Больше не будешь косячить!

— Ах, вот ты где! Сколько можно тебя искать?! , — Князь с упреком в голосе обратился к Яше, сидящему на жёстком диване. Громко хлопнула дверь гримёрки. — И что это блядь было?! Не хочешь мне объяснить?!  — Ты о чём вообще? , — Яша поднял кудрявую голову и с удивлением уставился на Андрея.  — Ты надо мной издеваешься или чё, блядь?! О чём я вообще? А то, что ты нам концерт чуть не сорвал это хуйня, да?  — Да прям таки, сорвал! , — Цвиркунов вскочил с дивана. — Сорвал, конечно! Как будто я один напортачил с гитарой! Сам то…  — Не переводи тему!, — Князев схватил его за воротник и плотно припечатал к стене. — Я был в образе, а вот ты чё за хуйню с гитарой творил…  — Блядь, ты с дуба рухнул?! Отпусти! Чё ты за хуйню творишь сейчас? , — Яков вырвал рубашку. — Мудила конченый! , — и он сильно пихнул Андрея в грудь, за что сразу же получил кулаком по лицу. Гитарист повалился на пол, держась за глаз.  — Придурок ёбаный… — проскулил, закрывая синяк ладонью. — Сам творит не пойми что, а виноват вечно Яша…  — Ещё раз такое повторится — вылетишь из группы. Вышвырну тебя, как кота блохастого, ещё и пинок под зад дам. Понял, блядь, или доходчивей объяснить? , — Князь снова сжал воротник рубашки и притянул младшего ближе к себе.  — Да понял… Отъебись уже от меня… — Яша пристально посмотрел в глаза обидчику. — Рубашку отпусти! Андрей разжал кулак и пихнул гитариста в плечо. Как то душно стало в гримерке. Слишком душно. Яков быстро собрал вещи и ушёл, пока остальные не успели прийти. Не хотелось никого видеть, тем более с таким синяком под глазом. «И что я ему такого сделал… Нашёл блядь козла отпущения… Будто я один косячу… Совсем озверел, мразь!».  — Красиво то как… — Цвиркунов смотрел через открытое окно на звездное небо. Глаз все ещё сильно болел, но он старался не обращать на это внимание. Ему было куда больнее осознавать как его недооценивают в группе, и что на него готовы все грехи мира спихнуть. Он приложил холодную бутылку пива к синяку.  — Яхааа! , — кто то сильно бил кулаком в дверь. — Яха, открывай! Яша подошёл ближе.  — Леопольд, выходи! , — послышался пьяный смех. — Выходи, подлый трус…  — Чего тебе?! , — гитарист резко распахнул дверь. — Чё ты припёрся сюда так поздно?! Андрей смотрел на него с недоумением. Князев еле стоял на ногах, хотя всем видом пытался показать максимальную трезвость.  — А ты почему не спишь? , — спросил он с насмешкой.  — Тебе то блядь какое дело?  — Такое…  — Какое «такое»?  — А вот такое! , — Князь оттолкнул гитариста и нагло зашёл в комнату.  — Ты не ахуел часом? , — Яков поразился такой бесцеремонности. — Я тебе блядь не мешаю?  — Хватит уже блядь ругаться… Быдл… Ик!  — Нахрен ты припёрся?  — Соскучился! , — Андрей громко засмеялся. — Что, я не могу соскучиться по моему дорогому другу?  — Да что ты… По дорогому другу… Да да…  — Ты что, мне не веришь? Ты что, не знаешь… Ик… как сильно я тебя люблю? А? Карандаш…  — Блядь, иди проспись… — Цвиркунов стал толкать старшего в сторону двери, но тот резко выкрутился и, крепко схватив за рубашку, плотно прижал гитариста к стене. Яков больно ударился головой.  — Да что с тобой нахуй сегодня?! , — возмущался он, пытаясь выкрутиться и отбиваясь руками. — Отпусти меня блядь! Но Андрей только сильнее придавил гитариста, блокируя любую возможность сбежать. Хоть он и был ужасно пьян, но все же оставался крепче и сильнее Якова. Вдруг Князь резко развернул Цвиркунова спиной к себе, все так же сильно прижав лицом к стене. Тот уже ничего не кричал, только с ненавистью что то бубнил себе под нос. Гитарист сделал рывок в попытке вырваться, но снова был припечатан к стене.  — Чего буянишь? , — Андрей засмеялся, закручивая младшему руки так, чтобы тот точно не вырвался.  — Отъебись, сука! , — Яша продолжил выкручиваться, делая себе только больнее. — Что ты делаешь…  — Хочу показать как сильно я тебя люблю! , — Князь продолжал смеяться. Взяв Цвиркунова крепче, он поволок его к кровати, пока тот изо всех сил пытался отбиваться ногами.  — Мразь!  — Да успокойся ты!  — Ненавижу тебя, сука!  — Да тебе ещё и понравится! , — снова пьяный смех. Повалив Яшу на постель, Андрей, не помня себя, начал вытягивать из брюк ремень. Гитарист судорожно вырывался и пытался ударить его как можно сильнее, но ему это не удавалось. Вытянув руки Цвиркунова у того над головой, Князев начал привязывать их к спинке кровати. Ремень сильно натирал кожу на кистях Якова, но он не прекращал попыток освободиться, сыпя оскорбления в сторону вокалиста.  — Ну чего ты так боишься то, а? , — смеялся Андрей, стягивая с себя футболку. — И хватит уже бить меня ногами, я тоже драться умею! С этими словами он встал с кровати и пошел куда то в комнату. Гитарист продолжал безуспешные попытки освободить руки от ремня. Князь вернулся, держа в руках какой то странный крем.  — Смотри что нашёл! , — улыбка не сходила с лица вокалиста. Цвиркунов ударил ногой по руке Андрея так, что тот уронил тюбик.  — Я тебя предупреждал, сука… — гитарист получил кулаком в нос.  — За что ты меня так ненавидишь? , -проскулил он, закрывая нос локтём. — Да что я тебе такого сделал… Князев не ответил. Окончив расстегивать пуговицы на рубашке младшего, он стянул с него и брюки. Яша уже не сопротивлялся, он убедился, что это бесполезно, и теперь просто ждал. От безысходности и боли на глаза накатились слёзы. Полностью освободив их обоих от одежды, Князь придвинулся ближе, закидывая ноги гитариста себе на бёдра. Яков закрыл лицо локтём и тихо всхлипывал. От перевозбуждения тело покрылось капельками пота. Наклонившись, Андрей взял гитариста за подбородок, повернул к себе и, к удивлению обоих, поцеловал. Цвиркунов сильно зажмурился, но не отстранился.  — Вот так бы сразу… , — прошептал Князев. — А то ногами он тут отбивается, ты посмотри, — послышался смешок. Выдавив немного крема, он сразу ввел два пальца. Яков вскрикнул и сцепил зубы.  — Ну ну, тише… — Андрей начал двигать пальцами быстрее, отчего гитарист заёрзал и зашипел.  — Надо же, какие мы нежные…  — Закройся!  — А ты не груби мне, — Князев ввел третий палец. Цвиркунов снова вскрикнул. — Видишь, ты себе только больнее делаешь, — снова пьяный смешок. Андрей ускорился, царапая и оставляя багровые засосы на нежной коже. Яков задышал тяжело и прерывисто. Как только шипение и странное мычание парня снизу сменилось чем то похожим на стон, Князев вынул пальцы и перешёл к более серьезным действиям. Он вошёл резко и не церемонясь.  — Сукааа! , — Яша закричал, выгибая спину и сжимая руками спинку кровати. — Больно же!  — Ну потерпи! , -Андрей сделал толчок. — Дальше будет лучше! , — снова засмеялся. Ускоряя темп и до синяков сжимая кожу, Князев говорил всякие колкости в сторону гитариста, но тот его уже не слушал. Он стонал сквозь сцепленные зубы, глаза помокрели от накатившихся слёз. Андрей закинул ноги Цвиркунова себе на плечи, чтобы оказаться ближе. Он запрокинул голову и смеялся, смотря в потолок.  — Что ты как овощ валяешься? , — Князев опустил голову и посмотрел на всхлипывающего Якова. Затем до синяка укусил того за колено, отчего он вскрикнул и снова заёрзал. — Так то лучше, — снова пьяный смех. Все продолжалось куда дольше, чем гитарист мог надеяться и вот он уже почувствовал, что близок к разрядке и умолял не сбавлять темп. Резко он вскрикнул и выгнулся в спине, залив живот обоих вязкой жидкостью. Князев засмеялся и вскоре кончил сам, сильно сжав кожу на бёдрах Яши.  — Чего ты ржёшь все время? , — с раздражением спросил Цвиркунов, пытаясь отдышаться. — Сколько можно… Заебал уже  — Но но, будешь паясничать, так и оставлю привязанным к кровати! Да не шевелись ты! Яков тут же схватился за свои освобождённые от ремня и ужасно покрасневшие кисти. Укутавшись одеялом и вспомнив всё произошедшее, он снова заплакал.  — Да хватит ныть уже! Сколько можно! , — Князь натянул брюки. — Ноет и ноет. Ещё раз будешь косячить на концерте и так выделываться — я… ну ты понял... Понял, блядь, нет?  — Да отъебись уже! , — гитарист с головой спрятался под одеяло. Андрей засмеялся и вышел, громко закрыв за собой дверь. Яков уже было откинул одеяло и хотел встать, но снова скрутился на кровати и заплакал, проклиная всё на свете.