Элементарный психоанализ

Джен
PG-13
Завершён
9
автор
Размер:
282 страницы, 34 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 6 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 19

Настройки текста
Дорога обратно к спальне девушки заняла столько же, сколько дорога и оттуда — менее пяти минут, однако за это время психоаналитик сумел проделать такую мыслительную работу в своей голове, что, кажется, прошла вечность… и ещё пять минут. Начнём с того, что он раза два-три порывался передумать и почти окликнул братьев-жрецов, чтобы те всё-таки вывели его из чёртового лабиринта коридоров. Аверин в эти моменты даже не верил, что из-за какого-то портрета, даже не фотографии, он собрался выспрашивать информацию у Мелиссы. Мало ли похожих людей в мире, так ещё и художник наверняка добавил от себя что-то в чертах той женщины! Особенно учитывая, что её облик прямо дышал любовью и вниманием творца. «Но ведь это она», — вновь и вновь возвращалась подлая мысль к нему. Да, это Алиса. Её поворот головы, её волосы, и характерная морщинка возле губ, которая ему так нравится… и ещё что-то, чего он сам толком не мог объяснить, но в портрете уловил моментально. Чёртовы художники. — Госпожа Мелисса, к вам вернулся господин Архип, — пробубнил в приоткрытую дверь спальни жрец. Что-то невнятно буркнуло в ответ, и Аверин прошёл в комнату. Мелисса смотрела на него исподлобья. В ней боролось желание обрадоваться его возвращению с намерением высокомерно послать куда подальше, но борьба исчезла, едва она глянула на его лицо. Если до этого он впервые злился и кричал при ней, то сейчас он впервые был так явно потерян и разбит. Кажется, даже когда она показала ему свою силу, он лучше справился с эмоциями. Мелисса со вниманием и беспокойством смотрела на гостя, который отвечал тем же, явно затрудняясь с формулировкой вопроса. — Что-то случилось? Тебя кто-то видел? — начала она, чтобы как-то нарушить напряженную тишину. — Нет, — дёрнул головой Аверин. — Нет… я хотел спросить… с тебя же писали портрет? С тебя, с твоей семьи там… — О, — удивилась Мелисса. — Да, конечно. Это традиция, портреты пишут со всех членов Домов. — Ага. И я видел портрет твой, твоего отца и женщины… ммм, в зале, вы там втроём в полный рост… Мелисса казалась сбитой с толку. Да, есть зал, где висят портреты, но отчего вдруг они так могли взволновать его? — Там, где я маленькая? Да, нас с родителями рисовали, когда мне было десять или одиннадцать, точно не помню. — А Валериан? Его там нет… — Он был очень непослушным ребёнком, трудно было заставить его спокойно позировать, — воспоминание снова ударило по больному месту, голос Мелиссы задрожал, но Аверин едва обратил на это внимание. — Так это твоя мать на портрете? — Почти. Мачеха. Отец женился после смерти моей родной матери, когда она… — … родила Валериана, — подтвердил Аверин. Что-то шевельнулось в его голове. — Твой отец сказал, что женился на сестре… — Да, она близнец моей матери. — Одногодки? — Они родились в один час. В ушах Аверина зазвенело. Он не выдержал и снова стал мерить комнату шагами. Мелисса отвечала на вопросы, надеясь, что в конце он ей что-то объяснит. Хотя бы то, зачем Фёдору Красильникову было рассказывать психоаналитику, на ком он женился после смерти первой жены. — А мачеха с отцом вместе уже не живут, ты говорила?.. — сформулировал спустя продолжительную паузу Аверин следующий вопрос. — Да, развелись. — А почему? — Ты знаешь моего отца, — фыркнула Мелисса. — Я уверена, она просто не выдержала его характер и ушла, едва мы с Валерианом повзрослели настолько, чтобы постоять за себя перед ним. А зачем ты… — Сколько ей лет сейчас? — выпалил Аверин. — Да что такое-то?! — воскликнула Мелисса. — Пожалуйста, — попросил он. — Просто… просто скажи. Девушка с силой потёрла лоб ладонью, пытаясь собраться с мыслями. — Она ненамного младше отца, ей шестьдесят четыре, — устало ответила. Стоявший лицом к окну психоаналитик круто повернулся к Мелиссе. — Сколько?! — Мы живём немного дольше людей, — раздражённо пояснила она. — Рожаем и стареем позже. Мама родила меня, первенца, в тридцать восемь. Валериана в сорок. Что по вашим меркам около двадцати трех-пяти лет. Так что сейчас мачехе примерно, как тебе сейчас. Аверин переваривал информацию. — Ладно. Понятно. — Мне ничего не понятно, — прошипела Мелисса. — Понимаешь, мне показалось, что я встречал женщину с портрета, — осторожно пояснил он. — Просто встречал? Судя по твоему расспросу, это вряд ли было шапочное знакомство. Аверину не понравилась проницательность бывшей пациентки, проснувшаяся так не к месту. — Да ерунда это всё. Не может быть это твоя мачеха… как её зовут, кстати? — Алиса. — О, что же, имена не сходятся, — спокойным, ровном тоном проговорил психоаналитик. Ему уже приходилось за этот долгий день внезапно брать себя в руки, и второй раз получился гораздо лучше первого. Просто надо убедить себя, что он подумает об этом позже, решит эту проблему не сейчас, а когда придёт время… Мелисса кивнула, оглядела комнату словно бы в поисках подсказки, что ещё сказать. Аверин последовал её примеру. — Извини, что сорвался на тебя, — негромко сказал он. — Ничего. — Я тебя здорово обидел. — Я тебя тоже. — Ты хотела о чём-то попросить? — Да нет… то есть да, но… — Мелисса нахмурилась. Она понимала, что в ответ на помощь Аверин хотел как-то откупиться, но ей казалось, это было неискренне, и что он рассчитывает на её отказ, а помощь предложил лишь из вежливости. Ну и ладно, у него вежливость, у неё вопрос её дальнейшей судьбы. Аверин увидел решительно сомкнутые губы и сжатые пальцы и снова присел на роскошную кровать — разговор будет долгим. А об Алисе он подумает позже. И обо всём странном, что он ещё вспомнит в связи с ней.

***

Наследники вступили во власть первого декабря две тысячи семнадцатого года. Этот декабрь потом запомнится людям как один из самых теплых за последнее время. Слишком… жарко. Это сейчас ощущали в зале церемоний все присутствующие, даже Федор Красильников, хотя он бы в этом ни за что не признался. К счастью, он не умел потеть. — Вина, шампанского? — предложил он, нарушая тишину, хотя его предшественникам приходилось перекрикивать аплодисменты. — Будьте моими гостями, угощайтесь! Родители и родственники одинаково вздрогнули, каждый очнувшись от своих мыслей. Вид Мелиссы, не столько принявшей Наследие, сколько властно его взявшей, заставил всех и каждого содрогнуться до глубины души. И дело было не только в том, что Наследие оказалось гораздо больше, чем даже у отца наследницы. Дело было в явной борьбе между Мелиссой и древним Элементом, когда они должны быть единым целым. Действительно, если вспомнить хорошенько, что рассказывала сама девушка своему психоаналитику на кухне? Что сначала были Элементы, а затем они приняли человеческий облик. То есть род каждого Дома — суть есть Элемент. Здесь же было отчетливо видно, что Элемент отчего-то не признавал собственное дитя. Или, если уж на то пошло, самое себя. Но даже при этом… Мелисса буквально отобрала это наследие. И гости не знали, чему поражаться и удивляться сильнее. — Благодарю, — откликнулся Аир, первым взяв себя в руки. Он потянулся за шампанским, но затем как-то дёрнулся, и, передумав, взял себе закуску. Пьянеть в этом зале больше никому не хотелось. Члены дома Земли подошли к наследнице. Братья Хадзисы стояли почти с воинственным видом, напоминая охрану, вокруг матери и сестры. Вассеры шептались между собой. Полилась музыка. Это жрецы дома Идальго играли на празднике — никто лучше Воздуха не понимал сути музыки. Мелодия плавно летала по залу, то убаюкивая, то заставляя встряхнуться и распахнуть перед ней самые тёмные уголки своей души — и при этом она была величественной, одухотворённой, даже в каком-то смысле одушевлённой. Через какое-то время она сумела привести в порядок мысли и чувства присутствующих, успокоить их, дать понять, что жизнь так или иначе продолжается, несмотря на неизбежные перемены в ней. И, пусть вас перемены могут пугать, но без них не было бы развития… «Чёртовы шаманы», — скривился про себя Красильников. Он сам едва не попался на эту удочку семейки Идальго, но, являясь мощным телепатом, легко отвёл от себя этот эффект. Конечно, было бы гораздо сложнее, вздумай сыграть Николас или сам Аир, но им никто здесь не даст и сломанного баяна. Но что произошло с Мелиссой? Фёдор подозревал, что дочери помогли жрецы — только они умели направлять силу Огня и знали заклинания. Все эти напевы и танцы имели силу только в руках смертных — сами члены Домов могли хоть пятки стереть в ритуальном танце, но самих себя превознести и усилить они не могли. Это одна из причин, почему не только люди поклоняются Элементам, но и они так борются за людей. Главный жрец был предан Красильникову, это точно. Значит, его самого обманывают. Надо бы провести расследование, да только не поздно ли уже? Мелисса на троне, теперь она уж точно сильнее остальных Элементов — формально всё так, как рассчитывал Фёдор. Он не учёл того, что Мелисса с такой силой начнёт противиться ему. Принять наследие должна была марионетка, но, чем дольше Красильников смотрел на свою дочь, тем лучше понимал, что его влиянию на неё приходит конец. И у него было отвратительное предчувствие, что без одного смертного мозгоправа тут не обошлось. Как бы там ни было, а их сейчас двое, и сил у них примерно одинаково — опыт на его стороне. Сначала он убьёт Аверина, а потом решит проблему с Мелиссой. Но там, две недели назад, прошло три часа, прежде чем Аверин окончательно покинул потаённые помещения Кремля и вернулся в свою квартиру. Он совсем забыл, что просил Алису приглядеть за его безмолвными питомцами, и даже насторожился, увидев тусклый свет ночника в спальне. Мозг вяло заработал, всеми силами демонстрируя, что не желает в этом участвовать. Аверин запер дверь, снял куртку и ботинки и, когда распрямился, увидел стоявшую в его рубашке Алису. Она чуть щурилась от яркого света прихожей, но всё равно улыбалась ему. Она была высокой, и рубашка при любом движении приоткрывала округлые бёдра и нежное бирюзовое бельё. Оглядев всё это, Аверин тоскливо заскулил про себя. — Как прошла встреча? — первой заговорила Алиса, поняв, что он молчать может ещё долго. — Очень информативно, — бросил он и решительно прошёл мимо неё. Алиса удивленно посмотрела в его спину и направилась за ним в ванную. — Извини, я сейчас, приведу себя в порядок, — успел сказать он перед тем, как почти машинально захлопнул дверь перед самым носом гостьи. Он не мог сейчас смотреть на неё. Он не мог думать, когда её глаза прожигают его душу, а губы… в общем, губы. Аверин какое-то время бессмысленно переводил взгляд с раковины на душ, не в силах решить, что ему нужно. Уставший мозг вбрасывал сознанию картинки, фрагменты разговоров, а сейчас, когда он увидел Алису, ещё и выудил из недр памяти странный случай с пациенткой Павловой, которая несла какую-то чушь об Алисе. «Череп в свете молнии… пустые глазницы…» А ведь и правда, в тот день тучи сгустились так быстро, ничто не предвещало грозы в ноябре… «В свете молнии…» Если бы он тогда сразу нашёл Мелиссу, а не её отца, может, она смогла бы пролить свет на эту загадку. Или отмахнулась бы, мол, ерунда это всё. Или ужаснулась бы, спросив, откуда он знает её мать? Даже если Алиса и правда мать его пациентки, разве были у кого-то из родни Мелиссы кости вместо плоти? Аверин ничего такого не видел. Да и разве женятся ли члены Домов на ком-то, кроме людей? Кто ещё населяет этот мир, кроме людей и Элементов? Последняя мысль грохотом пронеслась по пульсирующему болью черепу, и Аверин очнулся, обнаружив себя под струями кипятка. Его тело покраснело, и в обычном состоянии он давно бы уже добавил холодной воды. Поспешно завернув кран, психоаналитик схватил полотенце и принялся яростно растирать себя, словно пытаясь содрать все подозрения, страхи, всё отчаяние, через какое он прошёл в столь короткий срок. — Боже, что с тобой?! — вскочила с кровати Алиса. Аверин бросил взгляд в зеркало: лицо и торс алые, белки глаз покраснели, мышцы лица свело в напряженной судороге. — Я… устал, — деревянным голосом ответил он. — Решил принять горячий душ перед сном. Алиса молча размотала полотенце, которым он обернулся ниже пояса, и завела его под одеяла. В этом простом жесте было столько сочувствия и помощи… или он уже себе всё додумывает о ней? — Ты ничего от меня не скрываешь? — вдруг спросил он, позволяя себя уложить и укрыть одеялом. — Всегда есть что-то, что мы друг другу не договариваем, — чуть улыбнулась Алиса. Она погладила его по щеке и негромко добавила: — Но я тебе не лгу, Архип. Никогда не лгу. Они какое-то время молча смотрели друг на друга. К черту, пусть у него будет последняя ночь, ведь то, что он к ней успел почувствовать, уже не хочет никуда деваться… и он поцеловал её, ещё один раз, последний раз игнорируя подозрения и страхи.

***

Через тринадцать дней после ночи, ставшей последней для Аверина и Алисы вместе, под ненавязчивую музыку официанты в том самом зале с портретами разносили гостям, уже разместившимся за своими столиками, напитки и угощения. Наследники восседали на своих местах, приковывая к себе взгляды. Вернее, взгляд к себе приковывала лишь одна наследница. Поскольку Аир, как и Фёдор, был одинок без своего ребёнка на празднике, он сидел за столиком с хозяином вечера. Они не разговаривали, но Аир внимательно наблюдал за главой Дома Огня, отмечая его некое нервное напряжение. Фёдор избегал смотреть на своего гостя, равно как и на дочь, и поэтому большую часть времени просто поверхностно оглядывал зал. Хадзисы сидели за отдельным столом. Близнецы негромко переговаривались, но мать молчала. Она не хотела озвучивать неподтверждённые подозрения и вносить смуту в мысли детей. Молчание давалось ей нелегко: уже второй раз за её столом пришлось обновлять бутылки с шампанским. Последний столик занимали Вассеры. Они очень оживлённо дискутировали, но голос не повышали и внешне никак не выдавали своих эмоций. Впрочем, сложно было не догадаться, что было темой этого вечера. Мелисса излучала уверенность, силу и спокойствие. Она выглядела так, словно была единственной в зале, достойной своего наследия — может, из-за той энергии, что тихим опасным потоком проходила под кожей девушки. Но ощущения у неё очень отличались от того, что видно было внешне. Сердце попеременно сковывал то страх, то безудержное ликование, то боль… Мелисса уже не могла припомнить, насколько ей было плохо на обряде посвящения, но она точно знала цену своей силе, которую не должна была получить, но которая так была ей нужна. А ещё она помнила самые долгие, тяжёлые и отчаянные тринадцать дней в её жизни, и понимала, что никогда не забудет их.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования