На громкой связи

Осака – японский город, который славится репутацией душевных, дружелюбных и непосредственных людей, а также деловой репутацией. Пару недель назад Накахаре пришлось посетить этот город, дабы решить вопросы торговли сотрудников мафии. Кто же знал, что это так затянется?

***

– О Боже, – Чуя завалился на свою кровать в номере, даже не сняв верхнюю одежду. Тело ломило от усталости и гнева, – наши сотрудники сплошные идиоты. Мужчина заказал ужин себе в номер. Выбрав блюдо с неизвестным ему названием "Раклет". Видимо, что-то из французской кухни. Когда стол был накрыт, он осторожно вдохнул столь манящий аромат. Пахнет действительно хорошо. Однако само блюдо не произвело яркого впечатления. Закончив с ужином, Чуя потянулся за лежащей на тумбочке книгой, но взгляд зацепился за рядом лежащий телефон. Входящий звонок, белые буквы "Бинтованный ублюдок". Не раздумывая, парень ответил. – Чуя, прям так сразу и ответил? – насмешливый голос раздался из динамика, – Неужели ждал, пока я тебе наберу? Приветик. – Прям так ты мне и нужен, – парень вновь рухнул на кровать, – ну здравствуй. – Как ты? – Уже приехал в номер. Разговоры с этими идиотами сильно выматывают. Ты как? – Тоже домой приехал. – Дазай на секунду запнулся. – Не думал, что когда-нибудь скажу это, но без тебя тут скучно. – Накахара лишь усмехнулся. Разговор длился долго, абсолютно ни о чём. Парни пытались хоть немного утихомирить тоску, наслаждаясь голосами друг-друга. Но чем дольше длилась их беседа, тем больше они скучали. "В этом голосе хочется утонуть..." В голове Чуи промелькнула идея. – Дазай, – выдохнул тот, – хочу тебя... – Потерпи немного, я постараюсь помочь уладить все дела. Не беспокойся об этом. – Нет, ты меня не понял. Я. Хочу. Тебя. – Накахара специально сделал акцент на каждом слове. Кажись, Осаму осмыслил его слова . – Хорошо, вот как мы поступим. – Чуя через расстояние почувствовал его ухмылку. Его интонация немного изменилась, став неуловимо властной. – Для начала закрой дверь. Парень выполнил просьбу. – Зайди в ванну и включи горячий душ. Тёплые капли разбивались о тёмную плитку. – Поставь телефон на громкую связь и положи рядом с собой. Накахара положительно кивнул, якобы говоря, что выполнил просьбу, но опомнился, что Осаму рядом нет. – Сделал. – Молодец, а теперь сними с себя одежду, не торопись. Аккуратно сложи каждую вещицу, ты ведь у меня опрятный мальчик? Дазай замолчал. Через пару минут, когда Чуя уже разделся, Осаму, словно почувствовал, что рыжий уже закончил, заполонил своим голосом ванную комнату. – Закончил? – Да. – Хорошо, – из трубки донеслось почти не уловимое шуршание, – встань под душ. Горячие капли разбивались о сильные плечи, медленно забирая всю усталость и заменяя её лёгким возбуждением. Несколько минут парни оба молчали. Осаму нарушил столь горькую тишину. – Присядь на корточки и разведи ножки. Мягкое требование. Мягкое... но такое сладкое. Накахара не мог не поддаться этой страсти, что излучал Дазай, даже через большое расстояние. – Сделал? – Да. – Молодец, – Осаму усмехнулся, – теперь потрогай себя. Вспомни, где касаюсь тебя я. Как я касаюсь тебя. Аккуратные пальцы забегали по своему телу. Он судорожно вспоминал, где к нему обычно дотрагивается Дазай, пока в голове проносились все моменты их близости. – Продолжай, мой мальчик. Ты должен быть смелым с собой. – Ах-х, – Накахара еле слышно простонал, запрокидывая голову. Мокрые волосы прилипли к его щекам и лбу. Он пошел за его голосом. Моментами, Чуя сам не понимал. Это он трогает себя или шаловливые ручонки Дазая добрались до него? Он сам себя ласкает? Дазай ласкает его? Проходит минута. Две. Тело полностью накрыло возбуждение, он успел вообразить всё в самых ярких красках. – Дазай, – он довольно долго молчит, – ты тут? – Уже соскучился по мне? – шатен засмеялся, – Представь. Я смотрю тебе в глаза и касаюсь левой рукой твоего бедра. Чуя никогда не мог устоять ласкам и играм Дазая. Как зол или огорчён он бы ни был, в руках Осаму он таял. Забывая все свои страхи и обиды. – Я подношу ладонь к твоему члену и нежно касаюсь его.. Пальцы невольно касаются напряжённого органа. Боже, ну почему Осаму не рядом? –...провожу вдоль, убираю руку, дабы смочить пальцы. Тёплые фразы произносятся бархатным голосом, ласкающим слух. С головки Накахары подтекают капли естественной смазки, а в мыслях лишь он... Его кожа под его пальцами. – Осаму, я хочу, что бы ты был рядом, – звучит непривычно сладко. Если бы только Накахара видел себя со стороны, наверняка умер бы от стыда. – Мой хороший, – мурчит Дазай, – я смачиваю слюной твой анус и проталкиваю один палец. Сквозь затуманенное ласками сознание, проскальзывает мысль... "Если он сейчас остановится?" Накахара проталкивает в себя один палец, сдержанно мыча, стараясь не показывать болевые ощущения. – Проталкиваю второй палец, до конца. Возбуждение окончательно ударило в голову. Пар от воды не давал свободно дышать, а щеки постыдно горят. Рассудок отказывается воспринимать что-либо, кроме ощущений. Осаму. Осаму. Осаму. Чёртов Осаму... Чуя издаёт пошлый стон, когда последовало указание протолкнуть в себя третий палец и задевает простату. Капли обжигают кожу, оставляя за собой красные следы. Он слегка приподнимает таз, пытаясь посильнее насадиться на пальцы. Он представляет его рядом с собой. Не может не представлять... Не может не выстанывать его имя, когда пальцы очередной раз задевают комочек нервов, а живот всё сильнее скручивает. Когда Чуя кончил на черный кафель, голос в трубке лишь произнёс: – Спи спокойно, мой мальчик.