В краю далёком

      Он шёл путём Воина сызмальства. С тех пор, как на семейном совете было решено отдать его в Монастырь под Берёзовкой. Учителя и сверстники окружали его вопросами и радостью ответов на них. Ответы порождали всё новые вопросы, и легче не становилось. Впрочем, "радость преодоления", как любил говаривать отец Азамат, всегда слаще конфеты и приятней новой игры. Монастырь как-то чудно и одновременно органично вплёл в себя православные изводы и исламскую традицию, а потому молитвам и тропарям вторили суры и аяты. Муэдзин звал на молитву днём и ближе к вечеру, а утро и закат переливались звоном колоколов. В семинарии при монастыре учили и основным наукам, а потому к восьмому классу обычной средней школы Лев Юрьевич Спасский подошёл подготовленным юношей.       Школа, первые дискотеки, первые потные от женской близости ладони, первый поцелуй, первое расставание и глухая, непреходящая боль еще в течение месяца. Понимания не было, но было знание, и потому было легче. Папа говорил, что тут ничего не поделаешь, это нужно пережить самому, запомнить, как оно было, ибо это бесценный опыт. Ну и "на всё воля Аллаха", как частенько повторял отец Азамат. Это юный Лев Спасский понял достаточно быстро. Затем - высшее учебное заведение и техническая специальность. Параллельные занятия в залах под присмотром Витязей.       В двадцать два пришлось "опоясаться мечом" - Князь призвал всех свободных Воинов. Чудовищный теракт на чужой территории был предотвращён силами сорока Воинов и Витязей. Захватчиков было несколько тысяч, и очень немногие решились бросить оружие и сдаться. Тяжкий грех лёг на душу молодого Воина. Он убил три сотни человек. Простить себя не получалось. Не продумал, не рассчитал, ведь мог же как-то оглушить, сломать руки-ноги дуракам на худой конец. Не убивать. Даже если они сами поставили себя в такую ситуацию. Но сделанного не разделаешь, и снова - монастырь под Берёзовкой, и вот уже строгая епитимья. При встрече отец Азамат лишь покачал головой, да отправил Воина на сенокос, а потом на молитву. Пять лет душу лечил, выворачивал себя молитвой наизнанку, раз за разом возвращаясь к ситуации на круизном лайнере. Лишь к концу этой пятилетки принял совершенное им в той переделке. Один из Витязей, Фридрих, участвовавший в той операции, однажды навестил его и рассказал, что все участники той заварухи ушли в монастыри на разный срок - тоже лечить душу.       Но пришло время покидать монастырь, и вот второй раз в жизни Лев открывал Дверь света. Лишь с территории святого места у Воина могло получиться пройти сквозь пространство и время без непосредственной помощи Светлого князя.       Проходя сквозь пелену золотого сияния, Лев внезапно почувствовал, как что-то обожгло щеку. Из любопытства обернулся на источник ощущения, и вот уже он стоял на земле, дрожащей под топотом множества ног, воздух острыми пиками из запахов крови и гари вонзился в ноздри, а уши на секунду заложило от грохота и воя сражения. Вокруг кипела жестокая сеча не на жизнь, а на смерть. Никаких построений, схватки один на один то тут, то там. Как будто оказался в голографической экспозиции Куликовской битвы.       Однако, присмотревшись к сражающимся, Лев выкатил от удивления глаза. В доспехах разной степени изношенности и богатства люди сражались с существами, ранее не виданными. Вот, например, дева. Изящные доспехи иссечены во многих местах, огромная алебарда пропеллером вращается в умелых и явно очень сильных руках. Но вот ниже пояса... Дева не восседала на громадном пауке, она была с ним единым целым. Этакий кентавр, но вместо лошади - паук схожих габаритов. Дева умело сражалась и ногами, и оружием, что говорило о серьёзной подготовке и немалом опыте. Сражалась она с человеком. Возможно. Тот не менее ловко отражал её атаки и ухитрялся атаковать её сам, уверенно тесня противника.       Оглядевшись, Лев заметил, что люди действительно сражались с гибридами разного вида. Все гибриды, похоже, были женского пола. Вот настоящий кентавр, будто сошедший со страниц мифов Древней Греции, мощным ударом копья сбил с седла облаченного в крепкие латы конника. Рыцарь успел принять удар на щит, но таки вылетел из седла и грудой металла рухнул наземь, уже не вставая. Кентавр остановился, приподняв забрало. Тоже женщина. Утерла пот, заливавший невероятно красивое и величественное лицо. И свалилась замертво. Лев успел заметить, как ей прямо в глаз впилась чья-то снайперски выпущенная стрела.       Это было самое натуральное побоище. Лев понял, что нужно уходить подальше, пытаясь ответить на вопрос, как он оказался здесь, а не в Казани. Вообще разобраться в происходящем.       Воин погрузился в молитву. Он физически ощущал, как от этого растёт и радуется душа. Это ощущение всегда ему нравилось. Неиссякаемо святое вдохновение, и тяжелы уроки идущих путём Воина. Даже не находясь в молитве, всякий, вставший на эту дорогу, не перестает ощущать обстановку вокруг себя. А молитва раскрывает твоё существо настежь, впитывая мир вокруг и предстоя перед Ним нагим дитём Его, даруя твоим членам силу.       Не открывая глаз, Лев почувствовал легкую вибрацию рвущегося в направлении его спины воздуха. Продолговатый предмет двигался слишком медленно для Воина. Без лишней суеты, поворачиваясь всем телом, Лев перехватил предмет на подлёте и, не открывая глаз, довершил разворот и метнул копьецо (что-то среднее между римским пилумом и болтом крепостного скорпиона) обратно, стараясь лишь отпугнуть и вразумить незадачливого метателя. И только потом открыл глаза, дабы посмотреть, кого же он решил отвадить.       Орелия Красная, рыцарь ордена Алой Луны в ранге Воителя, ошеломленно взирала на мужчину, одетого в странную строгую черную рясу, неведомо как появившегося во вспышке золотого сияния в эпицентре и фокальной точке ритуала Пламенной капли. Он стоял и наблюдал за битвой. Вид у него был явно удивлённый. Темные маги Ордена с совершенно оху... обескураженными лицами смотрели на истаивающие в воздухе линии и хорды сложного узора ритуала.       Человек не разрушил заклинание, не выпил из него силу. Он просто появился в центре узора, и энергия, пропитывающая соединительные линии и узлы ритуала, рассеялась вокруг безобидными флюидами. Это было невозможно, потому что этого не могло быть. Жалкий человечишка, вероятно, по случайности что-то сделал с их заклинанием. Он был чем-то похож на слуг их гнилого бога Порядка. Наверняка, какой-нибудь подлый трюк или артефакт этой проклятой жреческой братии.       Орелия криво улыбнулась и, напитав мощью крови истинного вампира одно из своих копий, со всей силы метнула снаряд в негодяя. Несколько младших сестёр по Ордену держали кольцо оцепления вокруг Тёмных магов, повинуясь её приказу, но все они сейчас, выпятив глаза, наблюдали, как оставляющее в воздухе багровый след копьё не только не разорвало наглеца в клочья, но и было им перехвачено. Он как-то очень быстро развернулся и легко метнул его обратно, прямо под ноги леди Орелии.       Время остановилось. Бросок вампира-Воителя был мощным, но импульс человека и скорость обратного полёта копья были просто чудовищны. Снаряд рассёк камень у ног Орелии, на треть длины войдя в землю. Половинки камня глухо опрокинулись, дымя раскаленными от трения боками. Немая сцена длилась какое-то время. Секунды или часы. Бисеринка холодного пота скатилась по виску Орелии. В животе расправил свои липкие лапы давно позабытый страх. Человек не промахнулся. Он не совершил ни одной ошибки. Он просто указал ей, чтобы она прекратила кидаться в него всякими железками. Она нашла его лицо. У вампиров хорошее зрение.       Спокойный взгляд голубых, как небеса, глаз. Так взрослый смотрит на озорничающее, неразумное дитя. Сквозь эти глаза на неё смотрело мироздание. Орелия показалась себе назойливой пчелой, на которую исследователь насекомых направил свой любопытный взор. Никакой ненависти или презрения. Лишь любознательность и лёгкое удивление. Какие бывают пчёлы, однако. Орелия часто заморгала, и, собрав всю волю в кулак, насилу достала клинок багровой стали из ножен и двинулась навстречу незнакомцу.       Молитву прервал бросок копья девы в черно-красных доспехах. И сейчас она со странным выражением своего бледного, красивого лица шла к нему, обнажив изящный меч. Свой меч Лев оставил дома, ещё когда вернулся с той операции пять лет назад. В монастыре же клинок ни к чему. Воин может быть оружием и сам по себе. Предельно опасным и требующим сосредоточения. Ведь легко сорваться в убийство. Но последние пять лет в монастыре не прошли даром. Необходимо поговорить и вразумить человека, дабы не доводить до рукоприкладства. Поэтому Лев двинулся ей навстречу с лёгким сердцем. Было ощущение, что всё в итоге разрешится к добру.       Орелия шла вперёд, постоянно пытаясь разглядеть возможный манёвр необычного человека. Нутром, однако, она чуяла, что финтить он не будет - не того калибра личность, чтобы опускаться до фокусов наёмного убийцы. Нееет, этот человек выйдет против неё "с открытым забралом"... Идёт! Навстречу! Эвон как идёт. Прямая спина, упругий шаг, спокойный взгляд. Ум гудел набатом о смертельной опасности незнакомца. Рассудок опытного рыцаря подмечал множество мелочей в походке и осанке идущего ей навстречу человека. Возможно, это вообще магистр человеческого воинского ордена? Магистры людей обладали подчас большой силой. Но о такой мощи даже она не слышала и не читала.       Несколько шагов отделяло двоих. Орелия наконец в деталях разглядела его лицо. Привлекательное молодое лицо. Тёмно-русые волосы, очень аккуратная короткая стрижка и лёгкая, будто художественная небритость. Чистый, мытый, приятно пахнет свежестью трав и скошенного сена. Пелена гари и кровавой хмари будто не пристаёт к нему, лишь немного приправляя его запах и органично завершая образ. И снова эти глаза. Отчаянно голубые. И в них - всё та же вечность. Странный человек улыбнулся и что-то сказал Орелии. Голос поставленный, слегка резонирующий. Вампирша не поняла, что он ей сказал. Язык был неведом той, что исходила многие страны этого мира.       - Я не понимаю тебя. Кто ты и по какому праву ты вмешиваешься в дела Ордена Алой луны, человек? - строго сказала Орелия. Надо признать, несмотря на свой тон, поджилки её немного потряхивало. Она была опытным рыцарем и знала, что тело и подсознание не обманывали. Стоящий перед ней мог, вполне вероятно, потягаться с магистром её ордена.       И ещё неизвестно, кто кого одолеет, - допустила Орелия крамольную мысль.       Лев не понял ничего из её слов. Там явно был вопрос с наездом. Возможно, он её оскорбил своим броском. А, возможно, он просто влез, куда не надо. Но что-то подсказывало ему поддаться потоку событий и даже подыграть ситуации. Он развёл руками, дескать, "ничего не понял". Потом приложил ладонь к сердцу, слегка поклонился. Затем ткнул в себя пальцем.       - Лев, - после чего раскрытой ладонью вверх указал на девушку-рыцаря, - а как тебя зовут?       Орелия поняла, что его зовут странным именем Лев. Или это его звание, или это вообще так называли всех подобных ему. Она решила, что пусть это его будет его имя. Вопрос был также непонятен, но жест кое-что разъяснил. Вероятно, он интересовался её именем.       - Я, - вампирша указала на себя, - Орелия Давиано вар Аскалон, рыцарь-Воитель Ордена Алой Луны, - гордо отчеканила девушка. И спохватилась. Вряд ли из всей её тирады он что-то понял. Впрочем, человек, кажется, догадался. Лев задумался, довольно комично почесав затылок, после чего с воодушевлением снова указал на неё ладонью вверх.       - Орелия?       Вампирша немного смутилась. Его акцент был приятным, и он искренне постарался произнести её имя правильно. Она закивала головой, улыбаясь... Чтобы почувствовать движение воздуха у левого виска. Время будто остановилось. Она отчётливо осознала, что ей в голову сейчас прилетит под завязку накачанный святой магией болт, и усилий всего ордена не хватит, чтобы вернуть её из-за Грани в мир живых. Осознание было горьким. Она не успела найти мужа, родить, подняться вверх по орденской иерархии. Этот Лев... Может, он её очаровал, чтобы отвлечь внимание, и его солдаты убили её. Она была известна на территории Порядка... Обидно умирать вот так...       Запах трав и скошенного сена ураганом ворвался в её схлопывающийся мирок, затопив сознание. Орелия так и стояла с открытыми глазами, уловив, как незнакомец будто размазался на мгновение в воздухе и оказался подле нее. В кулаке он держал вибрирующий святыми энергиями болт, который, впрочем, в его руках почти тут же затих и будто уменьшился, не отличимый теперь от обыкновенного арбалетного болта.       В меня выстрелили из святого оружия! - ужас начал затапливать её сознание, грозя снести барьеры рассудка. Она медленно повернула голову и увидела, как хмурился этот Лев, осматривая болт. После чего выкинул его и посмотрел в сторону, откуда прилетела смерть. Покачал головой и повернулся к Орелии. Та, разинув рот, смотрела на Воина испуганной кошкой.       Вертикальные зрачки в её красных глазах сузились до щёлочек. Таких глаз он ещё не видел. Впрочем, Вселенная необъятна, и люди ещё очень многого не знают. Мало ли чудес на свете. Кентавра же он увидел! Вот, например, у этой женщины клыки во рту. Красные глаза, всё красно-черное и надменное, клыки, опять-таки... Классический фентезийный вампир!       - Это точно не реконструкторы у Сарай-Бату. И не битва при Азенкуре. Ёшкин кот, куда ж я попал-то? - вслух поинтересовался Лев, ошалело оглядываясь, забыв на время о вампирше. Та, закрыв рот, не менее ошалело смотрела на Льва.       Вдруг кто-то подёргал его за рукав рясы. Лев обернулся и увидел перед собой коричневый конус с чуть надломленной вершиной. Опуская взгляд ниже, он понял, что конус оказался большой широкополой шляпой на голове невысокой девушки. Та стояла в какой-то хламиде, обвешанная множеством амулетов из драгоценных камушков, косточек и пластинок. В руках был настоящий деревянный посох, навершие которого представляло из себя переливающийся оттенками зелени шар, обвитый сучками из самой рукояти. Побеги и ветки будто вырастали из шара, а сучки крепко обхватывали камень, врастая в него и теряясь очертаниями за переливами энергий внутри. Миловидное лицо, немного выступающие скулы и узкие глаза выдавали монголоидное или смешанное происхождение девушки.       Или женщины... Фиг её знает, выглядит, как ученица ведьмы из фантастической книжки... А, может, это вообще бабулька пятисотлетняя?! Обликом мила, а потом как превратит в лягушку! Или запихнет в печку и приготовит... Жаркое из Льва Спасского! Деликатес! Спешите, господа, отведать нежное филе! Тьфу! - пронеслось в голове Воина, когда ведьма что-то сказала и протянула кисть ладонью к нему. Лев ничего не понял, поморгал и снова развёл руками.       Спас! Спас меня! Он спас меня! Спас. Жива. Жива. Жива. Спас. Жива. Мааамааа... - пронеслось в голове вампирши, уже простившейся с жизнью. Она заметила, как эта Нолу, юное дарование из союзного Алой луне ковена Тёмных магов Печати Флоры, протянула к мужчине открытую ладонь.       - Чтобы понимать друг друга, приложи свою ладонь.       Лев помотал головой и развёл руками, мол, не понял. Орелия вложила меч в ножны и медленно, ещё дрожащей рукой, аккуратно взяла человека за рукав. Тот удивленно посмотрел на вампиршу, приподняв брови. Орелия соединила ладони Льва и Нолу. И отпрянула, увидев протянувшуюся из носа ведьмы тоненькую кровавую линию. Вероятно, та попыталась пробить некий ментальный барьер человека и была близка к потере сознания от перегрузки. Ведьма пошатнулась, но удержалась на ногах и расслабилась, закрыв глаза. Сознания Воина и ведьмы наконец соединились.