Тени перед чертой

Ей повезло: Регар был у себя. -Что случилось? — спросил он мрачно, мельком взглянув на нее. — Или ты отчет принесла? -От…- Арахна чуть не скрипнула зубами от досады, — Эмис занесет его позже. Наведет у меня порядок в бумагах и занесет. -Тогда зачем пришла? — Регар делал вид, что занят разбором документов, и дело его так важно, что он не может выделить Арахне и минуты, сидит, ткнувшись в бумаги. -Мириться, — Арахна решила не лукавить. -Мы не в ссоре. — Регар не собирался сдаваться, но голос его дрогнул, впрочем, дрожь эту мог заметить только тот человек, который хорошо знал Регара. -Регар, — Арахна села к нему за стол, — послушай, ты можешь меня презирать и даже ненавидеть. Я знаю, что ты думаешь, будто бы я имею какие-то отношения с Мальтом и…я скажу тебе правду. Мальт пытался меня втянуть в это, говорил, что все с подачи верхов…самых верхов. Регар сдался и отложил бумаги. Арахна приободрилась: -И я не сразу поняла, честно говоря, я многое до сих пор не понимаю, но я отвадила его от себя. Я не позволю ему больше вмешиваться в наши дела, в мою жизнь. -Отвадила? — Регар выдал волнение. Он сам прекрасно догадывался о том, что существует некий заговор и предполагал, с каких верхов он идет. Немного ошибаясь в масштабе, Глава Коллегии палачей все-таки сумел увидеть то, что по неопытности лет не заметили очень многие, в том числе и Арахна. -Да, — Арахна улыбнулась, — его сыну будет пять лет в зимний сезон. Я сказала ему, что в пять лет осталась без родителей, рассказала, как забыла и дом, и папу, и маму, и привела к простой мысли о том, что если он не хочет, чтобы его сын прошел через все это… Арахна сделала страшные глаза и замолчала на полуслове. Регар кивнул, и она окончательно решила не добавлять того, что Мальт, в общем-то, судя по всему, готов принять и такую участь и не очень напуган. -Ара…- она улыбнулась, услышав сокращение своего имени, которое не любила. Теперь все точно будет хорошо. Регар прощает. — Ты должна быть осторожнее. -Я буду, — Арахна склонила голову, признавая себя виноватой. — Я хочу сделать что-то, чтобы оправдать твое доверие. Я дорожу им. Ты воспитал меня и теперь… -Я не должен был срываться на тебе, — признавать свои ошибки для Регара было самым тяжелым занятием. Арахна знала это на себе и знала, наверное, лучше всех. Поэтому сейчас, когда Регар сказал именно так, она даже качнулась от удивления в кресле против его стола. -Я не должен был! Но судья Дрейк спрашивал меня про Ависа так, как будто бы и он преступник, и я. Ты не слышала, что было дальше, после дачи показаний, когда мы остались. -А было что-то дальше? — Арахна не хотела этого знать, и была бы благодарна Регару, если бы он избавил ее от знания. Но Регар тоже нуждался в том, чтобы его выслушали и она, зная, что с Лепеном он точно не поговорит, взяла эту обязанность на себя. -Да! — Регар отшвырнул несколько несчастных листов от себя и прежде, чем успел спохватиться и перевернуть их написанной стороной вниз, Арахна увидела четко выведенное: «Сколер». Ее снова качнуло, она обрадовалась только тому факту, что сидела, иначе ее слабость вышла бы куда более заметной. А так — легкая судорога. Зачем Регар изучает раз за разом дело Сколера? Неужели не верит? Имеет основания? Или просто не может проститься? Она тоже не может, осознание, то самое, настоящее осознание еще далеко, но Арахна, во всяком случае, не пытается уйти в прошлое, в память. -Этот Мальт…- Глава Коллегии палачей поморщился, как будто бы боль пронзила ему мысли. — продолжил меня оскорблять после дачи показаний. Он сказал, что человек, воспитавший одного из своих палачей предателем, не может находиться в доверии. -Что?! — Арахна не поверила своим ушам. Но Регар ее будто бы не слышал: -На что я возразил ему, что его любимая Арахна… Арахну передернуло от такого сочетания, но Регар или не заметил этого или не пожелал заметить, а, может быть, в этом была его маленькая месть. -Тоже воспитана мной. Мальт усмехнулся и сказал, что это случайная удача, которая хоть немного спасает нашу Коллегию. А Дрейк ему даже не возразил! Впрочем, он и за Ависа не вступится. -Что ему грозит? — каким-то неестественно тонким голосом спросила Арахна. -Не знаю. Ара, принеси мне отчет, а? Арахна помедлила. Она хотела бы поговорить еще с Регаром, зная (теперь уже на опыте Лепена), что нельзя оставлять человека один на один со своими мыслями и проблемами. Но Регар ткнулся в бумаги, показывая, что разговор закончен. Ей ничего не оставалось, только пойти в кабинет, взять отчет из рук Эмиса и сходить, передать его Регару. Регар только кивнул и не отреагировал. Пока Арахна возвращалась в свой кабинет, где все еще оставался Эмис, она снова услышала крик и, хотела было уже спуститься вниз, чтобы узнать, кого и по какому делу пытает Лепен, но передумала. Она сама не любила, когда к ней вламывались во время работы, чего уж говорить о Лепене? Эмис же сидел по-прежнему в ее кабинете, покладистый и мирный. -Что ты делаешь? — спросила Арахна, вернувшись и отметив, что он изучает дела. — Зачем? -Я изучал, — Эмис отложил дело в сторону и спросил. — Сколько здесь твоих дел? -Все дела в этом кабинете мои. Еще часть в зале, — Арахне вопрос не понравился, но она, помня о том, что это все-таки ее ученик, а Регар ее только что простил, решила развернуть беседу. -Колесование, утопление, сожжение, отрубание конечностей, повешение, пытки водой…- Эмис провел рукою по нескольким делам, стараясь не смотреть на обложки документов. -Мне казалось, что ты знаешь, куда идешь, но если ты не готов к этому, то ты можешь быть свободен, — Арахна пожала плечами. — Здесь не место цветочным душам! Мы караем преступников! -Вы не караете преступников. Прикрываясь милосердством, вы истязаете их. -Объясни! — потребовала Арахна. Эмис легко согласился на это. Он взял первую попавшуюся сшивку из пачки документов, отчего вся пачка расползлась по столу под гневным взглядом Арахны, и раскрыл ее. -Отравительница, сорок три года. Четвертована. -Дай-ка…- Арахна вырвала документ из его рук и пробежала сама глазами. — да, я ей отсекла последовательно левую ногу, левую руку, потом правую ногу и правую руку. Потом голову. -За то, что она отравительница? -Так решило Судейство! -Это несправедливо, — возразил Эмис. — Справедливо карать. Необходимо, да! Но почему именно так? Я читал про сожжение, про повешение…я не знаю смерть так, как ее знаешь ты, но все-таки, мне кажется, что это разные смерти. Почему не завести хотя бы два или три вида кары? Зачем вот это все? Зачем потрошение и подвешивание за ребро? Колесование? А погребение заживо? Если ко всему другому Арахна еще привыкла, хоть и не думала, что действительно сможет! Но потрошение и распарывание человеческих тел было практикой предупреждения другим преступлениям. К тому же, с подачи Регара, Коллегия Палачей опаивала таких жертв сильным сонным зельем, чтобы спровоцировать более ранний разрыв сердца, и не допустить того, чтобы преступник дожил до конца казни. Толпа, конечно, была недовольна быстрой смертью, но палачи объясняли это болевым шоком, от которого остановилось сердце, и нечего тут было уже предъявить. Но однажды пришлось Регару казнить спешно. Арахне тогда было шестнадцать лет, и она только-только стала помощницей в Коллегии палачей. На тот день не было назначено казней, и она мирно помогала Регару готовить орудие к завтрашней, когда прибыл гонец и заявил, что Судейство приговорило в срочном порядке к казни некоего человека. Арахна напросилась с Регаром на свою беду и стала свидетелем того, как в вырытую яму погружали связанного молодого мужчину. Оказалось, что он совершил покушение на своего короля, да будут дни его долги, и Король приказал мгновенно казнить… И казнили. У Регара не было возможности проявить милосердие палача к преступнику, не было времени! Ему пришлось командовать раскопкой могилы, а потом ее зарытием. На всю жизнь Арахна запомнила, как тот молодой мужчина лежал и смотрел вверх, безучастный к своей судьбе, не делая ни одной попытки к освобождению или крику, лишь жадно хватая носом и ртом воздух, пока на его тело летели комья с землей. Медленно-медленно тело застывало под землей, покрывалось чернотой, самым ужасным саваном на свете. Вот и сейчас Эмис, сам того не зная, вернул Арахну в ее древний кошмар. -Откуда ты про погребение узнал? — она овладела собой с трудом. После той страшной казни, после того равнодушного взгляда в небо она просыпалась в ужасе, с трудом скрывая крик по ночам почти месяц. Ей казалось, что ее собственное одеяло — это тоже земля и это ее, Арахну, хоронят. Все прекратилось после того, как Сколер, испугавшись ее возни за стеною, услышав ее тонкий вскрик, который Арахна не успела сдержать, вломился в ее комнату и спросил, узнав о причине кошмара: -Так разве ты виновата в чем-то? И у Арахны отлегло от сердца. Она не была преступником, значит, ей не надо было опасаться земли, и удушения в ней. Тогда ей удалось спать спокойно, и вот теперь… -А? — не понял Эмис. — Не знаю, к слову пришлось. А что, хоронят заживо? -Нет, — солгала Арахна. -А по твоему лицу как будто бы да. -Я устала. -Но это, в любом случае, подтверждает, то, что я хочу сказать! — Эмис все-таки хотел довести свою мысль до конца. — Все преступления разные, но почему в карах такой большой разброс? Почему нельзя, например, всех одинаково карать за убийство — убийством через виселицу? Зачем придумано колесование и потрошение? Разве повешение уже не похоже на ужасную кару? Разве мало этого? -Казни придумываем не мы. Мы не придумываем убийства и их способы. Мы только выполняем волю… -Но на каком уровне, чьим словом это придумано? — Эмис не отставал. Арахна выругалась. Он надоел ей уже со своими странными вопросами, на которые Арахна не могла дать ответа. -Но кто, кто? Король утвердил такие ужасы? Дознание? Судьи? -Отвали! — посоветовала Арахна и встала из-за своего стола. -И это твой ответ? — Эмис тоже встал. — Неужели тебе никогда не было интересно? да, ты орудие, как меч или топор, но разве тебе не было интересно, кто тебя поставил к твоей цели? -Отвали, — повторила Арахна уже неуверенно. -Ты уходишь от вопросов, на которые не знаешь ответа. Ты уходишь от вопросов, которые тебя по-настоящему пугают…- Эмис загибал пальцы. — Ты не отвечаешь и избегаешь всего, что тебя тревожит и беспокоит! Все, что тебе неприятно, ты игнорируешь, разве не так? Арахна рванулась к дверям, но Эмис, который неожиданно рванулся за нею, оказался быстрее и преградил ей дорогу. -Неужели ты всегда убегаешь? -Дай пройти! — Арахна попыталась оттолкнуть Эмиса, но не преуспела. -Если бы моего друга обвиняли в преступлении, я бы рыл носом землю, чтобы самому убедиться, право Дознание или нет, — с неожиданной яростью промолвил Эмис, — а вы? Вы просто стали считать его виновным, когда так сказало Дознание? -Он сам так сказал! -И вы…поверили? Ты веришь в его признание? — Эмис усмехнулся. — Ты просто сбежала в удобный мир! Готов поспорить, что ты даже политической ситуации Маары не знает дальше, чем очевидные слухи позволят! Это было уже слишком! Не прошло и недели с гибели Сколера, а его смерть уже пытались повесить на ее совесть, хотя, это ведь он предал! Да и Мальт сказал о том же. И еще это… что это за обвинение? Мальт сказал, что она тоже ничего не видит вокруг, живя на довольствии от казны. Неужели это правда? Неужели она настолько оглохла и ослепла за годы устоявшейся и мирной жизни? -Прости, — неожиданно мягко сказал Эмис, когда Арахна, сраженная до конца навалившимся на нее осознанием, замерла с таким выражением лица, от которого даже будущему палачу, а прежде уличному барду стало страшно. — Это всего лишь грубое любопытство. На улице нрав проще, на улице если ты спрашиваешь и не получаешь ответа, всегда начинаешь кричать. Арахна под сочувственным сопровождением Эмиса вернулась к своему месту, чувствуя, как оледенели ее руки. Странно, за окном было еще тепло, до зимнего сезона нескоро. Но руки — лед! Она стиснула руки, чтобы отогреть их и села прямо, не зная, что говорить. -Прости, — повторил Эмис. — Это слишком неправильные вопросы. -Хуже всего то, что они, на самом деле правильные, — Арахна покачала головою. — Сегодня меня уже упрекнули в этом. Я действительно глупа. -Наивна, — поправил Эмис. — Я знаю, что ты живешь здесь с раннего детства, но ты не жила на улице. На улице все совсем-совсем иначе. Там ты не знаешь, как выглядит какая-нибудь Коллегия изнутри, но зато точно знаешь, что вчера трех медных монет тебе хватало на половину хлеба, а сегодня хватит лишь на четверть. -Почему улица? — прошелестела Арахна. Ее страдание было внутренним. Она была жива, здорова, сыта, имела крышу над головою, и мучилась от того, что кто-то попытался втянуть ее в заговор, кто-то не был с нею честен, и кто-то обвинил, и правильно, между прочим, обвинил, в трусливом бегстве. Человек же, сидевший рядом с нею, воплощал другой мир. -Мои родители были свободными людьми. Или, даже сказать, плевали они на всех, кроме себя. Я рано оказался на улице, рано начал воровать… Взгляд Арахны потемнел. -Да, воровать. Я хотел жить, понимаешь? нет, не поймешь. Ты не знаешь, что такое плесневелый хлеб. Ты такой и не ела никогда, верно? -Но это не моя вина! -Я тебя и не виню, — Эмис улыбнулся, — ты не виновата. Ты — хорошая ученица, воспитанница, заместитель Главы Коллегии. А я — вор в детстве. Да, потом я был пекарем, бродячим актером и даже рыбаком, а в перерывах между этим — срезал кошельки, жульничал в кости и обкрадывал пьяных. Арахна дернулась: -Твое счастье, что тебя не поймали. -Верно, — согласился Эмис. — Не думай, что я не пытался иначе. Пытался! Я был маленьким, когда оказался на улице. Меня приняли, обогрели в шайке, которая искала мальчишек, что могут пролезть в окна и забиться в любые щели. Когда я попытался уйти…думаешь, так просто уйти? Но я ушел. У меня не было образования и достойных связей. Не было никого, кто наставил бы меня на путь истинный. Я пытался быть честным ремесленником… -И как? -Не получилось, — признался бард. — наскучило. С утра до вечера режь хлеба, сортируй муку, режь ремни… я бы сошел с ума. И никакой благодарности, никакого повышения и никаких денег. Гнешь спину и тоска, тоска! а мимо проедет карета с придворными людьми, и думаешь невольно, на сколько потянут их кольца да серьги… Арахна не знала, как ей реагировать на такую отвратительную откровенность. В ней боролись жалость и отвращение. Она сама не сомневалась в том, что не выжила бы на улице, но ей казалось, что представься ей шанс к выживанию среди преступников, она бы предпочла умереть. Но шевелилась в уме ее ехидная мысль: «это Регар тебя сделал такой или ты сама? Что ты вообще есть и кем была бы в силе других обстоятельств?» И, хотя человек, обладающим этим голосом, был сейчас далеко, Арахна без труда признала опять в нем Мальта. Луал и Девять рыцарей! Милосердия, милосердия! Верните прежнюю жизнь, верните покой и уберите эти едкие, вязкие, отвратительные мысли! -Я никогда не был хорошим человеком, хорошим ремесленником или слугою какой-то Коллегии. Честно говоря, даже бард я посредственный, если за все годы моих выступлений я даже не попал в список тех, кем интересуется Коллегия Дознания. Я никогда не был кем-то. Я выживал, существовал, но жил ли? Арахна неожиданно даже для самой себя ответила. Слова срывались прежде, чем она успевала обдумывать их. Голос, охрипший и взволнованный, не скрывал волнения: -Мы не выбираем, откуда идти, из каких домов и каких наследствий. Мы не выбираем, как начнется наш путь, как пройдут первые годы, но мы выбираем, как нам жить дальше… ты преступник, если жульничал и совершал кражи, но сейчас уже не найти следов к этому, ведь так? Тогда живи по-новому, живи так, как выбираешь. Теперь ты в Коллегии Палачей, которую ты сам выбрал! Ты мог не идти к нам. Но ты пришел. Захрипела, пугая речь Арахны и весь ее пыл, дверь. На пороге возник совершенно измотанный и уставший Лепен. -Вот вы где, — он яростно блеснул глазами на Эмиса, недовольный его присутствием в кабинете Арахны. — Я всё! -Кого пытал? — спросила Арахна. -да там продовольственник какой-то. Не так вел свои дела и дела Коллегии. Пришла проверка от Его Высочества принца Мираса и вскрыла огромную недостачу мяса, фруктов и рыбы. Он отпираться, а они в документы его, а там один к одному несоответствие. Словом, признался. -Чем? — спросила Арахна, поднимаясь из-за стола и выходя из кабинета. Эмис и Лепен последовали за нею. В общей зале Лепен с удовольствием рухнул в кресло. -Водой, — Лепен откинул голову на спинку кресла, — как же хочется завтрашнего дня! Стоп…ты была на встрече с… Арахна приложила палец к губам, призывая Лепена к осторожному обращению с именами. Да, Регар был у себя в кабинете, но Регар и без того уже имел некоторые предположения по поводу ее и Мальта и дразнить его новыми намеками ей не хотелось. К тому же, намеки не имели больше оснований и опасений. Какая разница, что там думает Мальт, если она его отвадила, если он сам сказал, что она может идти? -Ну так? — Лепен послушно понизил голос. -Всё, — отозвалась Арахна. — Я сказала, что его сын вырастет также как и я, забыв про дом и родных, если он не прекратит. -Подействовало? -Похоже. Я хочу надеяться. -Ты был с ней? — спросил Лепен, взглянув на Эмиса. -Да, — солгал Эмис. -Нет, — одновременно с ним ответила Арахна. Лепен нахмурился: -Это сложный вопрос? Эмис на всякий случай промолчал, а Арахна объяснила: -Мне же надо было отчет сделать! А ты был занят, да и не надо было бы тебе слушать это. -Действительно, у вас же секреты! -Я еще раз повторяю… -Прекратите, — воззвал Эмис. — С самого моего прибытия вы только и делаете, что ругаетесь между собой. -Аура у тебя плохая! — огрызнулась Арахна и устыдилась, — то есть, прости. -Про Ависа что-нибудь слышно? — Лепену не понравилась не только предыдущая часть диалога, но это еще ничего, в конце концов, в Коллегии Палачей с самого ареста Сколера жизнь круто изменилась и превратилась в бесконечную брань и ссору, но и то, что Арахна попросила прощения у Эмиса. Если бы это был Регар — Лепен легко бы это понял. Но Эмис, назначенный ей в ученики, заставил ее испытать стыд? Это ненормально! Так не должно быть, так почему же так случилось? Едкое затаенное чувство снова ожило в душе Лепена, трансформируясь в нечто чудовищное из когда-то прекрасного. Но он понял, что нельзя действовать напролом, а потому попытался отвлечь свой ум, чтобы не разойтись прямо сейчас. -Неизвестно, — Арахна развела руками. — Зато у меня к тебе есть предложение. Лепен готов был поддержать все, что она скажет, но когда Арахна все-таки сказала свое предложение, растерялся. -Иас? -Навестим ее, — кивнула Арахна. Она подумывала отдать ей прядь волос Сколера, подумывала временами ровно до того момента, как услышала е обвинения к Авису вчера. -Зачем? — не понял Лепен, не сводя настороженного взора с лица Эмиса, пытаясь уловить каждый взгляд, который он мог бы использовать против него же. -Иас — эта та девушка, кухонная работница? — спросил Эмис, не подозревая, что каждое его слово приближает катастрофу. -Да. Она беременна от Сколера. Он был нашим другом. Иас, конечно, дурочка и гадина, но у нее тоже потеря. И это наказание! И все-таки ее ребенок…- Арахна думала об этом, репетировала, готовила речь, но сейчас не могла сформулировать все аргументы, что самой ей казались четкими и не требующими объяснений. -Хорошо, сходим, — кивнул Лепен и тепло улыбнулся, — только после ужина, ладно? А то я весь в поту, крови и слюнях от этого упрямца!