Кто сломал нос Хацуне Мику?

В сумраке своего однокомнатного брежневского храма сидел, слегка развалившись в промятом кресле, молодой Иван. Покрытое легкой щетиной лицо освещал монитор. Просохшее от «дряни» горло смочила приятная минералка — зарплата позволяла теперь питаться регулярно. Прямиком из подпольной торговли этанолом и папиросами через узкую дырку базарного ларька-вагончика в одном маленьком городке Омской области, неизвестные вытянули его (буквально). Затем втянули в довольно интересный бизнес. — Ну ты к разъездам готов. Родни у тебя вроде и нет. Это был не вопрос. Лысый и плотный мужик шмыгнул носом, закурил, похлопал Ивана по плечу. Откуда он знал Ивана? Неважно, видимо, время такое. Что до родни, то тут чистая правда — Иван совсем не знал, куда подевались его мать, отец, сестра. Разве что дед жил в соседнем доме, но его в счёт брать? Пожилой человек, любил рассказывать истории о «былой жизни». Наверное, именно по такой иронии новая работа как раз была связана с прошлым. Его и ещё несколько таких же «потеряшек» возили по всей стране (преимущественно по деревням или окраинам городков восточной России) с лопатами и странным оборудованием, происхождение которого было никому неизвестно. Некие матовые капсулы с славянским руническим письмом и крестиком, большая часть которых работала от батареек и песка (опять же, принцип работы неизвестен). Среди работяг их называли «русской капсулой» или же «русской машинкой». Описывая работу кратко: приезжает вот такой «вооруженный» отряд на место, перекапывает пол района в надежде найти останки людей. Кости собираются почти целиком, потом, почти как в древние времена, совершается их подношение «русской капсуле», а дальше… Впрочем, пока что можно опустить. Вернемся к Ивану. Тот листал форумы и особенно порадовала его статейка под названием «Кто сломал нос Хацуне Мику?». Очевидно, что он знал больше других. На одном из концертов известного вокалоида имел место быть очень необычный случай, породивший много слухов и мифов среди фанатов милашки Хацуне. Речь идёт о совсем недавнем концерте в городе Ю. в Японии — именно там произошло нечто. Выступление шло по плану, чёткая голограмма (о, дивный мир технологий!) исполняла песню, техническая команда внимательно следила за процессом. Вдруг тонкая шея Хацуне резко дернулась, наклонившись набок сильно, а голову слегка откинуло назад, будто бы кто-то со всей силы ударил голограмму по лицу. Виртуальная, багряная и очень яркая кровь хлынула с её носа, глаза наполнились слезами и в них появилась совсем живая боль. Тут же откуда-то проступили темноватые кружки; взор — совсем-совсем настоящий, глубокий. Во взгляде не было ничего общего с тем видом, какой Мику обычно имеет на картинках. Продлилось это почти минуту и шокировало немало людей. В следующие мгновения всё вернулось к обычному состоянию — никаких следов недавнего кровавого ужаса не осталось. Выступление продолжилось. Преданные фанаты виртуальной певицы строили догадки, форумы в считанные дни наводнили теории. Скептики предпочитали объяснять всё ходом PR-команды или же банальным розыгрышем, ответственность за который на себя просто никто не взял, а менеджер поп-идола удачно использовал сложившуюся ситуацию, чтобы добавить загадочности и без этого загадочной ситуации. Кто сломал нос Хацуне Мику? Когда-нибудь мы приблизимся к правде… — Удивительно, связь всё же не теряется даже после извлечения… Тут Ивану надоело читать, он вновь хлебнул воды и потянулся. Он знал ответ на вопрос, волновавший умы далёких от правды людей. Правда эта необычна и связана она, как несложно догадаться, с работой Ивана. Дело было несколько лет назад… Ранним утром Иван позвонил своему начальнику, Петру Петровичу — тому самому крупному мужчине с Омска. — Ну как с нашей отправкой? Ругань, возня. Петр Петрович прокашлялся. — А, это… Кириллку мы сегодня берем в часиков пять, тебя и ещё там несколько работяг. — И куда двигаем? — Машиной к аэропорту, потом вас в Благовещенск… Много копать надо будет, Ваня! Клиенту нужен лучший экземпляр. Тут связь оборвалась, Иван бросил трубку и пнул пластиковую перегородку телефонной будки. Невнятно что-то пробормотав, он пошёл собираться. Скоро должны были оказаться в Благовещенске. В полёте Иван себя развлекал болтовней с «Кириллкой» — парнишка его же лет, попал в бизнес примерно так же, но недавно. — Вот знаешь, тебя никогда не смущала моральная сторона? — Кирилл жевал сигарету и гонял её туда-сюда, периодически сплевывая налипавшие крошки табака в бумажный стаканчик. — Моральная сторона чего? — Да всего этого. Пусть платят, пусть это не так сложно, но всё же болит душа… Не знаю, как задумаюсь об этом всём, даже о масштабе… Дурно становится… — Слушай, главное ведь доходы, тем более на такой ерунде. Ты посмотри на Петровича. Тот ещё «высокоморальный» деятель. У нас тут не министерство культуры. Кирилл ощутил, что разговор лучше перенести на потом, а вот Иван задумался, но о другом. В его голове почему-то возник Пётр Петрович в роли министра культуры: такой в пиджачке сидит где-то на заседании, галстук поправляет, водичку пьет. Потом наступает очередь вещать по бумажке, а после вечером напивается Петрович водки с граненой рюмки и начинает размахивать наганом. Впрочем, наганом помахать в родном Омске он и без чиновнического «мундира» может. На второй день их стоянки в дешевых номерах появился «свой человек с газелью». Сели в газель, через пару часов уже оказались в каком-то селе близ Благовещенска. Живописный вид: маленькое поле, небольшие холмики, все заросшие высокой травой. Сквозь траву пробивался свет вечернего солнца, слегка причесывая заросли камышей ниже у берега. Здесь разбили палатки, здесь же и предстояло работать. — О том разговоре в самолёте. — Иван обратился к Кириллу. — Ты не думай, что я тебя не понял, просто был настрой не тот. Думаю, есть в твоих мыслях какая-то правда. Мы продаём, наверное, самое дорогое, что у нас осталось. — Да! Я как раз об этом хотел сказать. Во всём мире мест подобных России единицы, думаю, мы вообще последние в этом роде. А если ещё где-то такое бывает, то они однозначно берегут и ценят. — Россия — щедрая душа! Приятели по цеху прислушались к разговору, один хмыкнул. Им платили не за размышления. На утро начались раскопки. Иван занимался подготовкой капсулы и обучал Кирилла этому тонкому мастерству. Рабочие принесли первый экземпляр — скелет девушки не старше 20 лет. Обнаружили близ реки и очень повезло: кости хорошо сохранились, как и браслет на запястье. Браслет красивый, ручной работы — производство местной кузни. — Возможно, с железяки что-то выручим. Похоже на серебро… Активация капсулы прошла успешно и тут началось.