Тени перед чертой

Идти Арахне и хотелось, и нет. она очень бойко представляла себе, как налетит на Мальта, как заставит его объяснить, что он там нес в суде, может быть, даже пристыдит и добьется свободы или смягчения для Ависа, а с другой — она прекрасно понимала, что все ее фантазии разобьются об реальность и на каждую фразу, сколько обвинительной она бы не казалась Арахне, Мальт легко найдет насмешливо-издевательский ответ. За это его можно было ненавидеть. Арахна знала, что сейчас Лепен переживает, зная, что ей придется идти одной, они слишком хорошо знакомы, чтобы Лепен допустил хотя бы мысль о том, что Арахна не ускользнет к Мальту на встречу, даже с учетом того, что Регар дал ей задание и рабочий день никто не отменял. И даже если учесть, что страх в ней все-таки был, Арахна понимала, что должна пойти к Разъездной Коллеги и поговорить с этим проклятым дознавателем. Может быть, тогда станет что-то понятно и сложится картинка и тогда она помирится с Регаром, прояснит для себя все, что творится вокруг и вернется, наконец, к нормальной жизни. Идти было недалеко, но Арахна сознательно удлиняла путь. Во-первых, было еще слишком рано для встречи, а, во-вторых, все-таки не следовало бы попадаться на глаза кому-то лишнему. Мало ли! Последние дни заставили ее стать куда осторожнее, забыть беспечное шатание по улицам между Коллегиями. Если честно, от этого Арахне тоже было не по себе, ей казалось, что все вокруг на нее смотрят, каждый же встречный попался на пути не просто так. Она старалась гнать от себя эти мысли, но не могла совсем избавиться от них. Несмотря на то, что время было еще раннее, Арахна, добравшись до места встречи, увидела Мальта. Сначала она даже отшатнулась, но после заметила, что он разговаривает со смутно знакомым ей членом Разъездной Коллегии. Арахна напрягла память и действительно вспомнила, что видела несколько раз этого человека именно здесь, когда приходила заказывать телеги к Оллейну. Ошибиться было невозможно — у незнакомца было слишком запоминающееся лицо более южного типа, и волосы с проседью. Арахна даже помнила, что спорила со Сколером откуда этот человек: с юга Маары или из-за морей? Кажется, тогда они просто забыли этот спор, и вот… Несмотря на то, что Арахна уже достаточно приблизилась, стараясь не выдавать своего присутствия, ей не удавалось ничего разобрать. Речь была быстрой и вроде бы походила на речь земель Маары, но вроде бы и нет. Незнакомец что-то яростно начал выговаривать Мальту и даже схватил его за рукав, видимо, боясь, что дознаватель отстранится, а может быть просто не в состоянии справиться с внутренними чувствами, затем незнакомец в порыве пламенной своей речи скользнул взглядом в сторону и осекся, увидев Арахну. Поймав паузу собеседника, Мальт повернул голову, и его лицо исказилось на мгновение удивлением и даже немного, пожалуй, страхом, а потом снова стало насмешливой маской. Мальт сделал знак своему собеседнику и тот мгновенно скрылся в Разъездной Коллегии, куда уже стягивались привычные обитатели — спорщики, заказчики и просто желающие наладить хорошие отношения с транспортной системой. -У палачей что, какие-то другие часы? — спросил Мальт, отходя в сторону и Арахна последовала за ним. Теперь они стояли вроде бы и близко ко всем и все же в отдалении. -Я не к тебе, — Арахна старалась говорить как можно равнодушнее, как будто бы и в самом деле пришла не из-за того, что в своей Коллегии ей было невыносимо находиться. -Ну, раз уж пришла…- Мальт досадовал, без сомнений, и не мог этого скрыть, что Арахна застала его врасплох. Она тоже это чувствовала и даже позлорадствовала, что и ему, наконец-то, пришлось испытать это на себе. -Ты что вчера нес? — спросила Арахна с яростью. — Зачем ты обвиняешь мою Коллегию? Зачем хвалишь меня? Зачем ты так с Ависом? Зачем назначаешь мне встречи? Зачем… -Тебе по пунктам или по хронологии? — на этот раз Мальт, наверняка ожидавший обвинений, отреагировал с привычной насмешкой. -Зач…что? — Арахна моргнула. Весь ее боевой пыл снова подвергся испытанию. -Пройдемся? — предложил Мальт спокойно, как будто бы и не было никакой дачи показания и вообще ничего не было, так, собралась пара приятелей… -Я с тобой никуда не пойду. Ты вызвал меня сюда, говори! — Арахна скрестила руки на груди, показывая всем своим видом, что этот человек ей неприятен, и она с большим удовольствием уйдет, едва будет у нее такая возможность. -Хорошо, — неожиданно согласился Мальт. — В Мааре — заговор. Он сказал это так обыденно, словно пожелал хорошего дня, не более. Арахна попыталась понять, не упускает ли она какое-нибудь еще значение слова «заговор» и, убедившись, что все-таки нет, взглянула на Мальта с недоверием. -Я понимаю, — продолжил дознаватель, — в любой земле всегда есть заговор, но не всегда он идет от верхов. Арахна оглянулась. Ей казалось, что все люди, столпившееся возле Разъездной Коллегии, слышат каждое слово Мальта, пусть и сказано оно тихим голосом, а это значит, что сейчас ее схватят, ведь она с ним, с заговорщиком! Арахна попятилась. Ей не хотелось быть пойманной в обществе предателя, но Мальт перехватил ее движение и подтянул к себе. -Ты хоть послушай, — предложил он. -Это против закона! -Нет. против закона — это если участвуют низы, а если это все идет с согласия высших чинов, то это уже не преступление, а добродетель. Тайная добродетель, так и назовем, да. Арахна вырвалась, с отвращением глядя на Мальта. Откровенный заговор! Зачем только Луал допускает такое на своей земле? -Арахна, я все равно добьюсь того, чтобы ты меня выслушала, — Мальта, похоже, забавляла её реакция. — Только зависит от тебя, сколько при этом человек еще пострадает. Скажи, Регар с тобой хорошо поговорил? Нет? Арахна почувствовала, что слабеет. Она никогда не испытывала такого страха и такого отвращения. Загнанный зверек она, а не палач! Марионетка, похожая на те, которыми забавляют бродячие театры детишек, а не орудие закона! -Ну? — продолжил Мальт, изучая ее реакцию, — убежишь или дашь мне несколько минут твоего времени? -Если я услышу, я стану участницей заговора! — Арахна не умела справляться с такими ударами жизни. Рано или поздно, конечно, трудности приходят ко всем, но Регар, а после еще Сколер и Лепен берегли ее от всего, что могли. Они не позволяли ей слышать много дурного о палачах, уводили прочь, когда кто-нибудь из близких к казненному начинал обрушивать проклятия на всех, кто несет правосудие…и всегда это было так естественно. Ее не уводили силой или уговором, просто вдруг предлагали пройтись, вернуться или уйти в сторону. А сейчас не было рядом ни Лепена, ни Регара и уж тем более, никогда рядом не будет больше Сколера. И ей справляться только самой. -Не станешь. Если тебе не понравится моя речь, если ты не захочешь присоединиться к нам, то мы сделаем вид, что никто ничего не слышал. -Мой долг — сообщить в Дознание! -Может быть, твое заявление даже попадет мне, — усмехнулся Мальт. — Говорю тебе, все, что идет с согласия верхов, никогда не будет преступление и твое заявление пропадет в архивах. Но, в любом случае, тебе нечего бояться. Просто усмири свое упрямство и дай мне немного времени. -Зачем я? — Арахна не понимала, она искала всякую лазейку, чтобы исчезнуть, сбежать от этого страшного разговора. -Так решили сверху, — пожал плечами мальт, — а я вот, дознаватель со стажем, с лучшим процентом следствия, бегаю и уговариваю всяких палачей… -Тебя не особенно ценят, да? — попыталась пошутить Арахна, но даже сама не смогла выдавить улыбку. — Что ж, говори. -Все-таки, пройдемся? — предложил Мальт уже спокойнее, — я хотел закончить свои дела в Разъездной Коллегии до полудня, после чего встретился бы с тобой здесь и мы прошлись. Арахна не ответила. Она сомневалась, что ее мнение вообще хоть что-то значит. Весь боевой пыл пропал, остался только усталый страх и отвращение ко всем, а что хуже всего — к себе. Арахна пошла, наплевав на остатки того, что Регар называл «сохранением здравого смысла», пошла, прекрасно зная, что идти уже не следует. Но, впервые по-настоящему столкнувшись с чем-то таким непонятным и пугающим, Арахна не смогла сопротивляться и найти иной выход, кроме как сдаться, хотя бы до выяснения обстоятельств. Мальт, впрочем, хоть и видел все это, решил не ехидничать и удержался от пары-тройки шуток, что настойчиво лезли ему в ум. Вместо этого он только сказал: -Знаешь, я думал, что рассказать все будет проще, но теперь, когда я вижу, что ты вообще ничего не знаешь, понимаю, что все сложнее. -Тогда у тебя еще есть шанс замолчать, — со слабой надеждой заметила Арахна. -Я человек долга, — возразил Мальт. — Я обещал. -Человек долга не плетет заговор! -Да? — Мальт остановился рядом с Сиротской Коллегией, еще более серой и болезненной, чем раньше. Впрочем, такое казалось Арахне каждый год, ведь каждый год урезали содержание именно этой Коллегии, а детей-сирот не становилось меньше. -Да! — Арахна выкрикнула и тут же, осознав, что орать не стоит, повторила тихо. — да, не плетет! -Так я и не плету! — развеселился на мгновение Мальт, но тут же посерьезнел. — Впрочем, ты не права. Что сказано в «Общем Законе земель Маары?» -Что? — Арахна вообще терялась. -Первый же закон, — подбодрил дознаватель. — Ну? Там сказано, что каждый житель Маары, или земель, принадлежащих Мааре, обязан делать всё для того, чтобы хранить мир и покой. Он обязан защищать землю от вторжения внешних врагов, трудиться по чести и чтить Луала и Девять Рыцарей Его. -Да, а узнав о врагу внутреннем, обязан бороться с ним, или, не имея сил к борьбе, обязан сообщить о нем тем, кто обличен властью, — нетерпеливо перебила Арахна. — Я тоже училась, хоть и палач! -Ну и умница! — похвалил Мальт. — Итак, есть враг. Внутренний враг и мы боремся с ним. -Мы — это… -Мы — это мы. Тебе не все ли равно? Высшие чины. Кое-кто из Совета и кое-кто повыше Совета? -Принц Мирас, — неосторожно кивнула Арахна и ойкнула, осознав, какую глупость сделала. Послушать безумца — это еще не преступление, это проступок. Не донести на безумца уже тянет на нехилое наказание, а вот участвовать активно в беседе, предполагать, да еще и марать имя самого брата Короля, да будут дни его долги… Арахна повернулась и сама уже пошла подальше от Сиротской Коллегии. -Я не отвечу, — Мальт догнал ее и пошел рядом, — не скажу тебе «да» или «нет», но оно тебе пока и не должно быть важно. Важно то, что наша Маара проседает. Ты только что видела Сиротскую Коллегию, которая год от года сходит к нищете, а давно ли ты была в городе? Давно ли разговаривала с людьми? -Разговаривала? — теперь Арахна, несмотря на весь страх и всю опасность ситуации, развеселилась. — Мальт, я не говорю с людьми. Я говорю с преступниками или членами других Коллегий, а чаще того — с друзьями. -С другом, — жестоко поправил Мальт, и лицо Арахны исказилось не пережитой еще болью. — С другом, ты хотела сказать. Но Маара, как не уклоняйся, потеряла уже много союзников. На юге — восстание за восстанием. Армии не уходят оттуда, памфлетисты…я вот сегодня одного передал Лепену! Он открыто призывал к свержению Короля, да будут дни его долги… -Во-первых, когда ты все успеваешь? Во-вторых, меня не касается! Я не вижу никакого ухудшения! -Во-первых, — в тон ей ответил Мальт, — я рано встаю и поздно ложусь. Во-вторых, конечно, ты не можешь видеть никакого ухудшения, поскольку ты живешь на продовольствии и обеспечении казны! Но если бы ты видела реальность… -Ты тоже живешь на обеспечении казны! — Арахна и Мальт стояли теперь лицом друг к другу. В пылу ссоры она даже не успела понять, возле какой Коллегии они устроились и начали ругаться уже гораздо громче. -Но я, в отличие от тебя, знаю, как живут другие! Как живут кузнецы и пекари, как живут солдаты, как живут сироты… -Всегда будет плохо. Где-то и кому-то всегда будет плохо! Это не повод нару… -Тихо! — прошипел Мальт и схватил Арахну за руку, — хочешь, чтобы тебя арестовали вместе со мной? -Я на тебя донесу! — она вырвала свою руку из его хватки и ткнула пальцем ему в грудь. — Донесу! -Доноси, — кивнул Мальт. — И сама, как Сколер, выложишь, что была с нами. -Сколер…- в горле пересохло. Она попыталась продолжить спор, но не получилось. Голос подвел. Пришлось прийти в себя, понадобилась почти минута, прежде, чем Арахна снова заговорила: — я так и знала, что вы заставили его… Ее голос был тихим. В нем плескалась злость, досада, разочарование в себе, в Коллегиях Закона. -Он бы…нет! а Лепен еще говорил, что Дознание разберется. А Дознание прогнило и смердит. -Всё сказала? — поинтересовался Мальт, — тогда слушай дальше. Если ты не видишь ухудшений в Мааре — ты слепая или наивная дура, но это твое право и тебе решать, кто ты именно. Я излагаю тебе фактами. Вы видите, что растет число казней и клеймления. Если ты проследишь за количеством преступлений по сезонам — ты увидишь этот рост. Более того, сравни по количеству преступлений. Знаешь, какой категории будет больше всего? Воровство и грабеж. Люди хотят есть, всего лишь есть. В столице еще не так заметно, но отъедь к деревне и ты поймешь, как много у палачей должно быть работы… -Вот именно! — Арахна ухватилась за эту спасительную фразу. — если так много преступлений, то где же наши обвинения? -Их будет мало, — подтвердил Мальт. — Потому что грядет война. Торвуд не должен заключить мирный договор. -Это все не для меня, — Арахна отвернулась и снова, спотыкаясь, побрела по улочкам. Ей встречались люди на пути, спешащие или степенно прохаживающиеся. Они шли в одиночку или по несколько человек, а Арахна смотрела и не могла понять, сколько среди них заговорщиков? Кто из всех, что встретился по дороге, поддержал бы их? Она не знала экономической ситуации — об этом не думаешь, если живешь на обеспечении и не имеешь знакомств среди тех, кто на нем не живет. Да, до нее доходили слухи, что хлеб стоит дорого, но…народ же всегда жалуется, нет? и про юг что-то говорили и про неурожай, но Арахна не замечала изменений на своем столе и в жаловании. И как-то все проходило мимо. Неужели Мальт прав? Просела ли Маара? Заговор? Есть ли он? Преступлений стало больше — это факт. И факт, что большая часть из них это, в самом деле, грабежи и воровство, но как можно было оставаться Арахне такой слепой и не замечать этого?! -Нужна война, — тихо продолжил Мальт, шедший в молчании рядом с нею несколько минут. — Иначе, если не будет войны, будет революция, мятеж такой силы, что снесет всех. Война — спасение. Герцог Торвуд бьется за мир. Не имея сил заглянуть в будущее! Спасая сейчас Маару, он разрушает ее! -Я не знаю, что сказать. — призналась Арахна, жалея, что пришла, познакомилась с Мальтом и вообще оказалась однажды в Коллегии Палачей. -Тогда просто слушай. Да, заговор идет с верхов, но там…в верхах всегда раскол. Есть один кандидат, который сильнее прочих. Он знает и, поверь мне, может взять правление. Но нужны люди. Если схлестнуть три Коллегии в одну, к примеру, многие вылетят с обеспечения казны и положение в столице ухудшится. -Какие страшные слова, — Арахна повернулась к Мальту, преграждая ему путь. — Прекрати говорить так. Прекрати вообще говорить. Я не знаю, как мне поступить. Чего ты вообще от меня хочешь? -Знаешь, что было со Сколером? — вместо ответа на ее вопрос Мальт задал свой. — он был с нами. Но не идейно. Он хотел власти, денег и, по факту, навязался сам. Ты не представляешь, во что он влез и как пытался шантажировать…сейчас мы разгребаем его жадность и все, что он едва не натворил. -Шантажировать? Сколер? — ум давно зашел за разум. — Вам это приснилось! -Он не хотел быть палачом. Он хотел быть кем-то, но не знал, кем именно. Мы не учли этого. -Я хочу домой, — Арахна не думала даже, что ее голос прозвучит с такой мольбой. — Пожалуйста, Мальт! Она, не понимая даже, что делает, просто коснулась его плеча. -Пожалуйста, хватит. не втягивай меня в это. Я не хочу! Я хочу остаться со светлой памятью… -В клетке? — в голосе Мальта было нескрываемое сочувствие, тоже человеческое, то самое, которое не должно было быть свойственно дознавателю. -В надежности, — возразила Арахна. — Не втягивай меня в это! Прошу тебя! Вот…ты говорил, вчера, на даче показаний, что у тебя есть сын. Это так? -Это так, — лицо Мальта оставила маска. Он улыбнулся. Без ехидства, светлой улыбкой. -Сколько ему? — спросила Арахна, почему-то понизив голос. Мимо шли люди, поглядывая, кто с любопытством, кто с ехидством, на дознавателя и палача, стоявших совсем не у своей секции, но Арахна не замечала этого. Она не была ни в чем виновата, чтобы замечать. -Ему будет пять в зимний сезон. -Пять…- Арахна улыбнулась мрачной улыбкой. — Моя жизнь перевернулась, когда мне было пять лет. Кто знает, что было бы со мной, если бы я не потеряла тогда родителей? Их обвинили и казнили. А Регар, на правах друга семьи, взял меня на воспитание. Она не скрывала этого никогда, но не думала, что ей придется говорить о своем детстве с Мальтом. Он был слишком неподходящей кандидатурой для этого. Однако чтобы остановить творящееся вокруг безумие, можешь сам заразиться безумством. -Я помню те дни, что провела в Коллегии…- Арахна не сдержала дрожи в голосе и сглотнула комок в горле. — Я не плакала, хотя должна была. Слез у меня не было. Я знала, что что-то изменилось и хотела домой. Но потом пришел Регар. Он забрал меня в Коллегию и та стала моим домом, а своих родителей я забыла, и дом…и все! От меня не скрывали, но я просто больше не помню. Арахна заметила проходящего рядом члена Судейства, но не отодвинулась в сторону от мальта. Это было бы глупо. Да и даже если тот судья заметил ее с дознавателем, то что? Но она отвлеклась, провожая его взглядом. -Как трогательно! — Мальт не говорил с досадой или злостью, но что-то было в его тоне, что-то от дознавателя, такое насмешливое! И что-то от человека. -Если ты продолжишь заговор, продолжишь склонять меня на свою сторону и втягивать…- Арахна собрала все мужество, что осталось в ней, чтобы выдержать всю фразу без дрожи. Ей не хотелось говорить так, но она знала, что должна быть решительной хотя бы раз, чтобы остановить все то, что еще могла остановить хотя бы в свою сторону. Никто и ни за что не впутает ее! -Если ты пожелаешь еще хотя бы раз заговорить со мною о заговорах, о памяти Сколера обо всем, что ты пытаешься мне рассказать, боясь, на самом деле, рассказать, еще хоть раз, законник ты проклятый! И твой сын пройдет через то же самое, что и я. Ты ведь вдовец? Ну вот…он и отца еще потеряет! Ты этого хочешь? Забудет свой дом, тебя… Арахна грустно улыбнулась, и только сейчас заметила, как щиплет в глазах от подступающих слез. -Я не хочу этого, но я донесу. Говоришь, то, что с верхов, не преступление? Может быть. Но ты уверен, что верха за тебя вступятся, а не оттолкнут тебя так, как оттолкнули Ависа Коллегия судейства? Или как мы казнили Сколера? Вот теперь ее слова по-настоящему произвели впечатление. Мальт не ожидал такого ответа, не ожидал, что у нее вообще может хватить силы духа сказать так. Это была угроза, подкрепленная единственной уязвимостью Мальта. Арахна повернулась к нему спиной и уже сделала шаг к своей Коллегии, но Мальт остановил ее: -Думаешь, что мой сын и без того меня не забудет? Я вижусь с ним в редкие выходные. У Коллегии палачей их десять. У Дознания — три за сезон. Он растет под чужим присмотром и, скорее всего, воспринимает меня лишь гостем. Арахна смотрела на Мальта, поражаясь тому, что этот человек снимал свою маску равнодушно-насмешливого дознавателя. Снимал перед нею, хотя и не должен был, хотя и она сказала ему, что не пожалеет! Палач должен быть милосердным — так учит Регар. И она проявляет милосердие, убеждая Мальта замолчать и отступиться от всех заговоров. Или ее не вмешивать! -Но ему жить в Мааре, — продолжал Мальт, — ему жить здесь. Я не хочу, чтобы он встретил пепелище мятежей. Пусть лучше я буду предателем и подлецом, но я выбираю будущее Маары. И даже если придется уйти, если мне отрубят голову или что вы там делаете, то пусть это будет хотя бы за попытку спасти наши земли. -А если ваш хваленый принц Мирас, да будут дни его также долги, ошибается? Если война, которую он желает, сделает хуже? -Ты не пожелала мне выслушать, — покачал головой Мальт. -Верно! Мне все равно, — Арахна кивнула, соглашаясь. — Ты понял меня? Ты понял меня хорошо? Я не желаю тебя слушать. И ты не смей больше… -Я вижу, — согласился дознаватель. — Я скажу своим, что рассказал тебе все, но ты отказалась. Иди домой, Арахна. Иди и постарайся забыть и больше не думать. Ты счастливая. Ты смогла выбрать. -Бывай, — Арахна быстро перебежала через улицу, не оглядываясь, пронеслась мимо нескольких зданий, едва не столкнулась с каким-то дознавателем в узнаваемой сероватой форме и только тогда, оказавшись уже далеко, обернулась и выдохнула. Мальт, если и был, то где-то далеко. «Все-таки, я молодец! Надо было сразу! Надо было сразу ему так и сказать, чтобы не лез!» — Арахна торопливо пробиралась в Коллегию Палачей, стараясь не попадаться на глаза лишний раз никому из Коллегии Судейства, которые, как назло, появлялись тут и там, и Коллегии Дознания. Она ликовала! Ей удалось найти точку, которую Мальт принял уже серьезно. Арахна была уверена, что после ее слов он больше не станет пытаться впутать ее ни в один заговор, но единственное, что было неприятным — это память о нескольких все-таки остро резанувших фразах, когда она еще не догадалась, как остановить Мальта. Все идет сверху? Ну, это принц Мирас! Ей-то какое дело? Она палач. Ее дело — соблюдать закон и карать. Народ проседает? Ну…почему это должно касаться ее? Она ничего не теряет. Да, ей повезло, но всегда кому-то везет. Сколер знал, да еще и шантажировал? Искал власти? Нет, это не может быть правдой! Не может! Арахна хорошо знала Сколера и не поверила. Ясное дело — это все Мальт придумал, чтобы увлечь ее в заговор. «да кому ты нужна?» — вкрался ехидный голосок. — «Ты только палач, который рубит головы, когда надо рубить и клеймит, когда надо клеймить. Стал бы кто-то для тебя придумывать такую ложь!» Но. С другой стороны, Мальт сказал, что принц Мирас выбрал ее. Ну, это объяснимо! Они решили, что Регар стар и тогда, зная, что он пророчит на свое место ее, Арахну, обратили внимание, и… -нарвались! — хмыкнула она тихо, подбираясь к своей Коллегии. Ей повезло проскользнуть незамеченной внутрь. Повезло миновать общую залу и ввалиться в свой собственный кабинет, напугав задремавшего Эмиса. -Уже? — поразился он. — А я, кстати… Его слова прервал вопль, донесшийся с подземного этажа. Арахна взглянула себе под ноги, как будто бы надеясь что-то увидеть сквозь полы, но Эмис ответил: -Это Лепен пытает. Он там кого-то привел… «Мальт что-то говорил…» — подумалось Арахне, но она оборвала сама себя. Какая разница, что там сказал Мальт? Всё! Она оттолкнула его раз и навсегда! пусть радуется, что она не пишет пока донос на него, в его же Дознание! А ведь может. И даже руки чешутся…кажется. Или просто минутная слабость? -Расскажешь? — спросил Эмис. — Вот отчет… -Да-да…-Арахна пробежала быстро цифры. — молодец. А я, кстати, победила нашего злодейского Мальта! Он больше не будет строить вокруг меня козни! Он сказал, чтоб я, цитирую: «шла домой». -И ты пришла сюда? — удивился Эмис. -А куда еще? Я здесь выросла. С пяти лет я живу здесь. -Ну и дыра для детства! — рассмеялся бард-палач. — Я рос на улице. -Это ли не дыра? -Я был свободен. Мои родители были бродячими вольными людьми. Я рано научился заботиться о себе, знал, что хочу попробовать все, что смогу. А ты? Регар был, наверное, отвратительным наставником? -Вовсе нет! — горячо запротестовала Арахна. — Он старался сделать мне детство, читал и писал сказки. Плел косы! Криво, конечно, но… Арахна осеклась. Она вспомнила, с каким осторожным движением Регар расчесывал ее длинные волосы, ругаясь сквозь зубы, когда гребень застревал. Он действительно пытался плести ей всякие цветы из кос, как делали девицы при дворе, которых он видел порою, но ему не хватало сноровки, а Арахне терпения. И все-таки, это было! А сейчас Регар, кажется, ненавидит Арахну? Она, не сказав больше и слова, поднялась и вышла из кабинета, движимая лишь единственной мыслью — помириться с Регаром. Просить его прощения и каяться. В конце концов, сегодня она сделала все, чтобы ее не впутывали больше ни во что! Если бы Арахне только Луал или один из Девяти Рыцарей Его позволил бы знать, что меньше, чем через месяц, она сама будет умолять Мальта о правде и помощи и будет готова впутаться во все подряд… Но у Луала свое чувство юмора и свое милосердие и сегодня он позволяет Арахне верить, что все позади.