Элементарный психоанализ

Джен
PG-13
Завершён
9
автор
Размер:
282 страницы, 34 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 6 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 14

Настройки текста
Аверин в первом часу ночи оказался дома. Он не мог отследить время, пока его отвозили в Кремль (господи, что за бред), но прикинул, что отсутствовал дома всего лишь пару часов. При этом ощущал себя жутко уставшим. Двое мужчин что провожали его, так и не стали с ним разговаривать, но и самому психоаналитику не хотелось вести бесед. Он погрузился в размышления о том, что сказал ему Фёдор Красильников, и о том, можно ли верить его словам и эмоциям. Аверин отметил, как тяжело ему было стоять с ним рядом, и, понимая, что Красильникову ничего не стоило спрятать свой огонь и не пылать жаром, как объясняла Мелисса, Аверин делал вывод, что всё это было специально. Чтобы показать свою силу? Возможно. Рассеянно глядя по сторонам и с запоздалым удивлением узнавая свой дом, он вылез из автомобиля и направился к подъезду. На этот раз провожать его не стали, но зачем-то ему пожали руку. Наверное, так они проявляли уважение, всё-таки Красильников встретил его не как пленника, в отличие от них. Пожав их руки в ответ, Аверин беспрепятственно вернулся в квартиру, где уже порядочно похолодало. Сигаретный запах за два часа выветриться, конечно, не успел. Кривясь, психоаналитик захлопнул окно, спрашивая себя попутно, куда же делась девушка, которая, судя по словам её отца, домой не вернулась. Куда же она могла пропасть в таком случае? Из-за устоявшегося запаха в комнате курить не хотелось, и Аверин ограничился чашкой кофе, чтобы размышлять было привычнее. А пищу для размышлений глава семьи Огня подкинул знатную. Во-первых, Красильников не выказал никакого негодования по случаю того, что Аверин в курсе тайны их происхождения, и даже умудрился сотворить ритуал. Запрещённый ритуал. Он уже и сам понял, что довольно далеко продвинулся за пределы дозволенного людям, и вряд ли ценность его как человека перевешивала это. Разве эти Элементы не держат своё существование в тайне? Мелисса явно не была в восторге, посвящая в это Аверина. Так что же, Красильников и вправду надеялся, что он уговорит его дочь вернуться в семью и помириться с ним? Интересно, это означает, что теперь он должен отправиться на поиски неизвестно куда пропавшей девушки? Во-вторых, Кремль. Чёрт побери, куда же забрались эти Элементы? Отец Мелиссы подтвердил неозвученное предположение Аверина о том, что они похожи на масонское ложе, тайно управляющее миром. В России, значит, заседают огненные? Аверину вдруг захотелось внимательнее присмотреться к политике и понять, где во всём этом может быть замысел сверхъестественных семей. Если этот замысел вообще существовал. И в-третьих, это сама магия. Пусть Мелисса зовёт это всё тайной мироздания, базовыми элементами планеты, для Аверина это всё равно — магия. Так вот. Все эти проблемы, что стоят внутри семьи Красильниковых, сам способ, каким явились посланцы и забрали Аверина (два крепких парнях под белы ручки вывели его из квартиры, натуральные бандиты) — ничего выдающегося. Никаких искр, порталов, заклятий. Руна, сигарета, автомобиль, Кремль. Аверин хмыкнул на этой мысли, чуть расплескав кофе. Конечно, что-то зрелищное он всё-таки увидел, но лишь в качестве демонстрации и доказательства. В обычной жизни, как он понял, эти семьи решают всё деньгами, политикой и властью. В чём смысл и глубина того самого мироздания, он решительно не понимал. Вопреки своей усталости и необходимости рано вставать утром, он ещё довольно долго сидел, глядя в чёрное окно, и лишь перед самым сном оформил в голове трусоватую мысль: «Только бы Мелисса не вернулась». Ведь тогда он сможет продолжить свою обычную жизнь.

***

Наверное, кто-то подслушал, что творилось в голове у психоаналитика, а иначе он не мог себе объяснить, как вот уже две недели никто не появляется у него в гостиной, объятый пламенем, и не зажигает ему очередную сигарету. Аверин работал, встречался с Алисой, общался с матерью и сестрой — кажется, жизнь действительно вернулась на круги своя. Мелисса так и не объявилась, Валериан — тоже. Аверин от души надеялся, что у них всё хорошо, и они нашли выход в своей ситуации, в котором бы он не участвовал. Конечно, кто-то бы многое отдал, чтобы оказаться посвящённым в такую необычную семью, но Аверина вполне устраивало то, что он имел. Вот и сейчас он сидел в своём кабинете, ожидая пациента, и с полуулыбкой вспоминал подробности прошедшего вчера свидания с Алисой. Это была их первая ночь вместе, и она пообещала ему накануне что-то «особенно романтичное». Он с любопытством приехал к ней в квартиру, держа букет нежно-розовых роз и бутылку вина любимой марки, и всё гадал, что же она такое задумала. Алиса с полагающейся случаю загадочной улыбкой провела его сначала на кухню, где он оставил всё, что с собой принёс, и затем сразу в спальню, не проронив с момента встречи ни слова. Когда они вошли в комнату, Аверин обомлел: всю её освещали только свечи. Много свечей. ОЧЕНЬ много свечей. Разноцветные и белые, тонкие и толстые, большие и даже маленькие, «плавающие» — на всех немыслимых поверхностях горели свечи. Пусто было только на кровати. Поймав ошалевший взгляд Аверина, Алиса пояснила: — У нас же свидание при свечах! — Да… — протянул он совсем не романтично. — Тебе не нравится? — Нет, что ты!.. Я… я просто… — Аверин понял, что вот-вот начнёт заикаться. — Сколько же времени ты их зажигала? — Не так много, как кажется! — рассмеялась Алиса. Аверин поймал взглядом её смеющееся красивое лицо с отражёнными огоньками, пляшущими в глазах, и без слов притянул её к себе. Она с готовностью и видимым удовольствием прижалась к нему, вызывая жар совсем иного рода, нежели освещение в этой комнате. Их губы привычно встретились, но Аверин всё равно еле слышно вздохнул, отпуская напряжение, преследовавшее его теперь всегда, когда не было её рядом. Алиса поднялась на цыпочки, преодолевая небольшую разницу в их росте, и Аверин тут же подхватил её на руки, заставив обхватить себя ногами, и с новым для них обоих рвением продолжил поцелуй. Алиса ничуть не уступала ему в напоре, отбирая его для себя снова и снова у каких-то неведомых сил. Она брала и отдавала, и в какой-то момент Аверин испугался, что не поспеет за ней. Их страстное соперничество продолжилось на кровати, но казалось, что оба до конца не понимают, чего хотят и что преодолевают. Одежда полетела в сторону, едва пережив натиск жадных рук, а поцелуи и ласки граничили с насилием. — Может, начнём уже получать удовольствие? — через какое-то время сипло пробормотала Алиса ему в ухо. — Может, — согласился Аверин, в очередной раз восхищаясь силой этой женщины. Она не была слабой, она не стремилась к его защите и покровительству, как он, если уж честно, привык. Алиса не стеснялась своих желаний, стремлений и амбиций, и вот сейчас, в минуту наибольшего доверия, она была именно такой: искренне сильной, искренне жаждущей вот этого самого мужчину. Не ожидающей его первых шагов, его решительности — у неё была своя. В какой-то момент они перестали соревноваться, но уже не помнили, как это произошло. Им вдруг стало очень хорошо вместе. — Скажи это! — Зачем? — Это будет комплимент. — Хорошо. Ты жутко романтичная! — Спасибо! Алиса с широкой довольной улыбкой потянулась к Аверину с благодарным поцелуем. Они вынырнули из вороха подушек и одеял ближе к полуночи, вспомнив о принесённом вине, и сейчас с наслаждением его попивали. — Может, фруктов или сыра? — задумчиво протянул Аверин, глядя на бокал. В стекле отражалось пламя нескольких оставшихся свечей, мужественно догоравших посреди огарков их менее выдержанных собратьев. — Совсем забыла! — хлопнула себя ладонью по лбу Алиса. — Сейчас сбегаю на кухню, а ты приходи, когда я позову! Она ловко соскользнула с постели и, нагая, убежала из комнаты. — Снова романтика? — хмыкнул он, откидываясь на подушки. — Ага! — послышалось из коридора. Через несколько минут Алиса позвала Аверина, и он, благородно замотавшись в простыню, направился к ней. На кухне она стояла с победным видом, указывая на обеденный стол. На нём красовалась клубника… нет, на нём стоял деревянный ящик с клубникой, килограмма на четыре. Такие ящики ещё на рынках продают, в разгар сезона. Настало время Аверину снова обомлеть. — Клубника?.. — уточнил он, хотя аромат ягод уже давно достиг его ноздрей. — … со сливками! — торжественно закончила за него Алиса и открыла холодильник. Аверин взглянул туда и расхохотался: в холодильнике было, по меньшей мере, пять баллончиков взбитых сливок! Он перевёл взгляд на гору клубники в ящике и понял, что вместо смеха в нём просыпается благодарность. Ради него ни одна женщина такого не делала, да он и не ждал никогда. И не думал, что это может быть настолько приятно, трогательно и… много! — Алиса, ты масштабная женщина! — наконец, выдавил он. — Разве клубника со сливками — это не романтичная закуска? — уточнила она, доставая один баллончик. — Очень, — заверил он. — А где ты нашла столько свежей клубники? В конце октября? — Места знать надо, — хитро улыбнулась Алиса. — Ну, что, сливки поверх клубники? Она уже склонилась над ящиком свежайших ягод, когда Аверин приобнял её стройную нагую талию и перехватил руку со сливками. — Раз уж ты так запаслась, оставим ягоды пока в покое, — прошептал он ей на ухо и увлёк обратно в спальню, не забыв прихватить запотевший баллончик. Как раз, когда врач-психоаналитик добрался мысленно до десерта, который был испробован в спальне Алисы разнообразными способами, позвонил Витя-секретарь и доложил, что вот-вот подойдёт Фурсин Геннадий на свой сеанс. Более грубое вмешательство в размышления выдумать было невозможно. — Добрый день, Архип Ильич, — поздоровался Геннадий, по своему обычаю замерев у двери. — Добрый, проходите. Пациент сел в своё кресло и дождался, пока Аверин займёт своё напротив. Геннадий, как заметил врач, был на подъёме и оттого немного возбуждён: долго ёрзал, пытаясь принять удобную позу, не знал, куда деть руки. Для чопорного и размеренного зануды такое поведение было сродни метанию из угла в угол обычного человека. — У вас что-то произошло? — Да… нет… да, — согласился, наконец, Фурсин после некоторой заминки. — Я тут встретил. Девушку. — Девушку? — Аверин уточнил на всякий случай, потому что сорокашестилетний мужчина такого склада будет интересен далеко не каждой молодой особе. С другой стороны, на фоне того же Фурсина сорокалетняя дама будет выглядеть молоденькой девушкой. — Ну, да. Девушку. Мне кажется, ей лет двадцать девять. — Понял. Продолжайте. — Мы разговорились в баре. Я сначала решил, что она девица легкомысленная, подходить к ней не стал… И пошёл рассказ уже в привычном для пациента ключе: со всеми подробностями её поведения, реакций и собственных размышлений Геннадия на тему. Как оказалось, когда ты счастлив, быть психоаналитиком трудно. А быть психоаналитиком у Геннадия — почти нереально. Аверин то и дело за волосы тащил себя из омута мыслей об Алисе, потому что трясину «пациент Фурсин» назвать твёрдым берегом было сложно, и Аверин всё никак не мог удержаться на ней. Более того, когда в человеке внутри сверкает и блестит пузырь довольства и счастья, он будет оберегать его от реальных и мнимых угроз всеми способами. Занудство и проблемы Фурсина были одной из таких угроз, которые вполне могли слегка «сдуть» этот пузырь. И Аверин, волей-неволей, выбирал между пациентом и своим внутренним пузырём второе. — Насколько я помню, с последних ваших отношений не прошло и месяца, — выудил из воспоминаний психоаналитик, когда его пациент решил перевести дух. — Как вы считаете, вы готовы завести новые так быстро? — Я… я… я не думал об отношениях. Но она такая… я… — Геннадий смущённо отвёл глаза, заставив Аверина прищуриться и пристально уставиться на него. Редко Геннадий находился в таком неуравновешенном состоянии. Наконец, тот заключил с лёгким отчаянием: — Я не знаю. Она оставила свой телефон. Вот. И зачем-то Фурсин вытащил бумажку, на которой, действительно, был записан номер телефона. Словно ожидал, что Аверин ему не поверит. — Хорошо. Я вижу, она произвела на вас сильное впечатление. — О да! — с жаром воскликнул Геннадий. — И вы хотите её увидеть ещё раз? — Непременно. — Помните, на прошлом сеансе мы договорились о терапии? Может, начнём с неё, а потом вы позвоните ей? — Не знаю, — выдохнул Геннадий. — А вдруг она кого ещё встретит? — Тогда позвоните ей первый. Может, стоит начать не с любви, но с дружбы? Этот простой вопрос ввёл Геннадия в глубокое раздумье. Аверин уже привык, что его пациент иногда впадает в ступор от некоторых обыденных элементов человеческого общения, особенно межполового. В частности, это была одна из причин, почему женщины не задерживались рядом с Фурсиным. — А… если она откажется? — Девушка оставила вам свой номер. Думаю, её отказ будет всего лишь означать, что время или место ей не подходят, — мягко растолковал Архип Ильич. — И, скорее всего, она назначит встречу, как ей удобно. На мгновение ему показалось, что Геннадий спросит: «А если не будет удобно мне, что делать?», но тот молчал, глядя куда-то мимо своего собеседника. Аверин не торопил его, малодушно наслаждаясь паузой в тяжёлом для него сеансе. — А что, если она предпочтёт другого? — негромко спросил Геннадий. — С чего вдруг? Если она ждёт вашего звонка, — скрывая утомление, вопросом на вопрос среагировал психоаналитик. — И то верно. Меня она ждёт. И снова тишина. Аверин рассматривал своего пациента и думал, неужели тому всё-таки может повезти в отношениях, или это снова короткое увлечение с будущим привычным окончанием «у нас всё было так хорошо, не понимаю, чего ей не хватало». — Вы знаете, я пойду. Я… с похмелья, устал что-то. — У нас есть ещё время, мы могли бы с вами начать работу по вашим проблемам. Уверены, что не хотите сегодня приступить? — Да. Спасибо вам. Всего доброго. — До свидания. Таким образом, Фурсин Геннадий на двадцать пять минут раньше покинул кабинет Аверина, подарив последнему довольно долгий обеденный перерыв. День близился к вечеру, за окном уже темнело, но впереди оставался ещё один сеанс. Архип Ильич заказал себе обед в офис, прокручивая в голове встречу с Фурсиным и пытаясь понять, не упустил ли он чего-то. Поведение для его пациента было очень необычным, что подкреплялось тем, что девушку он встретил только лишь вчера. Обстоятельный Геннадий, прежде чем влюбиться, предпочитал «исследовать» даму сердца со всех сторон и прийти к мнению, подходит она ему или нет. Затем он также обстоятельно ухаживал за ней. А здесь — бар, разговор, номер телефона на бумажке. Как-то наспех, что ли. Неужели первое впечатление бывает столь сильным? Аверин оставил несколько заметок в папке Фурсина и даже решил ему назавтра позвонить, потому что столь нетипичное поведение вызывало тревогу за его состояние. Скорее всего, из-за ухода Анны, его последней женщины, Геннадий не успел обрести уверенность, и теперь попытается сделать что-то решительное. Плохо, что он отказался от работы сегодня, но, может, стоит дать тому время на размышления, и к верному решению Фурсин придёт сам, учитывая склонность его характера к упорядоченности. Чтобы избавиться от оставшегося неприятного осадка после сеанса, которого психоаналитик так хотел избежать, он написал Алисе смс-сообщение с предложением встретиться в ближайшее время. Она ответила мгновенно, но, к сожалению, сейчас была её смена, и увидеться она обещала только на следующий день вечером. Какое-то время они обменивались забавными ничего не значащими сообщениями, пока не пришёл последний на сегодня пациент Аверина, а у Алисы не случилась в это же время встреча с клиентом в её похоронном бюро. Вопреки ожиданиям психоаналитика, у неё был довольно плотный поток посетителей в этом бюро — хозяин явно знал потребности своей клиентуры. Он уже давно поздравил её с удачным выбором, и теперь они лишь изредка говорили о работе — каждому с лихвой хватало её и в офисе. Домой Аверин вернулся в обычное время. Он разогрел себе ужин, налил кофе, прихватил сигарету и направился на балкон. Осенью его традиционные послерабочие перекуры сокращались до пяти-десяти минут, поскольку дожди и порывистый ветер не располагали к неспешным размышлениям. Совсем отказаться от своей привычки Аверин не мог и не хотел, поскольку она довольно эффективно прочищала ему мозги и отделяла его проблемы от проблем пациентов. В эти минуты он заново вспоминал и восстанавливал границы собственной жизни. Ещё до того, как раздался протяжный и долгий звонок в дверь, Аверин ощутил, как шевелятся волосы на его затылке. Но он успел докурить сигарету, потушить её и даже допить быстро остывший на холоде кофе, прежде чем громкий звук прорезал благостную тишину его квартиры. — Иду, иду, — буркнул себе под нос психоаналитик, поскольку посетитель не желал отпускать кнопку звонка, и тот продолжал истошно орать. Появилось ощущение, что с каждой секундой звук поднимался на октаву. Аверин никак не ожидал, что посетителя придётся ловить. Когда он открыл дверь, звонок мгновенно прекратился, поскольку, очевидно, гость не столько в него звонил, сколько держался за него. Рука соскользнула с кнопки, и тело рухнуло на Аверина, который машинально подхватил его на руки. Почему-то запахло гарью, а перед глазами рассеивался дым, словно в подъезде взорвали несколько петард. Он присмотрелся к бессознательному телу. Это была Мелисса. — Ох ты ж… — выматерился Аверин, затащив её внутрь и положив прямо на пол прохожей. Он бы обошёлся со своей бывшей пациенткой почтительней, но жар её тела пробивался сквозь одежду, и долго держать её было невыносимо. Закрыв за собой входную дверь, психоаналитик быстро забежал на кухню и откопал в залежах кухонного шкафчика пару термостойких прихваток, которыми в жизни не пользовался, но Ангелина их ему подарила из-за забавного рисунка. Вооружившись такой защитой, он оттащил Мелиссу из коридора в гостиную и кое-как посадил в кресло — пришлось повозить её по полу, но взять на руки и прислонить её к своему телу было чревато сейчас серьёзными ожогами. Водрузив девушку в более-менее сидячее положение, он присел перед ней на корточки и внимательно осмотрел. Дым уже почти рассеялся. Сама Мелисса не выглядела побитой или истерзанной, одежда помята, но цела. Если девушка и пережила какое-то потрясение, то внешних повреждений не получила. Аверин не мог пощупать ей пульс и наклониться поближе, чтобы послушать дыхание, но подозревал, что она не могла бы оставаться при такой температуре, будь она мёртвой. Психоаналитик открыл окно, чтобы проветрить комнату от запаха гари, и вернулся к гостье. Та оставалась без сознания. Не зная, сколько это может продлиться, Аверин решил лечь тут же, в гостиной, чтобы быть рядом, когда Мелисса очнётся, и всё выяснить. Когда он уже принялся ворочаться на узком диване в попытке уснуть, девушка шевельнулась и промычала что-то нечленораздельное, а спустя ещё пару секунд открыла глаза и позвала Аверина. — Привет, — негромко ответил он, подойдя к ней на безопасное для себя расстояние. — Пр… привет, — с трудом проговорила Мелисса, фокусируя взгляд. — Я вот… вернулась… — Вижу. — Можно мне… можно остаться? — слова давались ей с трудом. — Да, конечно. Тебе нужно поспать. Я бы отнёс тебя в комнату, но ты слишком уж обжигаешься. — А, это… — Мелисса, как пьяная, нахмурилась и устремила взгляд вглубь себя. — Всё… но это ненадолго… Без лишних слов психоаналитик осторожно подхватил девушку на руки, холодную, как будто только что из холодильника, и быстро и бережно перенёс её в гостевую комнату. Мелисса шумно выдохнула, оказавшись на диване, и Аверин снова ощутил её жар, едва его руки отпустили её. Он поспешно отошёл на пару шагов. — С-спасссибо… — просвистела она и прикрыла глаза. Тут же дыхание выровнялось и стало понятно, что она погрузилась в сон.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования