Drabbles

«Мерин без номеров»

Среди дворов кружит мерин без номеров. Из старой магнитолы валит музло, а Чимин едет к другой тебе назло. Фотки, где ты с другим — душат его как смок. Он думал, что отпустил, но оказалось не смог. Так хочется перестать искать тебя, думать о тебе и плакать по тебе. Ты продолжаешь маячить в его лабиринте мыслей, а парень продолжает сходить с ума, надеясь снова увидеть тебя в том цветочном платье, как на первом вашем свидании. Если бы Чимин знал, какие от тебя будут последствия, то ни за что бы не сблизился, если бы он проехал мимо твоей остановки, если бы не ждал каждый день перед твоим университетом, чтобы увидеть малейшим глазком сияющую улыбку, если бы… Да к чёрту все эти «если бы»! Растоптала любовь парниши на раз-два, а Чимин страдает. Мечется под твоим окном на своём мерине и душит себя. Свет твоих окон — словно свет ярких пышных софитов — горит в зеркале заднего вида машины, а Пак пялится, хоть и понимает, что больше незачем. Бедный, бедный парниша. Хочет отпустить, но любит и не может. — Чимин! — кричишь ты, выглянув из затхлого оконца. Парень реагирует моментально, нещадно продавливая педаль тормоза. Ему ведь не послышалось? Сердце рвет и мечет, а ладони холодеют от неверия. Как же долго он не слышал своё имя из твоих уст! От этого становится ещё больнее. Парень сжимает пальцы на кожаном руле и боится поглотить кислород в полном объеме — неизвестный страх сковал его цепями и не пускает. — Пак Чимин, — спустя минуты ты заглядываешь в спущенное окно машины, с которой у тебя только хорошие воспоминая, кроме одного. Парень поворачивается и снова… снова обожаемо изучает твоё лицо, которое уже непроизвольно позабыл в памяти, оставив лишь яркие красные губы и мягкие пшеничные пряди. Ни капли не изменилась с последней встречи, всё такая же красивая и милая. Чимин даже думает, что расцвела пуще прежнего, не так как с ним — и это прокалывает его сердце тонюсенькой иглой, что беспроблемно задевает сосуды ядра любви. — А? — неестественно отзывается парень, вызывая у тебя хмурые брови и сжатые губы. Злишься. — Бэ! Прекрати пылить во дворе, соседи задолбали меня просить выгнать тебя, — и пусть ты врешь, нагло смотря в эти карие омуты, что поглощают безостановочно. Сама вышла, потому что не смогла слышать этот его шумный рёв мотора, что рвал воздух на кусочки. Казалось, словно не сам Чимин, а его черный мерин звал тебя, умолял выйти и поговорить с ним. Будто бы скучал по тебе. А может быть ты просто нашла себе оправдание и сама скучала, ждала и молила. А Чимину больно: не ты вышла, а тебя попросили. А ведь он надеялся до последнего. Дурак. — Я приехал не к тебе, поэтому можешь так и передать своим соседям, — неохотно огрызается парень. — А… да, забыла, что тут ещё Соля живет, — с остановками говоришь ты, переплетая ладони за спиной. — Вот именно. — Тогда сам и передай моим соседям, что ты не для меня тут, ладно? — радость на лице, а в душе печаль. Тебе всегда не нравилось притворяться, но так надо. — А как ты? Как дела у Минхо? — игнорируя вопрос через скрежет зубов, собрав всю свою ревность и обиду в кулак, что сдавливает руль, проговаривает парень в мерине. Да, ему очень интересно, насколько счастлива ты с этим «другим» на фотографии, которую ему кто-то месяцев два назад подкинул в машину. Тогда-то и обрушилась любовь, оставив мириады обоюдных слёз. — Минхо? Не знаю, — неподдельная искренность врывается в свои владения и показывается всем. Ты не понимаешь причём тут твой одногруппник. А Чимина претит, он не чувствует ничего, кроме злости. Всегда ваша встреча вызывает в нём бурю эмоций — от страха до ненависти — которые пьют его духовное здоровье через соломинку, медленно-медленно превращая в пустой сосуд. Чимину ужасно от недоговорённости, что осталась между вами в тот последний вечер в салоне любимого мерина. Парень еле себе признаётся, что сам пустил всё на самотек, промолчал о той фотографии и первым порвал с тобой. А ты тоже хороша тогда была! Промолчала в ответ, даже не спросив: «Почему?», «Что произошло?» или простое «Давай поговорим!» — вместо этого понимающе кивнула и сказала тихое «хорошо», а после вышла, не попрощавшись. Вы оба думали, что так надо, так Судьба написала в записной книжке, оба надеялись на «Всё забудется. Всё сгладиться». Такие странные и глупые. — Как так? Ты его девушка, должна знать, — ехидство на лице парня вступает в бой с твоим явным непониманием. — Девушка? Ты о чём говоришь? — скрещиваешь руки на груди и прямо смотришь на ответчика, что громко, даже слишком наигранно, хмыкает, уводя взгляд в сторону лобового стекла машины, ведь стыдно смотреть в глаза. — Не говори, что не понимаешь, Т/и. Тупость тебе не к лицу. — А что тогда мне к лицу? Чимин молчит, но в голове ответив уже тысячу раз: розовая помада, румяна, серьги в виде ромашек, пастельно-голубое платье, а ещё его длинная футболка, домашние тапочки, кепка, запах его одеколона и, наконец, его любовь. Последнее в особенности. — Раз начал, договаривай давай, Чимин. Кто сказал, что я девушка Минхо? Я собственноручно вырву этому придурку язык и скормлю собакам, чтобы тот больше не нёс бред кобылы, — рычишь утробно, даже специально ударяешь ладонью по крыше мерина и сразу же ойкаешь. Чимин чуть дёргается, чтобы помочь, думая, что ты шипишь от ушиба, не зная на самом деле, что тебе лишь жаль, ведь помнишь, как парень относится к своему черному мерину, что достался от покойного отца. Парень волнуется, а ты чувствуешь вину. — Ну говори, кто это был! — а ещё Чимин вспоминает, что тебе идет напыщенная злость, когда ты рвешься побить своего обидчика и злословника. «Ей идет всё», — понимает вдруг Пак, неловко улыбаясь. — Не знаю, — наконец отвечает парень, вспоминая ту стопку фотографий, что послужили для него роковым решением. — Просто однажды увидел ваши совместные фотографии и подумал, что вы… — Так вот почему ты бросил меня, — выпаливаешь ты твёрдо, без дрожи в голосе. Даже не вериться, что правда раскрылась тогда, когда ты не ждала её и растеряла всю нужду в ней. Чимина режут твои холодные слова, которые казалось бы не выражают ничего. И парню неприятно. В смысле «так вот почему»? — К твоему сведению, это ты изменила мне, — оправдывается сразу же Пак. Игра началась. — Кто тебе такое сказал? — Сам понял. — По каким фактам ты это сделал? — По фотографиям. — Ещё? — Всё. На одном дыхание чеканите друг друга вопросами-ответами. Тебе обидно, Чимину тоже, но причины разные из-за недопонимания. Казалось бы, тебе сейчас следует уйти и оставить этого парнишу, что сделал неприятный вывод лишь по одним фоткам от анонима, а Паку прекратить поднимать пыль по знакомым дворам и почаще бы навещать Соля, к которой даже ехать нет желания. Но всем врагам назло, Чимин не заводит мотор, а ты садишься на переднее кресло мерина, почти негромко хлопнув железной дверью. Тишина окутывает салон, в котором слышится аккуратное дыхание обоюдно обиженных. — Почему ты не спросил меня? — продолжаешь вести эту нелепую игру. — О чем? — ядовито бросает парень, хотя сам прекрасно знает. — А я ждала, между прочим. Думала, объяснишь причину тех плохих слов, но ты всё молчал. Тогда мне казалось, что ты будто бы ждал моего ухода. В принципе, это я и сделала. — А я ждал тебя, когда ты сама расскажешь мне о своей измене, — Чимин не хочет язвить, но продолжает распускать колючки, которые доходят даже до тебя, они царапают и ранят. — Я не изменяла тебя, Пак Чимин. Говорю тебе это сейчас, спустя два месяца, — парень молча обдумывает произнесенные слова, о который грезил каждую ночь. Они так просто пронеслись в воздухе, что даже не верится. Неужели так было бы и в тот день? Если да, то Чимин дико жалеет, что не спросил об этом раньше, жалеет, что не докопался со своей ревностью к тебе и не начал угрожать прекратить мутить с Минхо. Чимин жалеет себя: легкомысленного, поверхностного и такого внушаемого. — Надеюсь, ты прекратишь куражить перед моим окном и не отпустишь Ким Соля, как меня, — впопыхах говоришь ты и хочешь покинуть этот салон с цитрусовой отдушкой, ведь из-за неё вспоминается вкус любимых губ, их мягкость вперемешку с чем-то кисло-сладким. А ещё сердце колит от того, что Чимин всё понял и, кажется, сейчас винит себя — это беспрепятственно читается по его приподнятым глазам и приоткрытому рту, что выражают удивление с сожалением вкупе. Поэтому ты дёргаешь ручку двери и спешишь домой, по-настоящему надеясь, что парень не побежит за тобой — ты не готова сейчас твёрдо оценивать ситуацию и что-то решать в ваших паутинных отношениях, сейчас ты можешь склониться к любым его словам и простить все его грехи. Но ты не успеваешь. Чимин уже спешит следом, резво ухватывая за запястье и моментально душа в объятиях. Мысли о попытках вырваться не покидают голову, а тело молчит, довольствуясь родным теплом и душистым ароматом. Опасно. Когда чёртово горячее сердце сговаривается с телом, противостоя холодному разуму — получается гиблый результат, последствия которого могут иметь всего два варианта. Они так и гласят: быть или не быть. И выбор остается за сердцем и телом, а разуму достаются лишь последствия. Как несправедливо. Вот и сейчас разум меркнет на фоне сильного сердцебиения и покалывающего тела. — Прости, — опаливает сиплым дыханием твою шею Чимин, крепко сдавливая в руках. — Прости, что не спросил, поспешил с мыслями, бросил, огрызался, ненавидел, ждал, верил и скучал по тебе. Т/и, я не достоин был испытывать всё это. Мне очень жаль. Прошу вернись. Ну вот. Замок на сердце, которое так и не смогло закрыться для этого парниши, снова впускает Чимина, что любит твои шутки, привычки, мысли, тебя. И ты тоже — любишь, — оттого размякаешь в его руках и всхлипываешь, судорожно втягивая нотки любимого. Среди дворов стоит мерин без номеров. Из старой магнитолы валит музло. А Чимин едет только к тебе, и ни к какой другой.