То кем был рождён

Побег Оказалось у нас было много единомышленников. Во время уборки территории, идя вдоль забора вместе с метлой, я подошёл поближе к сетке, к парню в песочной пижаме, которого я видел недавно, среди только прибывших. Его лицо было в ожогах, он засучил рукава и, вытирая пот с лица, шел к ограждению. Я долго смотрел в его сторону, чтобы поймать его взгляд. Как только он меня заметил сразу подошёл поближе, оборачиваясь на охрану. Из того что я смог разузнать: прибыл он из лагеря Лихтенбург. Лагерь атаковали, и немцы бежали со всеми пленными. Его лагерь распалогал только мужчин, работа в поле и конюшнях. Олимпийский призер зимних игр, всегда мечтал приехать в Германию на большие игры. Я читал об этом. Ещё до войны были проведены игры на лыжах, по четырем странам мира, но самые масштабные проходили здесь. Это обрекло его семью на смерть. Их перехватили на поезде по дороге в Берлин. Всех старше двадцати убили на месте. Шрамы, полученные из-за огня, были напоминанием о непослушании. К сожалению, они никогда не заживут и останутся пятном на его жизни. Кроме двоих братьев у него никого больше не осталось, им удалось попасть в один лагерь. Мы шли с ним вдоль забора, иногда, в разном направлении, чтобы не быть подозрительными. Все они являлись поляками, но двое могли говорить и на еврейском. Веслав, так его звали, и братья-близнецы Алан и Элай. Они уже пытались сбежать. Сопротивление стало безуспешной потерей людей. Его голос дрожал, глаза наполнились слезами.Он потерял слишком много друзей и родных. Я сразу вспомнил Якоба и холод пробежал по спине, я впервые ощутил страх потерять его. Из учебников истории я точно помнил. Красная армия освободила пленных 17 декабря 1944. Во время бомбежки немцы были убиты и люди смогли бежать. Оставалось потерпеть всего ничего. Мы решили, что должны обдумать все до мельчайших деталей. К сожалению, мы не могли предугадать сможем ли спасти хотя бы половину людей. Среди нас были и дети младше десяти лет, также много раненных. Первым делом мы решили узнать где хранят оружие и лопаты, которыми мы копали общие могилы. Нашими союзниками за считанные недели стали уже больше ста человек. Но этого все ещё было мало. Вечерами я вспоминал все, что рассказывала мне бабушка. Когда речь шла о перемещении, она сразу закрывала тему. Помню, когда я был ещё помладше, отец говорил, что бабушка обожала путешествовать. Перестала она перемещаться ещё когда он был ребенком. С тех пор она из веселой и разговорчивой превратилась в молчаливую и строгую женщину. Но однажды вечером, когда мне было около десяти лет, она была разговорчивой и рассказала мне одну историю. Мы сидели во дворе и жарили мясо с овощами. Говорила что-то о том, что путешественник может забрать кого-то из прошлого, если полюбит его сильнее собственной жизни. Она потеряла много людей которых любила в прошлом, вернуть никого так и не смогла, даже своих детей. Поэтому, думаю, это все сказка из детства, но она была очень серьезна. Позже она перестала говорить что-либо по этому поводу. Я в свою очередь не хотел заставлять ее грустить. Во время работы на предприятии, когда охранник опустошив уже не первую бутылку алкоголя засыпал каждый раз, где-то примерно в час дня. Здание было длинным и справа распологалось окно, во всю длину здания. Столы и огромные аппараты, обувь для пошива, сложенная в гору, закрывала одну часть мастерской и это было нашим преимуществом. Часы с рисунком медведя в лесу были уже такие старые, что часто переставали тикать, и все же они были единственным, что напоминало мне о том, что я жив. У нас было около часа, пока охранник спал. За окном за нами также следили, но они ничего не слышали. На днях мы с Якобом проверили, будет ли слышно, если мы будем что-то обсуждать. Для этого он вышел к встал у мусорных баков, выкидывая брак, и слушал. К нашему счастью, было слышно только звук станков для обуви. Мы все встали на против друг друга, те что говорили стояли у кучи с обувью, так как немцы могли заметить что мы разговаривали. Каждый предложил свой план. Кто-то из ребят знал, где у них склад оружия. К огромному страху всех присутствующих, он находился напротив завода. Охраны там было больше всего и на вышке сидели патрульные. Менялись они три раза в течении ночи. Около двадцати минут уходило на смену солдатсолдат. Лопаты же складывались в амбар возле нашего блока. Утром во время уборки, я рассказывал все, что удалось узнать, а Веслав переводил, ведь не все знали еврейский. Многие были готовы отдать жизнь, только чтобы не умирать здесь. Нам с Якобом для начала нужно было привлечь большее количество людей. Мы пробирались в другие блоки, ещё ни разу нас никто не заметил, мы говорили одному, он же в свою очередь распространял. Каждый вечер из последних сил мы пытались немного привести тело в форму, ведь после побега нам будет нужно долго бежать, нужны силы. Несколько тренировок и мы без сил лежали до самого утра. Чувство жажды было уже выносимым. После дождей оставались небольшие лужи, из которых дети пытались пить сев на корточки, но их рты в миг превращались в кровавое месево. Нужно было спешить, впереди были холода, на дворе уже было 24 ноября. Мы договорились, что я проверю есть ли замок на двери с лопатами, ведь половина помещений были в свободном доступе. Немцы были уверены, что никто из нас не посмеет что-то сделать. Уверенность предавало только оружие, которое не спускалось с их рук. Якоб был категорически против. Он решил, что пойдет сам. Долго споря, все же пошел он. У меня было очень плохое предчувствие, но было уже поздно. Другие ребята, что должны были проверить оружие, вернулись на половине пути. На их лицах был стыд, они не смогли, я не осуждаю. Но они подвели столько людей, нужно сменить ребят. На пути к амбару, когда уже темнело, сделав вид, что отстал, Якоб исчез из виду. Он должен был вернуться до того как мы пройдем четырнадцать блоков, но его все не было. Пройдя уже пятнадцатый блок, я услышал крики охраны. Душа перевернулась с ног на голову. Я выбежал из строя и помчался в его сторону. Бежал, чувствуя босыми ногами холод земли. За мной погналась охрана. Я не успел подойди к нему, меня перехватили в нескольких метрах от него. Якоб был опущен на колени и кровь все хлестала с его груди, лицо смотрело в пол. Меня увели, скрутив, четверо немцев. Крича со всех сил, я хотел, чтобы он посмотрел в мою сторону. Мне нужно знать, что он ещё жив. Но он так и не сдвинулся с места. Последнее, что мне удалось увидеть прежде чем меня увели, они подняли его и потащили в сторону задних блоков. Подойдя к моему амбару, меня бросили на землю, а после били ногами, очень долго. Я не сопротивлялся. Капли крови, стекая по голове, попадали прямо в глаза, я не видел ничего, кроме красной пелены. Я вообще ничего не чувствовал, страх его потерять превысил болевой порог. Ещё пару минут я пытался ползти обратно. Затащив меня в амбар, оставляя дорожку крови, они закрыли ворота. Дети подбежали ко мне, пытаясь вытереть кровь собственной одеждой. Собравшись, они легли вокруг меня, чтобы я не замерз. В моём мире нет такой дружбы, в моём мире нет на такой поддержки, в моём мире нет Якоба.