My time

— Что вы на меня так смотрите? — спросил Чонгук, отложив столовые приборы.       Они с родителями сидели за ужином и те подозрительно переглядывались друг с другом, общаясь непонятными Чону жестами. После вопроса парня, отец вздохнул, понимая, что откладывать разговор уже нельзя и также отложил приборы, начав: — Вообщем, мы с мамой нашли для тебя старшую школу. — И? — Каникулы подходили к концу и не удивительно, что родители занимались поиском старшей школы, но то, что они тянули, наводило тревогу. — Вообщем… как бы сказать… — мялся отец, подбирая нужные слова. — Мы отправим тебя в академию. Она пансионного типа — это означает, что ты будешь жить там, — сказал мать за отца, видя как тот метался в нерешительности.       Сказала, как отрезала, а у Чона в голове словно прозвучал щелчок выключателя и парень впал в ступор.       Пансионат.       Академия.       Жить вне дома.       Он не переживал о друзьях, нет, таковых у него не было. Парень всегда был одиночкой или, так называемым «одноразовым товарищем». Сходил развеется и забыл. Никаких обязательств, никакой привязанности. По сути, Чона в его жизни мало что радовало. Он был из тех вечно недовольных и ноющих, особенно, когда начался переходный возраст. Осознавая это, чтобы не доставлять родителям много хлопот с его воспитанием, он просто запирался в комнате, втыкал наушники и проводил долгие часы по несколько раз прослушивая свой плейлист. И делал он это, для того, чтобы не кончить как брат. Ведь он был свидетелем, как его старшего брата отослали также в академию, но у того был трудный переходной возраст: он сбегал, курил, плохо учился и родители видели единственным решением проблемы — отослать его в пансионат. Чонгук боясь этого, поэтому вёл себя в противовес старшему — как прилежная отличница, ограничивал себя во многом лишь бы не быть высланным, но, видимо, ему не удалось избежать этого… — Вы серьезно?.. — Это хорошее заведение, твой брат тоже там учился, — нарочито медленно проговорила мать. — Вот именно! Тоже там учился, но его туда отправили, если мне память не изменяет, в качестве наказания, а меня за что? За хорошие оценки и высшие баллы? — Чонгук резко встал из-за стола, отчего стул опрокинулся на пол. Впервые парень позволил выплеснуть гнев и показать свои чувства и тут же упрекнул себя за это. — Я и так постоянно учусь, никакого самовыражения, лишь то, чего вы желаете, моя жизнь сплошное унылое дерьмо, а вы хотите сделать ее еще хуже, запихнув в зоопарк? — Не преувеличивай, ты ведь занимался скрипкой, — продолжая есть, припомнила женщина. Кажется только у неё не пропал аппетит. — Ты издеваешься сейчас?.. Да это ты отправила меня на скрипку, сказав, что это сейчас модно, хотя я всегда хотел играть на гитаре, черт возьми… — последнее Чонгук добавил совсем тихо, но родители услышали. — Чонгук! — воскликнул отец. — Мы понимаем, у тебя сейчас возраст такой, слишком импульсивный, и поэтому мы не ждём, что ты поймёшь, что мы для тебя делаем, так же и не ждём понимания, но так надо для твоего будущего. — Будущего? А что меня там ждёт? Хотя нет, не отвечайте, я знаю… Вижу как брат лезет из кожи вон, оканчивая эту гребаную магистратуру в Японии, потому что опять же, вы так решили, для ЕГО БУДУЩЕГО. Потом вы решите, где ему работать, на ком жениться и в итоге всю свою жизнь, он будет строить своё будущее вашими указаниями, а соответственно и меня это ждёт. И что в конце? Ну буду я сидеть где-то в хорошем кабинете, куда ты меня устроишь по своим связям, но вспомнить мне будет нечего… лишь учебу и ваши планы.       Парень закончил свою речь, поочередно заглянул в глаза отцу и матери, и удалился на второй этаж в свою комнату.       Чонгук понимал, как бы он не протестовал, какие бы громкие слова не бросал родителям в лицо, его все равно отошлют. Джонхена, старшего брата Чонгука, так же отослали, хотя тот сопротивлялся намного меньше, просто хотел свалить из дома, стены которого его душили. Но Чонгук другой. Он мог понимать родителей и подстраиваться. Жить по их правилам и наоборот, покидать дом, где все стало таким привычным и удобным, не хотел.       Академия, какой бы она не была хорошей — это тюрьма. Подростковая колония. Это нельзя, то нельзя. Отбой в определенное время и постоянная учеба. Если дома Чон мог вечерами гулять по городу, наслаждаясь любимой музыкой в наушниках, то там он будет видеть целый год одну и ту же картину. Двор, общага и учебные классы. И ещё лица каких-нибудь людей с высоким положением, а те будут избалованными отпрысками богатеньких папочек и мамочек. Это был один из главных пунктов, почему Чон туда не хотел, ведь всю жизнь учился в обычных школах, хоть и мог позволить себе какую-нибудь элитную.       Воткнув в уши эйрподс, Чонгук нашёл нужную песню в своем плейлисте и откинулся на кровать. Мелодия немного успокаивала и помогала быстрее постигнуть смирения со своим будущим.       Погрузившись в свои мысли, парень не услышал, как щелкунов дверь и в комнату, аккуратно ступая, вошла мать. Женщина отыскала парня взглядом и пошла в его сторону. Комната его была довольно большой и захламленной разными вещами: музыкальные инструменты, сувениры из разных стран, камуфляжных сумки, компьютер с большим количеством прилагающийся аппаратуры и многое другое. Сев у изголовья и проведя рукой по волосам сына, она начала: — Это академия с музыкальным уклоном, ты сможешь научиться играть на гитаре, как и хотел, — мягким голосом сказала мама, видимо, слова Гука ее задели, и она пыталась хоть как-то искупить свою вину. — Что ты делаешь, мам? Даёшь иллюзию выбора? На мне это не сработает. Как бы я не протестовал, вы все равно меня туда закроете, я смирился, — не открывая глаз, ответил парень. — Что же, тогда можешь начинать собирать вещи, завтра в обед выезжаем, — строго произнесла женщина, не желая более с ним сюсюкаться, пытаясь уговорить. Раз он позволял себе разговаривать с ней в такой манере, то и она будет платить ему той же монетой.       Выйдя из комнаты, женщина грустно посмотрела на вечно закрытую дверь сына и разочарованно вздохнула. Если своего первенца они отправили из-за плохого поведения и разгульного ораза жизни, то Чонгуку же хотели помочь развеется. Ведь он был полным интровертом. Они с мужем ни разу не видели рядом с ним ни то что друзей, хотя бы одного друга. Чон был замкнутым, не разговорчивым и без всякого интереса к жизни. Словно просто плыл по течению и поэтому они решили, что это они виноваты. Будто ему мешало жить на широкую ногу, как всем ребятам его возраста, их присутствие в его жизни. И вот они решились дать ему волю, позволить пожить без их надзора и, возможно, пожить так, как хочется ему, но он, конечно, как обычно раздул их мухи слона, как это было, когда его хотели отправить в лагерь всего на две недели.       Дорога заняла почти четыре часа езды. За это время Чонгук успел и задремать и по второму кругу прослушать плейлист. Сначала они ехали по городской трассе, но потом свернули на междугороднюю, а потом и вовсе заехали в какой-то маленький городок и уже за ним, в паре километров, среди леса находилось нужное им здание. Серое, как и представлял себе парень, похожее на колонну. По периметру огорожена железным, высоким забором из прутьев. Перед главным входом была довольно большая площадка для парковки автомобилей, где они с матерью и остановились. Одновременно с ними прибыло ещё несколько авто с «заключёнными». Как и ожидалось, машины, что тормозили около академии, были бизнес класса. Кто-то приезжал с водителем, а кто-то, так же, как и он, с родителями, и быстро с ними простившись, проходили на территорию учебного заведения.       Чонгук был все ещё обижен на родителей, поэтому изначально хотел холодно проститься с матерью. Но она его мама, а он ее ребёнок, поэтому гордость и задетое самолюбие отошли на второй план и парень все же обнял маму, понимая, что не увидит ее до рождества. Он не любил долгие объятия, не потому, что не хотел, а просто чувствовал себя в ее руках слабее. Возможно, Чон ожидал, что она в последний момент скажет: «Садись в машину, едем домой, сдалась тебе эта академия?», но этого не случилось. Вместо этого, произнеся напутственные наставления, она поцеловала своего сына в лоб, заставляя того немного присесть и они распрощались окончательно.       Чонгук прошёл и достал свои вещи из багажника авто, а потом, как и остальные, слился с другими и прошёл внутрь. Пройдя ворота, его обдало апатичное чувство, а на руках и ногах, будто повисли невидимые кандалы, помогая осознать, что назад дороги нет, особенно, когда он услышал, как мама завела машину и уехала скрываясь за деревьями.       Внутри оЧон наткнулся на очередь у входа, где работник академии проверяла багаж учеников на наливке запрещающих предметов. Чонгук встал в очередь за каким-то парнем, примерно его роста и стал ожидать очереди. Некоторые проходили быстро, а на ком-то задерживались, находя то, с чем проходить внутрь нельзя. Когда до Чонгука оставалось пять человек, то именно на них, как на самых проблемных, очередь заметно замедлилась, находя почти у каждого, что-то запретное. — Что это такое? — уставшим голосом спросила проверяющая молодая женщина, лет тридцати. — Хосок, каждый год одно и то же, никакой фантазии, сигареты в книге, ты либо бросай, либо начни прятать в другом месте. — Думаю, легче бросить, ведь вы так хорошо проверяете… — саркастично ответил ученик, отчего стоящий с ним рядом парень прыснул в кулак. — Ким Сокджин, вы в очереди следующий, и лучше бы вам самому выложить то, что запрещено, — на сей раз женщина обратилась к смеющемуся парню. — Единственное что у меня есть запретное, это запрещено красивая внешность, но от неё я избавиться не могу, уж простите, — улыбнувшись, ответил тот.       Хосок закатил глаза и, собрав чемодан, ушёл, уступая место другу. — Так-так-так… Вы даже не постарались спрятать, — отозвалась женщина, когда наткнулась на алкоголь, едва открыв дорожную сумку парня.       Посмотрев поглубже, она вытащила ещё парочку маленьких бутылочек, как продаются в Duty free и отпустила его. Он тут же встал рядом с Хосоком, который не ушёл, а стал ждать друга.       Следующим в очереди был невысокий парень, с русыми волосами. Внешность его сразу запомнилась Гуку, так как он был невероятно смазливым на лицо, но с очень хитрым взглядом. А его движения и походка были настолько расслабленными и плавными, что сразу было видно, уверенности в себе ему не занимать. — Так, что тут у нас, — произнесла женщина и принялась обыскивать чемоданы подошедшего. — Заместитель Ча, обижаете меня, я ведь не такой как эти двое, — Чимин кивнул в сторону Хосока и Джина, которые не стали уходить и остались посмотреть на шоу, как у остальных их друзей будут отбирать их вещи, — я бы не стал проносить ничего, что запрещено администрацией академии.       Намджун, стоящий следующим в очереди на проверку, фыркнул и продолжил ковыряться в телефоне. — Что… что это?! — женщина потянула за упаковку блестящих четырехугольных оберток. — Я бы на вашем месте, это оставил, — с умным видом сказал Чимин, смотря на нескрываемый шок в глазах проверяющей. — Во даёт… — прыснул в кулак Хосок.       А женщина тем временем все вытаскивала и вытаскивала вереницу презервативов, как фокусник ленточки из шляпы. — Это… Пак Чимин! — наконец длинная непрерывная нить контрацептивов закончилась и женщина держала у себя в руках, около двух метров. — Учеба ещё не началась, но ты уже хочешь побывать у директора? — Не понимаю вашего возмущения, — аккуратно подметил Пак, — вы ведь не хотите, чтобы к концу года, половина девочек академии бросили учебу из-за беременности? — улыбнувшись лисьей улыбкой, поинтересовался он. — Логично… — вставил молчаливый Намджун, который давно убрал свой телефон и наблюдал за происходящим.       Парень же, что стоял перед Чонгуком, сразу следом за Намджуном, никак не реагировал на происходящее, рассматривая насекомых, которые ползали по газону сбоку. Словно он видел такие сцены каждый день. — Это ты годовой запас притащило, что ли? — прыснув со смеху, поинтересовался Джин, так как Хосок уже давно сгибался пополам. — Ученики Чон и Ким, вас я уже проверила, вы можете идти. Или вы хотите повторной проверки?.. — сверкнув очками, спросила строго женщина. — Понял, принял, — тут же став серьезным, сказал Хосок. — Пойдём, Джин.       Подхватив того под руку, двое ушли в здание общежития.       Чонгук же, уже как полчаса стоял с открытым ртом и думал: в чем же он так провинился, что судьба его так наказала, закинув в эту дыру. — Я это забираю, — наконец произнесла учительница, брезгуя тем, что держала в руках. — Себе хотите оставить? — спросил Пак. — Я бы не советовал, вам лучше бы без них, так хоть забеременеете быстрей и выйдите замуж, а то вам четвертый десяток пошёл, а мужа как не было, так и нет. — Вот отчаянный… — прокомментировал Намджун, наблюдая, как медленно начинала краснеть женщина от злости. А парень, что отрешенно стоял перед Чонгуком, заметно напрягся и как-то с упреком посмотрел на Пака. — В кабинет директора! Быстро! — крикнула женщина, указывая рукой в сторону учебного корпуса.       Чимин поклонился женщине, быстро застегнул свой чемодан и легким бегом направился в указанную сторону. Все молча проводили парня, пока тот не скрылся за дверью, а потом проверка продолжилась.       Намджун спокойно подошел и сам открыл чемодан с вещами, скинул спортивную сумку с плеча и тоже показательно расстегнул. Женщина отстраненно и бегло прошлась по вещам, все ещё отходя от слов парня и еле сдерживая слёзы, ведь Чимин учился здесь не первый год и знал ее больные места. Все знали. Остальных она проверила так же быстро и молча, как и Нама, отправляя в общежитие. Чонгуку она сказал подождать в холле, пока не вернётся и не проведёт его в свободную комнату.       Чона раздражало здесь все. Начиная с долгой езды до нужного места, неприметного и безвкусного фасада здания, но самое главное — ужасные ученики, которых ему нужно будет терпеть.       Пройдя в холл, который был довольно просторным, парень прошёлся к трём диванам, размещенным около правой стены, где был камин. Сев на один из них, прямо напротив, он скинул сумки, размял плечи от тяжести и начал осматриваться. В помещении кроме него никого не было, все разбрелись по своим комнатам. Внутри интерьер был куда приятнее, нежели снаружи. Спокойный тёплый оттенок серого в сочетании с деревянными балками на потолке. При входе с улицы, если справа был камин с диванами, где расположился парень, то слева шла лестница на верхние этажи, а вот вся длинная стена напротив была панорамная, зашторенная прозрачно-белой тюлью. Над камином располагались полки, почти на всю стену, на которой стояли награды, принадлежащие чисто мужской половине. Спорт, учеба, олимпиады, шахматы и за многое другое. Ему в глаза бросилась награда за музыкальный конкурс и он немного расслабился. Музыка — единственное, что успокаивало парня в этом месте, ведь академия была с музыкальным уклоном. Чон встал и начал обходить, осматривая все остальные награды, как в помещение вошла заместитель Ча. Женщина была уже менее расстроенная и даже с каким-то энтузиазмом окликнула Чонгука и повела его к нужной комнате, по дороге объясняя, где находилась душевая, уборная, комната коменданта. Чон пропускал почти половину сказанного мимо ушей, заранее настроив себя против этой академии. — А вот и твоя комната! — с какой-то наигранной радостью воскликнула женщина, отворяя дверь. — О Боже! Ким Тэхен, прикройся! — Женщина тут же захлопнула дверь обратно, ведь посередине комнаты стоял полностью нагой парень.       Чонгук потёр пальцами переносицу, делая глубокий вдох и выдох. Ещё и комнату делить придется с кем-то. А точнее с неким Ким Тэхеном. Кажется Чон уже видел его, он стоял перед ним в очереди на проверку. Чонгук окрестил его чудилой, потому что он был словно не в этом мире, не с этими людьми. — Можете входить! — послышалось из-за двери. — Вообщем… это твоя комната, ключи ты возьмёшь позже, у коменданта, так… — задумалась женщина, — вроде все. Добро пожаловать! Она похлопала парня по плечу и удалилась, не став заходить в комнату. Войдя, Чон устало скинул все сумки с плеч. Чемодан придвинул к кровати слева, и завалился на неё. Даже разбирать вещи не было настроения, не то чтобы учиться здесь целый год. Пока Чонгук пялился в потолок, Тэхен пялился на него. — Я понимаю, может не всех родители учат вежливости, но раз уж мы будем вместе жить, хотя бы поздоровайся, — произнёс шатен и Чонгук удивился его низкому тембру голоса, совсем не сопоставимому с его внешностью.       Чон конечно слышал о том, как издеваются над некоторыми в школах, но сам с этим прежде не сталкивался, хотя от этой академии он ожидал всего. А этот Тэхен стоял в такой угрожающей позе, что Чонгук решил не нарываться в первый же день, поэтому встал и поклонился, протягивая руку. — Чон Чонгук, первый год старшей школы. — Так и знал, что ты младше. Ким Тэхен, второй год старшей школы. — И протянул руку в ответ.       На парне были серые спортивные штаны, белые кроссовки и чёрная футболка. Вся одежда была такой широкой и бесформенной, но стиль парня определенно понравился Чонгуку. На лице у Кима были очки в чёрной оправе в форме мягкого квадрата, что придавали ему некой наивности, но Чон уже убедился, что тот не простачок, которого могла дразнить ботаником и вытирать о него ноги. Холодный взгляд и голос парня отпугивали, а то, что он старше, заставляли испытывать некое уважение.       Закончив с разглядыванием своего соседа по комнате, Чонгук достал телефон, желая отвлечься и позависать в социальных сетях, но тут судьба не перестала издеваться над парнем. Оказывается, что тут очень плохо ловила сеть. Максимум для звонка и то очень плохого, с шипением и хрипотой в трубке. — Я в полном дерьме… — со вздохом произнёс парень, откинув телефон на кровать, которая ещё не была расправлена окончательно, лишь матрац. — Да ладно, все не так плохо, как ты думаешь, — вставил Тэхен, понимая о чем говорил сосед. — Человек ко всему привыкает. — Вот ты сказал и мне прям сразу стало легче. Жизнь стала другой, — саркастично расправив руки в стороны, ответил он.       Тэхен никак не отреагировал, продолжая раскладывать вещи по полкам. Чонгук сначала хотел спросить у него, что ещё его ждёт в этой дыре, какие сюрпризы преподнесет ему судьба, но решил последовать примеру соседа и тоже занялся своим багажом. Сумок с вещами было не так много, как остального ненужного хлама. Множество пар обуви, коллекция мини статуэток Марвел, несколько пар наушников: проводных и обычных. Браслеты, шляпы, кепки, вообщем аксессуары, которые помогали ему спрятаться от мира и уйти в себя.       С вещами он разобрался быстро, поглядывая что на каких полках лежит у соседа, так же разместил и он, пока не наткнулся на упакованную форму академии. Матово бордовый цвет пиджака, жилета, галстука и чёрные брюки. Открыв самый большой отдел в шкафу с вешалками, он повесил форму, рядом свои куртки, ветровка и толстовки.       Шкаф шёл приделанный к кровати, все одного цвета — бледно синего. Довольно по-детски, ведь в подобной, только двухэтажной, спали они с братом в детстве. Около кровати лежали синего цвета постельное белье, запакованное, которое выдаётся школой, но по желанию каждый мог привезти из дома, как это сделал Тэхен. Цвет его постельного белья был темно-серого цвета. Заправив постель, парень направился к письменному столику, расположенному около окна, так, чтобы свет падал прямо на стол. И принялся раскладывать свои статуэтки, несколько книжек на полки прибитые к стене сбоку и другие принадлежности. Всего за несколько минут, а столик Чона выглядел так, будто он жил тут уже год, в то время как на столике Тэхена лежал лишь макбук.