не стали, он помнил, как она в первый сеанс чуть до потолка не подскочила, едва он коснулся её. Бедняжка. Подождав секунд пятнадцать, психоаналитик трусовато высунул голову за дверь и быстро окинул взглядом коридор, где вполне мог ожидать его следующий пациент. Пока никого не было. Аверин вернулся к себе, прикрыл плотно дверь и сел за рабочий стол, привычным движением распахивая папку. Это была папка с заметками и досье на только что покинувшую кабинет пациентку. Вверху значилось имя: Красильникова Мелисса Фёдоровна. Рядом маленькое фото вроде тех, что делают для паспорта. Дальше стандартные данные вроде места и даты рождения, адреса проживания. Имя ведущего врача-психоаналитика: Аверин Архип Ильич. Он снова мысленно запнулся, задев взглядом свои ФИО. Из всех трёх слов он предпочитал первое, то ли из-за благозвучия, то ли из-за меньшей претенциозности в сравнении с остальными двумя. Хотя Мелисса Фёдоровна — тоже непростое словосочетание. Дав себе полсекунды на такое злорадство, он продолжил изучение своих заметок, которые писались на протяжении последних четырёх месяцев. Мелисса пришла к нему с просьбой избавить её от пагубной любовной зависимости. Да, прямо так и сказала. Он как сейчас помнил их первую встречу.

***

— Добрый день! Проходите, пожалуйста, — Аверин с обычным умеренным радушием открыл дверь и отступил назад, пропуская новую пациентку. — Здравствуйте, — скорее догадался, чем услышал он, что прошелестела эта женщина. Она была одета в просторный свитер крупной вязки, узкие джинсы. Вместо дамской сумки на плече висел кожаный рюкзак. Пришла ненакрашенной, с распущенными волосами до плеч. Просто, но вполне стильно, и выглядела приемлемо. Только лицо было грустным — хотя с другим к нему в кабинет не приходят. — Садитесь вот сюда, — указал Аверин на мягкое кресло. Сам занял такое же напротив. Дождавшись, пока она комфортно устроится, а это заняло некоторое время, мягко заговорил: — Расскажите немного о себе. Он предпочитал слегка сблизиться с человеком, прежде чем заставлять его говорить о своей проблеме. Однако Мелисса, не представившись, тут же попросила: — Я пришла к вам, чтобы… вы помогли мне избавиться от моей… кхм… пагубной любовной зависимости. Слова она подбирала долго. Аверин внимательно посмотрел на женщину. Не каждая признает, что её любовь пагубна, а тем более выберет именно это слово. — Что ж, давайте попробуем вместе во всём разобраться… Мелисса, — он заглянул в анкету, чтобы вспомнить имя, и случайно увидел графу с возрастом, что повергло его в небольшой шок. Двадцать три года! Этой «женщине» двадцать три! Он внимательнее уставился на пациентку, стараясь скрыть, что изучает её внешность. Нет, она ни в коем случае не была некрасивой, но он был уверен, что ей за тридцать. Аверин просто так решил… Она так держала себя, говорила совсем иначе, чем её сверстницы, которых он встречал раньше, а скорбное выражение лица добавляло лет пять как минимум. Да, это лицо не было грустным. Там была скорбь и боль.

***

Аверин перевернул страницу в папке Красильниковой. Среди первых его заметок были мысли о том, как же глубоко она прячет свою боль, или же хорошо владеет собой. Он далеко не сразу понял, что за любовной трагедией прячется целый пласт проблем, а её тихий голос словно был нарочно таким тихим, чтобы не выдавать лишних эмоций. Разговорить Мелиссу тоже оказалось проблемой. Казалось, она долго репетировала, прежде чем так решительно заявить о проблеме, с которой пришла — потому что потом замолчала. Он задавал много вопросов, на которые она отвечала односложно, сама же первой почти не заговаривала, предпочитая рассматривать свои пальцы. Аверин тоже стал на них смотреть и заметил, что те подрагивают время от времени. Что ж, если девушка не желает раскрыться вербально, он научится читать посылы её тела. В первое время Аверину показалось, что ему уже не доведётся разгадать эти невербальные посылы: после первого сеанса девушка не пришла на второй. Месяц он её не видел, даже начал забывать, но тут снова её запись, и она приходит к нему на приём точно такая же и даже в той же одежде, что и четырьмя неделями ранее.

***

— Приветствую, Мелисса, — Аверин провёл рукой, приглашая зайти в кабинет. Руку пожимать не стал, слишком хорошо помнил испуганное лицо, да и сейчас оно было точь-в-точь таким же. — Здравствуйте, — кажется, в этот раз чуть громче?.. — Я рад, что вы решили продолжить наше общение. Аверин понимал, что далеко не все любят называть вещи своими именами, тем более, когда речь идёт о психоанализе. Отчего-то люди страшно боятся, что станут психами, если признают, что посещают врача, и у них с ним происходят сеансы. Мелисса как-то странно повела плечом, но ничего не сказала. Она вновь устроилась в кресле и уставилась на Аверина своими глазищами, словно нарочно широко их распахнув. Аверин уже знал, что она ждёт его первого шага. — Почему же вы решили всё-таки вернуться? — Одного сеанса было мало. — То есть проблему вы не решили? — Нет. — А ожидали, что решите одним сеансом? — Да. Вот тут он удивился. Он ждал услышать, что каким-то образом не устроил её, как врач, или что она вообще не хотела больше заниматься с психоаналитиком, но что-то в жизни всё-таки заставило. Она и правда думала всё решить одним сеансом? Аверин присмотрелся к пациентке. На лице её было странное выражение, уже не испуг, но вселенская скорбь мешала ему нащупать истинную эмоцию, которую она явно переживала.

***

Да, он хорошо помнил и её второй визит, который, по сути, можно было считать за первый. Он помнил, что всё же догадался, что это была за эмоция. Это было отчаяние. Мелиссе так не хотелось затягивать с этим, что она искренне верила, что разберётся со всем в первый сеанс. Да ещё и выбрала не двухчасовой, а часовой — он-то думал, что из экономии, а теперь было ясно, что из социофобии. Она стояла первой в списке всего, что Аверин затем отмечал у себя о ней. Он перевернул ещё одну страницу. Вслед за более-менее стройной вереницей предполагаемых диагнозов шло некое подобие дневника: он записывал отрывки того, что рассказывала пациентка и затем собственные мысли на этот счёт. Готовился к следующему сеансу, также записывая то, что могло на нём пригодиться. В основном, то были различные техники психоанализа, позволяющие расслабить пациента и позволить ему докопаться до сути проблем. Неспроста же Мелисса выбрала в любимые мужчины такого скотину! Аверин шумно вдохнул и медленно выдохнул, растянув выдох так, что под конец у него чуть не закружилась голова. Он уже понял, что временами не может беспристрастно реагировать на проблемы Мелиссы — в частности, его очень раздражал этот загадочный Икс. Имена они решили не произносить, и всех, кто так или иначе участвовал в жизни Мелиссы и влиял на её состояние, ей приходилось как-то описывать. Аверин полагал, что это поможет ей научиться не бояться монологов. Что же касается его реакций на эту «пагубную любовь», то с этим имел дело его супервизор. Формально они вдвоём работали над проблемой Мелиссы (точнее, проблемами), но Аверин то и дело возвращался к своему негодованию.

***

— Неужели она не видит, что он её использует?! — кипятился он во время последнего своего визита. — Сама же пришла ко мне, значит, понимает всё! Три месяца мы бьёмся!.. -Архип, — строго сказал супервизор Евгений, откладывая материал в сторону. — У меня возникает впечатление, что ты вот-вот перейдёшь черту… Архип раздражённо покосился на Евгения Николаевича. Тот встретил его взгляд со спокойной решимостью, смешанной с укором. Евгений Николаевич оставил за своими плечами двадцатипятилетнюю практику психологии и психоанализа, Аверин сделал его своим супервизором уже четвёртый раз, и всё равно Евгений в глазах своего подопечного не имел права так просто бросаться словом «Архип». — Женя, — не удержался он. — Это не то, что ты думаешь. На месте Мелиссы могла быть любая другая девушка. Ты же знаешь, что тема сволочей-мужиков для меня всегда была болезненной. «Женя» позволил себе вздохнуть. Аверина кольнула гордость: он-то себе этого не позволял! — Архип, перейти черту означает не только вступить в запрещённые отношения с пациентом. Это ещё означает нанести пациенту вред из-за собственных проблем или непрофессионализма. — Кажется, мне пора к психоаналитику, — бросил Аверин, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза рукой. — Знаешь, что она сказала? Что умом она его ненавидит, а сердце болит. — Вот с этим сейчас разберёмся, а свои проблемы решай сам, иначе я отстраню тебя от работы с ней, — в своей обычной жёсткой манере завершил Евгений Николаевич. Нет, он был отличным человеком, компанейским. На него всегда можно было рассчитывать. Но было в Евгении Николаевиче то, что делало его и прекрасным профессионалом: он не позволял ни друзьям, ни семье, ни чувствам мешать делу, сохраняя чистый ум и твёрдые убеждения, подкреплённые огромной базой знаний. Аверин очень хотел быть не хуже, а по возможности и лучше.

***

Врач-психоаналитик Аверин А. И. захлопнул папку и поднял трубку зазвонившего телефона. — Архип Ильич, Павлова отменила сеанс, на сегодня всё, — отчитался секретарь. — А что у неё такое? — недовольно спросил Аверин. Отмен он не любил. — Говорит, дети болеют. — Понятно. Спасибо, Витя. Я тогда домой, ты после меня тоже можешь идти. — Спасибо, Архип Ильич! Ну, хоть секретаря порадовал. Аверин сам не чувствовал себя довольным от того, что освободился раньше. Во-первых, с Павловой будет пробел, который потом может обернуться осложнениями, во-вторых, Мелисса опять раскрылась под самый конец сеанса, а он из-за этого поспешил и сглупил. «Не вступайте в борьбу, не реагируйте… Я не должен был давать ей советы», — сокрушённо размышлял Аверин. Он должен был мягко и ненавязчиво выяснить, почему Мелисса испытывает его давление на себе, что, в самом деле, заставляет её бояться этого мужчину, а он взял и ляпнул: не реагируйте! Хорош совет. А ведь она впервые сегодня призналась, что не только любит, но и боится его. Записав всё это в папку и представив реакцию Евгения Николаевича, Аверин поспешно прибрался на рабочем столе, сложил вещи в сумку и направился к выходу. — До свидания, Архип Ильич! — бодро воскликнул ему вслед Витя. Аверин с улыбкой махнул рукой. На улице подходил к концу тёплый бархатный сентябрь. Какие-то листья уже сменили свой цвет, но всё ещё оставалось много зелени, а солнце светило так ярко, что можно было обмануться и решить, что это всё ещё август. Только пальто в руке и зонт-трость напоминали, что в любой момент осень сорвёт с себя маску. Офис, который он арендовал, находился в пешей доступности от его жилья, и уже через несколько минут Аверин был дома. Из пятнадцати этажей высотки, в которой он жил, ему принадлежала просторная трёхкомнатная квартира на последнем этаже, по которой он исправно выплачивал ипотечный кредит. Поскольку на автомобиль средств у него не было, Аверин всюду предпочитал добираться пешком, особенно до работы. Войдя в квартиру, он, наконец, смог почувствовать, как его отпускает напряжение. Здесь он мог расслабиться. Аверин бросил сумку в прихожей, включил мобильный, который всегда отключал на время сеансов, и по пути на кухню стал прослушивать автоответчик. «Сынок, папы сегодня опять не будет, позвони мне, пожалуйста», — говорила мать, заставив сына криво ухмыльнуться. Папы никогда не будет, когда же ты это запомнишь, мама! «Архип, мы с тобой в пятницу отрываемся, помнишь? Клуб, алкоголь, деньги с тебя, девчонки с меня!» — проорал в трубку сквозь шум улицы его приятель Михаил. Михаил был его однокурсником в первые два года обучения в университете, но потом тот понял, что направление выбрал не то, и ушёл, перепоступив в экономический. Там он тоже не блистал, но признавался, что учиться проще, и в итоге работает сейчас менеджером среднего звена в какой-то торговой компании. Мишка был в каком-то смысле противоположностью Аверина, последний и сам не до конца понимал, зачем поддерживает общение с ним, учитывая, что образ жизни они вели принципиально разный. Наверное, это некий закон баланса, и без Мишки Аверин давно бы превратился в скучнейшего старика в свои тридцать семь. Больше ему никто не звонил. Общаться не хотелось ни с кем, хотелось кофе и сигарету, но матери он предпочитал перезванивать, когда она просила. Не из большого сыновнего чувства, но понимая, что так она создаст ему меньше проблем. Кофе и сигарету он себе всё-таки подготовил и со всем этим добром вышел на балкон. — Алло, мам, привет, — выдохнул он в трубку сигаретный дым. Мать на том конце закашлялась — забавное совпадение. — Привет, сынок! Как твои дела? — Хорошо дела. Твои? — У меня как обычно, — у матери даже тембр голоса поменялся. Архип чувствовал, что сейчас она продолжит жаловаться на жизнь. — Отец твой задерживается в командировке, одной по дому очень тяжело, спина разрывается… сестра твоя не звонит третий день, переживаю очень, может, ты ей позвонишь? — Лина сейчас в Афинах, пожалей её деньги, — ровным тоном проговорил Архип, пропустив мимо ушей всё остальное. — Мы же договаривались, что звонить будет нечасто, просто чтобы сказать, что всё хорошо. Завтра и созвонимся. — Ну да, ну да… просто я волнуюсь, понимаешь. Хотя бы ты мне звони. — Я и звоню. Какое-то время оба помолчали в трубку. Архип курил, наслаждаясь видом с балкона, и вовсе не собирался брать инициативу в разговоре на себя. — Ладно, пойду я. Не хочешь заехать? Я бы приготовила что-нибудь, а то ты вечно свои полуфабрикаты… — Нет, не хочу. Я очень устал, — здесь он даже не лукавил, но мать ему не поверила. Она давно ему не верила. — Хорошо. Тогда пока, сынок. — Пока, мам. Прервав вызов, Аверин немного посомневался, глядя на экран мобильного, и всё-таки быстро набрал сообщение Лине с вопросом, как у неё дела, и всё ли в порядке. После этого с чувством выполненного долга он отключил звук, убрал телефон в карман и приложился к спасительному кофе, который своим горьким вкусом маскировал собственную горечь Аверина. Вернувшись в комнату, он направился в спальню, прихватив пакетик корма для рыб. В красивом большом аквариуме у Аверина плавали золотые рыбки — единственная привязанность, на которую у психоаналитика хватало сил. Он бы, может, завёл собаку или кота, но за ними было ухаживать сложнее, а времени не так много. Одному жить в огромной квартире тоже не хотелось, и выбор пал на молчаливых рыбок. Иногда Аверину казалось, что по их движениям он понимал их желания. Аквариум был большой и плоский, стоял вдоль стены напротив кровати. Рядом на боковой стене справа был зеркальный шкаф-купе с одеждой. Аверин поймал взглядом своё отражение: тёмные волосы, пробивающаяся щетина, тяжёлый взгляд и плотно сомкнутые губы, словно он с силой сжимал челюсти. Прикрыв глаза, усилием воли заставил лицевые мышцы расслабиться. На сеансах он, конечно, следил за собой, на лице всегда было участливое выражение. Дома же пробивалась наружу его угрюмость. Может, это из-за неё у него не было любимой женщины? Последние его отношения закончились полгода назад, когда Лариса ушла к другому мужчине. Аверин только-только брал кредит на квартиру, а Лара сказала что-то в духе: — Не хочу жить с тем, кто не в состоянии сам купить себе жильё! — и умчалась к кому-то. Видимо, к тому, кто был в состоянии. Аверин был не из тех, кто встречается с девушками на одну ночь «для здоровья». Он был сторонником отношений и болезненных разрывов, за что нередко получал от Мишки звание мазохиста всея Руси. Михаила поражала готовность Аверина вновь и вновь пытаться создать «какую-то там любовь», как он выражался. Впрочем, это «вновь и вновь» тоже было лёгким преувеличением. Да и Аверин не считал себя вечной жертвой неразделённой чистой любви, что поначалу и пытался доказывать Мишке, но быстро бросил. Всех «девочек с меня» брал на себя, собственно, Миша, а Архип Ильич благородно попивал виски или коньяк за барной стойкой, развлекая себя тем, что ставил диагнозы попавшимся на глаза тусовщикам. Все они были, как правило, неутешительными. Затем наступало привычное тоскливое осознание собственной скучности и осёдлости, но вот желания изменить этого не появлялось, поэтому Аверин и дальше придерживался такой схемы проведения досуга. Каким-то чудом он умудрялся находить в этом удовлетворение. «Всё по плану! Заедешь за мной в шесть», — напечатал сообщение он и окончательно расстался с телефоном, отправив тот в полёт над кроватью. Предстояло ещё поработать над планом следующего сеанса с Мелиссой — новая информация очень его заинтересовала.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования