TharnType

По правде говоря, Тарн действительно думал, что вот-вот сойдет с ума. Просто рехнется. От боли, завладевшей всем его существом. Ему плохо. Очень и очень плохо. Казалось, что сердце не выдержит и просто разорвется. Так больно ему еще не было, пожалуй, никогда. Даже когда Тар бросил его без каких-либо объяснений, было легче. Совсем чуть-чуть, но легче. Но сейчас… Тарн прекрасно прекрасно знает, что семья безумно сильно переживает за него. Особенно старший брат, которому приходится постоянно находиться рядом с ним. Знает, но ничего поделать не может. Пожалуй, именно Тайп его первая такая любовь. Такая сильная. Настоящая. Да если тот вдруг решит вернуться, Тарн примет его с распростертыми объятиями. Ему не нужны ни объяснения, ни тем более извинения. Пусть только Тайп вернется к нему и больше не говорит таких ужасных слов. «Расставание». Больше всего Тарн ненавидит именно это слово. Вот только Тайп, похоже, никуда возвращаться не собирается. По крайней мере, так говорит Лонг, который, по его собственным словам, пару раз ходил проверить Тайпа. На всякий случай. Все-таки они же друзья. Не так ли? Он говорит, что тот ни о чем таком даже не задумывается, продолжая злиться и наслаждаясь свободной жизнью. Это очень больно слышать, но у Тарна нет никаких причин не доверять Лонгу. Все это время они ведь были лучшими друзьями. Лонг всегда оставался рядом с ним. А Тайп… Тайп же ненавидит геев. Глупо было предполагать, что он сможет измениться ради любви. Так ведь не бывает. Это же не сказка. В самом-то деле. У Тарна нет причин не доверять Лонгу. Ровно до того момента, как появляется Торн, которому надоело все это видеть и который внезапно решился на встречу с Тайпом. Именно после этого Торн рассказывает младшему брату всю горькую праву, в которую, кажется, невозможно, поверить. Тарн и не верит, несмотря на то, что Торн выглядит очень серьезно. А потом… Где-то на улице слышатся чьи-то крики и, выглянув в окно, Тарн с удивлением замечает Лонга и, главное, Тайпа. Что там происходит? В предательство лучшего друга поверить все равно трудно, но он решает выйти и посмотреть на происходящее своими глазами. Все же нужно убедиться во всем самому. Ох, Тайп… Кажется, он намеренно провоцирует Лонга. Вот только зачем? Чего он пытается этим добиться? Складывается ощущение, что все это какой-то идиотский фильм. Когда Лонг внезапно набрасывается на Тайпа с кулаками и бьет его по лицу, Тарн едва удерживает себя от того, чтобы броситься на помощь. Нет. Еще не сейчас. Нужно немного подождать. Спустя несколько ощутимых ударов, Тайпу все-таки удается перехватить чужую руку. Он совершенно не обращает внимания на струящуюся из губы и носа кровь. Больно. Наверняка останутся неслабые синяки. Но это не страшно. Главное, открыть Тарну глаза. И совершенно не важно, что после такого они не смогут быть вместе. Пусть тот и не простит его, но зато и с Лонгом тоже не будет. Возможно, Тарн вернется к Тару. От этого сердце сжимается и перед глазами темнеет. Что ж, ничего не поделаешь. Это ведь было его решение. Его и ничье больше. А за свои действия нужно платить. — Я победил, — едва слышно шепчет Лонг, склонившись как можно ближе. — Ты проиграл, — усмехается Тайп, с трудом дотягиваясь до кармана и что-то оттуда доставая, несмотря на чужие руки на своей шее. — А я победил, — он наживает кнопку на диктофоне. Лонг действительно выглядит шокированным. Нет. Этого не может быть. Как, как все могло так обернуться? Почему? Этот пацан же ненавидит геев. И Тарна тоже должен ненавидеть. Так почему? По правде говоря, заходить так далеко Лонг не планировал. Поначалу казалось, что с Тайпом будет очень легко справиться. Вот только практически сразу что-то пошло не так. Тайп оказался не таким глупым придурком, как этот Тар. Тот был всего лишь глупым ребенком, а этот… С ним так просто справиться не получится. И вот что теперь делать? Если Тарн обо всем узнает, то он непременно уйдет, оставит его одного. Взгляд Лонга неожиданно падает на лежащий поблизости камень. А вот и решение. Мертвые ведь не могут ничего рассказать. Словно во сне, он хватает камень и замахивается на парня. — Сдохни! А дальше все происходит как-то чересчур уж быстро. Лонг, глядя безумными глазами, собирается ударить, Тарн, вскрикнув, бросается вперед, Чамп и Но следуют за ним, они отталкивают Лонга в сторону, и Тарн присаживается возле своего бывшего парня на корточки. Вообще-то, он никогда не дрался, но сейчас желание ударить Лонга слишком сильно. Особенно, когда видит кровавые подтеки на лице Тайпа. Кажется, ему действительно неслабо досталось. Сдержаться не получается. Оставив Тайпа на попечение Но, Тарн медленно подходит ближе и, не скрывая презрения, бьет своего лучшего друга. Бывшего лучшего друга. Ему больно. Очень больно от того, что произошло. Как, как Лонг мог так с ним поступить? Да ладно с ним. На это плевать. Но как он мог так поступить с этим пацаном? Тар ведь всего лишь старшеклассник. Еще ребенок по сути. Тройное изнасилование? Серьезно?! Как вообще Лонг додумался до подобного? Разговор выходит хоть и коротким, но крайне болезненным. Сердце Тарна разрывается от боли за Тара. И за Тайпа тоже. Ему же тоже немало пришлось вынести. А все из-за этого урода. Зачем он мучал этих двоих?! Что они ему сделали? Пожалуй, не следовало ничего этого начинать. Столько невинных парней пострадали из-за его глупости. Черт. Как теперь с этим жить? По правде говоря, Лонга даже немного жаль. Вообще-то, любовь это светлое чувство. Но вот безответная любовь… Зачастую она очень быстро становится чем-то подобным. Одержимостью, например. Или желанием навредить всем, кто находится рядом с объектом воздыхания. Несчастный он человек. Любить того, кто считает тебя только другом и видеть постоянно рядом с ним других, очень больно. Только сейчас никто об этом не думает. В такой ситуации всем на него плевать. По крайней мере, этой четверке. Тарн не может перестать плакать, глядя на Лонга и думая обо всем этом. Слишком больно. Поэтому Тайп, отстранив Но и с трудом поднявшись на ноги, подходит к своему парню. Нужно срочно уводить его отсюда. Пока этот идиот Лонг еще что-нибудь не сделал. С него станется. Еще, например, решил себя покалечить, чтобы привлечь внимание Тарна. Хватит. И так дел наворотил. Как теперь все это расхлебывать? *** Несмотря на свое плачевное состояние, Тайп продолжает поддерживать своего любимого, ведя того в квартиру. Черт. Как назло еще и лифт не работает. Голова безумно сильно кружится и с каждой секундой держаться на ногах все труднее. Чего уж говорить о том, чтобы кого-то там поддерживать. До второго этажа они, вроде, добираются без происшествий, но потом… Ноги подкашиваются, и Тайпу приходится схватиться за стену. Чтобы не свалиться прямо здесь. И вот что теперь делать? Из-за своего состояния Тарн не замечает ничего вокруг. Правда через несколько секунд он, кажется, чувствует, что остался один, и все-таки оборачивается. Как раз вовремя. Для того, чтобы не дать Тайпу оказаться на полу. Мгновенно придя в себя, Тарн бросается вперед, подхватывая его под руки. — Тайп? Тайп, что с тобой? Все собственные переживания тут же отходят на второй план. Боже, какой же он легкий. Совсем ничего не весит. И такой бледный. Легкий, бледный, с кровавыми следами и синяками на лице, но все равно красивый. По-хорошему его следовало бы отправить в больницу. Кажется, Лонг слишком сильно ему врезал. Хорошо еще, если обошлось без сотрясения. Хотя это вряд ли. Судя по тому, что Тайп сейчас без сознания. Свет в комнате Тарн не включает, осторожно укладывая парня на кровать. При взгляде на него по сердцу словно проходится нож. Больно. Перед глазами сразу же встает сцена расставания. Вздохнув, Тарн присаживается рядом с ним, легко проводя мокрым полотенцем по его лицу. Интересно, где там Но и Чамп? Что они там делают? Впрочем, неважно. — Тайп, любимый мой, ты ведь расскажешь мне обо всем? — тихо шепчет. — Знаешь, ты бросил меня, заставил страдать, но я все равно люблю тебя. Возвращайся ко мне, пожалуйста, — Тарн видит, что младший начинает постепенно приходить в себя, но реальность ему все еще трудно воспринимать. — Как ты? Хочешь, я позвоню в скорую? — Нет, не надо, — хрипит Тайп, приподнимаясь на локтях. — Извини. Я, кажется, вырубился. Дай мне минутку, и я уйду, — вздыхает. — Ты, наверное, хочешь побыть один? — он пытается подняться на ноги, но слабость в ногах не позволяет этого сделать. Приходится снова его ловить, чтобы не упал, и Тарн насильно возвращает его на кровать. Ну и куда это он собрался идти, будучи даже не в силах держаться в вертикальном положении. Впрочем, дело, разумеется, не только в этом. Потому что Тарн в принципе не хочет никуда отпускать Тайпа. Вот только серьезный разговор придется отложить. Сейчас тот не в том состоянии, чтобы что-то там обсуждать. Не стоит его заставлять сильно переживать и волноваться. Вдруг от этого станет хуже. Что бы там ни было между ними, а доводить дело до больницы Тарн точно не хочет. Да и не любит Тайп врачей. И это только мягко говоря. — Тайп, пожалуйста, останься, — чуть подрагивающая рука ложиться на чужое острое плечо. — Тебе нужно отлежаться. — Хорошо, — застонав, Тайп укладывается обратно на подушки. — Не принесешь водички? Пить очень хочется. Что ж, пожалуй, Тарн все-таки прав. Нужно еще полежать. Башка до сих пор трещит. И подташнивает немного. Но… Оставаться здесь как-то неправильно. В глазах на против слишком сильно видна боль. Теперь они больше не улыбаются. Такие грустные… Тайп прекрасно знает из-за кого все это. Во всем виноват только он один. Только он и никто больше. От осознания этого сердце сжимается так, что становится больно. Именно поэтому Тайп и хочет отсюда убежать. Чтобы не видеть всего этого и не чувствовать вину. Вряд ли Тарн сможет его когда-нибудь простить. К тому же есть еще кое-что, что беспокоит его. — Держи, — из-за того, что руки младшего дрожат, ему приходится самому держать кружку. — Вот так, осторожненько. — Спасибо, — кивает Тайп, облизывая сухие губы. — Тарн, слушай, — в глазах старшего появляется легкое удивление. — М? — Все ведь выяснилось, — если честно, он и сам не ожидал, что голос будет так дрожать. — И теперь ты… ты… Ты ведь теперь можешь вернуться к Тару, — а глаза уже на мокром месте. — Этот ребенок очень… — Тайп запинается. — любит тебя. Уж чего-чего, а вот такого Тарн точно не ожидал. О чем это он говорит? Причем тут Тар? До него даже не сразу доходит, что этот паренек имеет в виду. А когда доходит, глаза буквально вылезают на лоб. Так вот в чем дело? Он не может не улыбнуться, когда видит такое выражение лица. Кажется, Тайп вот-вот готов заплакать. Хотя это и не в его привычках. Боже, каким же несчастным он сейчас выглядит. Несчастным и бесконечно виноватым. Ну как можно на него злиться или обижаться? Тайпу ведь тоже наверняка очень больно было все это время. И, похоже, сейчас не легче. — Причем тут Тар? — склонившись ближе, Тарн пытается заглянуть в грустные глаза. — М? Тайп? — Тар любит тебя, а ты любишь его, — даже глаз поднять не смеет. — Теперь ты знаешь, что он бросил тебя не по своей воле, — Тайп пытается сдержаться, но одна слеза все-таки скатывается по щеке. — Поэтому… Теперь ты можешь вернуться к нему. Он только этого и ждет. — Хэй, Тайп, успокойся, — и вот этого Тарн тоже не ожидал. — Не плачь, пожалуйста, — он аккуратным движением стирает еще одну непрошенную слезу. — Да, возможно, Тар все еще любит меня, — судорожный вздох заставляет его быстро продолжить. — Он давно остался в прошлом. Просто воспоминание. Не придумывай ничего лишнего, — вздохнув, отстраняется. — Тайп, ну все, хватит. Успокойся. И ведь ты меня бросил. Так чего же теперь?.. — Я расстался с тобой, потому что боялся, что отношения с тобой не позволят придерживаться моего плана, — Тайп резко вскидывает голову. — Прости меня. — Ты сделал мне больно. — Я знаю. — Моя семья очень переживала за меня. — Я знаю. — Мне было очень больно. — Я знаю! — не выдержав, вскрикивает Тайп, тут же морщась от вспышки головной боли. — Что ты хочешь от меня, Тарн? Намекаешь на то, что собираешься вернуться к нему? — перед глазами все плывет, и хочется снова прилечь. Заметив, как тот побледнел, Тарн тут же перестает заниматься ерундой, подскакивая ближе и прижимая младшего к себе. Черт. Ведь знал же, что сегодня не стоит вести никаких серьезных разговоров. Знал, что ему нельзя в таком состоянии переживать и нервничать. Только бы не пришлось действительно вызывать скорую. Вон, как сильно его трясет. И глаза постепенно снова стеклянеют. Тарн снова укладывает Тайпа на кровать и тут же убегает за парой таблеток аспирина. На всякий случай. Может, хотя бы немного полегче станет. — Тайп. Тайп! — присев на край кровати, Тарн всматривается в чужое лицо. — Это все в прошлом. Тар меня не интересует. Больше нет, — кажется, ему все еще не особо верят. — Пожалуйста, возвращайся ко мне. Я уже говорил, что больше никогда не причиню тебе боли и не заставлю плакать. И как все обернулось вот так? Вроде, это Тайп расстался с ним некоторое время назад, причинив неимоверную боль. Так почему же теперь ему самому приходится убеждать младшего, снова просить и унижаться? Впрочем, ради любви можно и переступить через себя. Только так можно попытаться сохранить или, правильнее сказать, вернуть рухнувшие отношения. Вздохнув, Тарн бросает взгляд на раненого парня. Кажется, наконец заснул. Что ж, это к лучшему. Пусть немного отдохнет. Судя по его виду, кое-кто очень плохо спал в последнее время. Стараясь не потревожить спящего, Тарн аккуратно прикладывается рядом с ним, прекрасно зная, что заснуть не получится. Интересно, можно ли его сейчас обнять? Он кажется таким хрупким. Несчастным. Вон, как морщится. Кошмар что ли снится? Или снова ему плохо? От этого в груди поднимается злость. Злость на одного конкретного человека. Да как Лонг мог сотворить такое?! Как ему это вообще в голову пришло?! Видеть его вновь совершенно не хочется, но, пожалуй, встретиться все-таки нужно. Чтобы раз и навсегда все разрешить. *** — Лонг. Эй, Лонг. Вообще-то, Тарн не собирался больше встречаться со своим бывшим лучшим другом. Не особо ему хочется знать, что еще тот натворил за его спиной и кому причинил боль. Этих людей, парней, наверняка очень много. Собираться-то он не собирался, но все равно идет на эту встречу. Чтобы раз и навсегда со всем разобраться. Ну и, возможно, заставить его попросить прощения у кое-кого. Для начала хотя бы у Тайпа, который до сих пор чувствует себя не очень хорошо. Хотя… На самом все не так. Ему настолько плохо, что даже с кровати подняться не может. Голова сразу же начинает очень сильно кружиться. Хорошо, что сейчас он спит. Страшновато было оставлять его одного, но другого выхода нет. Со всем этим нужно покончить раз и навсегда. Услышав такой родной и любимый голос, Лонг медленно оборачивается, испуганно глядя в суженные глаза на против. Кого-кого, а Тарна он больше не надеялся увидеть. Вернее очень надеялся, но умом понимал, что это невозможно. За то, что натворил, ему нет прощения. И плевать, что все это было только из-за большой и убивающей всех и вся любви. В первую секунду Лонг хочет убежать, но внезапно понимает, что ноги его не слушаются. Потому что противиться этому парню просто выше его сил. — Тарн… — едва слышно шепчет он, протягивая руку в его направлении. — Тарн, прошу, выслушай меня, — ему ничего не отвечают, и Лонг решает, что можно продолжить. — Я люблю тебя. Очень сильно люблю, — подходит на пару шагов. — Все они были недостойны тебя. Они не доверяли тебе, бросая из-за одних только слов. Все они. Только я один всегда-всегда был рядом с тобой. Тарн смотрит на него и не понимает, как можно быть таким… таким… Хочется развернуться и уйти, чтобы не слушать этот бред и не видеть безумный взгляд. Потому что очень больно. Сердце, заклеенное пластырем, будто бы снова разрывается. Все было бы нормально, если бы боль причинялась только ему самому. Но Лонг ранил тех, кого он любил и любит. Из-за него у Тара навечно останется психологическая травма. И из-за него у Тайпа разбилось сердце. Вообще-то, Тайп та еще истеричка, но в тот момент, когда он увидел эту сцену, в его взгляде будто бы начала рушиться вселенная. Никакой истерики. Он просто ушел. А потом собрал вещи и… Черт. Нельзя сейчас погружаться в собственную боль. Иначе поговорить не удастся. Поэтому Тарн вынужден оставаться на месте. — Замолчи! — пожалуй, впервые Тарн так раздражен. — Просто замолчи сейчас! — Тарн… — По дороге сюда я думал о том, чтобы заставить тебя просить прощения у него, но сейчас хочу сказать одно: не приближайся больше к Тайпу никогда, — Тарн очень надеется, что его послушают. — Я люблю его. И он любит меня. Оставь нас в покое. Пожалуйста, — нехотя добавляет. — Я никогда не оставлю его и не позволю ему сделать это. Даже не вздумай угрожать ему. Ясно? — Тарн… На самом деле, Лонга тоже можно понять. Трудно, но можно. Любовь, порой, та еще сука. Тем более если она безответна. Очень тяжело постоянно находиться рядом с объектом своего воздыхания и не иметь возможности обнять его не по-дружески, поцеловать и даже прикоснуться. Да. Так-то оно так. Но ведь это все равно не повод портить жизнь всем остальным. В том числе и своему любимому. — Он все равно никогда не изменится! — внезапно вскрикивает Лонг. — Рано или поздно вы расстанетесь по его инициативе, и ты поймешь, что я был прав, — он хватает Тарна за руку. — Тайп как был уродом, так и остался! Такие, как он, не меняются! Правда в том, что Лонг никак не ожидал, что в следующую секунду увидит в глазах на против ничем неприкрытую ярость и ему в скулу прилетит неслабый удар. А потом еще один и еще. Вот это очень неожиданно. Больно. И телу, и душе. Вообще-то Тарн не собирался драться. Это абсолютно не в его стиле. Но он никому не позволит вмешиваться в их с Тайпом отношения. Теперь нет. И говорить о нем плохо тоже. Да, возможно, характер у него совсем не сахар, но тем не менее. Тайп ведь всеми силами пытается измениться, пытается стать лучше. Ради него пытается. Даже если для этого приходится делать что-то несоответственное. Из-за этого ему порой было больно. Так больно… Тарн прекрасно знает, что тот очень сильно страдал. Пару раз он даже видел, как его парень плакал ночью. Плакал не от кошмаров, до сих пор иногда мучавших его, а от того, что не уверен, что достоин быть парнем такого хорошего человека. И убедить его в обратном было очень трудно. Только поэтому Тарн и бросается на того с кулаками. Чтобы наконец закрыл свой рот и перестал нести подобную чепуху. Из-за него Тайпу было очень больно. Он ведь совсем не плохой человек. Просто ребенок, получивший в детстве травму на всю будущую жизнь. Если бы Тарн только знал, как ему помочь. Остановившись, он окидывает немного испуганным взглядом Лонга. Да уж. Пожалуй, тот выглядит даже хуже, чем Тайп от избиений. — Ты совершенно не знаешь его. Не смей так говорить, — мотнув головой, Тарн быстро уходит. Что ж, наверное, нужно скорее возвращаться. Пока кое-кто не проснулся. Оставлять сейчас Тайпа одного не самая лучшая идея. Мало ли. Опять надумает себе что-нибудь и начнет загоняться. С него станется. Нужно торопиться. Тарн чувствует боль, но стоически это игнорирует. Плевать на себя. Плевать на все. Главное, чтобы его парню было хорошо. *** — Тарн! Когда парень заходит в свою квартиру и аккуратно разувается, стараясь сильно не шуметь, на него сразу же налетает молниеносный вихрь. Он так крепко обнимает, что становится немного больно и нечем дышать. Но Тарн даже и не думает отстраняться. Потому что чувствует, как тот, дрожа, практически висит на нем. Более того он может поклясться, что в глазах его промелькнула паника. Неужели так сильно испугался? Или было что-то еще? Несколько долгих минут парни просто молча стоят, не шевелясь и пытаясь напитаться чужой энергией. — Хэй, все в порядке? — почувствовав, как тело в его руках обмякло, Тарн начинает осторожно продвигаться к кровати. — Тайп? — Прости, я думал, что ты ушел, — Тайп стыдливо опускает голову, но его взгляд тут же падает на чужие руки. — Что это? — все его руки в кровавых царапинах. — Тарн? — А, это… — черт. Глупость какая! Прежде чем возвращаться домой нужно было что-то сделать с руками. А вернее со сбитыми костяшками. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Тайп же теперь начнет волноваться и переживать. Вон, в глазах уже снова виднеются проблески паники. Только этого не хватало. В свете последних событий Тайп стал каким-то слишком уж дерганным, истеричным и неожиданно эмоциональным. Раньше за ним не наблюдалось привычки так часто плакать. Вздохнув, Тарн грустно улыбается, стараясь спрятать руки. Да уж, неловко получилось. — Ты ходил к нему? — глухо спрашивает Тайп, беря чужие руки в свои и начиная аккуратно их поглаживать. — Ты встречался с Лонгом? — на этом имени он запинается. — Зачем? Он… Он посмел тронуть тебя? — ой, вместо паники в его глазах неожиданно вспыхивает ярость. Точно такая же, как была во время драки с Лонгом. — Хэй, успокойся, — Тарн принимает ненавязчивую ласку, грустно улыбаясь. — Я просто хотел поговорить с ним без нервов, криков и обвинений. Вчера было не лучшее время для этого. — Тарн, ты очень добрый и хороший человек, — вздыхает Тайп. — Вы ведь подрались, да? — хоть это и похоже на вопрос, на самом деле утверждение. По правде говоря, Тайп по-прежнему чувствует себя неважно: в вертикальном положении кружится голова и начинает немного подташнивать. Хочется снова прилечь. Но он не может себе этого позволить. Потому что из-за него самый лучший человек на земле, тот, кого он безумно любит, так сильно страдал все это время. Да и наверняка страдает до сих пор. Тайп смотрит на сбитые руки, и на его глаза наворачиваются слезы. — Я люблю тебя, — сдавленный шепот где-то на грани слышимости. — Прости меня. Мне так жаль. Я не… Прости. Я всегда делаю то, что хочу, — Тайп вскидывает голову и смотрит так, будто ждет приговора. Например того, что ему скажут убираться. — Я знаю, — но неожиданно Тарн улыбается, заключая его в объятия. — Поэтому ты должен пообещать, что вернешься ко мне и больше никогда не скажешь мне таких слов. Как думаешь? М? Тайп? — Обещаю! — и отчаянный поцелуй в качестве извинения и обещания.