Я завяжу тебе красную нить на прощание

      Серёже казалось, что он не засыпал. Вчерашние события развивались слишком неожиданно, однако не было такого, что он не спал пол ночи, обдумывая ситуацию. Выныривает он из сна легко, когда Олег осторожно трясет его за плечо.       — Просыпайся, у нас осталось чуть больше часа. — Серёжа не особо понимает, что происходит, видя, что за окном ещё темнота.       — Что происходит? — голос Серёжи после сна хриплый, и Волков вновь оборачивается.       — Севастополь, — говорит Олег. — Я ещё дня три назад заказал экскурсию. — Разумовский мученически стонет и падает на кровать.       — Ты так решил устроить медовый день в честь отношений, — Серёжу почти не слышно через подушку, однако Олег ухмыляется на его реплику. — Мог бы предупредить, я бы тогда полобызался с тобой в другой день. — Волков коротко хохотнул и в поддержку хлопнул по плечу, и Серёже пришлось встать.       Пару минут он тратит на умывание, но даже после не чувствует, что проснулся. — Готов? — Волков закинул рюкзак в машину, и Разумовский кивнул, не сильно вдумываясь в вопрос.       Уже в машине Олег разрешил лечь на заднее сидение, однако Разумовский из чувств сопричастности сел на переднее, только поставив условие, что они закроют окна. — В Крыму везде такие перепады температур?— Разумовский трет руки в тщетной попытке согреться в ещё холодной машине. Волков тянется назад и кидает Серёже свою толстовку. Тот издает какой-то непонятный звук, который Олег расценивает, как благодарность, и надевает вещь.       К Молочному Серёжа всё таки задремал, и Волков не стал будить его до самого кольца Евпатории. — А мы не на твоей машине что ли? — Серёжа скептично смотрит на то, как Олег захлопывает дверцу машины.       — Я похож на экскурсовода? — Серёжа притворяется, что обдумывает его вопрос, после чего машет на него рукой.       — Голубой платочек на шею нацепи — и очень даже, — в этот момент к ним подходит женщина средних лет. Волков показывает ей билет, где изображены цифры 037. — Марго решил оставить?       — Она сама отказалась, — сказал Олег, когда они устраиваются в конце автобуса. Серёжа сразу занимает место у окна. Разумовский не удивляется этому ответу. По его предположению, та займётся личной жизнью, поэтому решил позже ей написать, как все продвигается.       Когда автобус покидает черту города, гид начинает свою программу. — Мы также посетим античный город Херсон. — Говорит женщина, и Разумовский поворачивается.       — Он античный?       — Ты не знал? — Олег выглядит озадаченным. За эту неделю он уже понял, что Серёжа осведомлен в вопросах истории выше среднего уровня.       — Ну, — Разумовский мнётся. — Я думал византийскмй. — Он трёт затылок. — Крещение Владимира и всё такое.       — Создался, как колония Греция, — начинает перечислять Олег. — Были свои Полисы, демократия, а потом пришли скифы, и разрушили города. — Серёжа улыбается уголком губ. По мнению Олега, краткость — сестра таланта.       Ехать до Севастополя нужно было больше часа, и примерно половину из этого времени Серёжа разговаривал с Олегом об эллинизме. Разумовский уже в которой раз это подмечает и не может не восхититься: Волков действительно начитанный человек, хотя это не так очевидно со стороны. Он вспоминает все их разговоры о литературе, и Олегу всегда было что сказать по тому или иному произведению будь то Булгаков или Джойс. Серёже почему-то казалось, что если он заведет рассказ о менее известных авторах, например, Камю, то даже здесь тот скажет что-либо о нём.       — Поэтому, я думаю, что Эллинистический Египет был самым мощным образованием после смерти Александра Македонского, — заканчивает мысль Волков, и Серёжа качает головой в знак согласия. Хотя такой вывод Олег вывел через время существования государства, с чем Разумовский был не согласен, но промолчал, вместо этого сказав свою мысль про чужую начитанность.       — Библиотека просто рядом, — бормочет в ответ Волков, отворачиваясь к окну и слишком старательно рассматривая довольно скучный пейзаж в виде бесконечных полей да редких деревьев. Серёжа может поклясться, что видит его покрасневшие кончики ушей и давит улыбку. Решая оставить его наедине с окном, он достаёт телефон и открывает чат с Марго, кратко описав вчерашние события. @razoom в общем, мы вроде как встречаемся

@rvnMarg и года не прошло а вообще я опаздываю на свиданку так что потом расскажешь про свои лобызания

@razoom от тебя вообще-то тоже ожидается отчёт

@rvnMarg главное не откинуться на середине а там как пойдет👰👰👰👰👰👰

@razoom неужели распланировала уже свое будущее с задротом

@rvnMarg не знаю нет да кто бы говорил кстати

      Серёжа убирает телефон обратно в карман, когда Олег начинает заинтересованно коситься на экран диалога. Очень уж не хотелось раскрыть, что Разумовский действительно подумывал об их с Волковым будущем. Просто решил оставить размышления на потом.       Когда экскурсовод объявила, что посещение достопримечательностей будут платными, Серёжа растерянно начал лазать в карманах, хотя и так знал, что там ничего нет — может рублей пятьсот, не более, на сувениры или что-то подобное.       — Мы будем заходить внутрь церкви? — Разумовский активно кивает. — Это платно. — Серёжа кривится под смешок Олега. — Устроим исторический экскурс сами? Хочу потратиться на сувениры просто. — Оба согласны с таким решением, и Серёжа последние полчаса читает о монастыре, чтобы рассказать о нем максимально интересно.       Выход объявляют слишком скоро, поэтому статью он дочитывает уже на ходу, пока его тащит за локоть Олег. Они стоят в тени раскинувшегося дерева, ожидая пока большая часть группы не уйдет вперёд, а остальная не разбредется по территории, тоже устроив самостоятельную экскурсию.       — Блистай, — Серёжа на это лишь фыркнул и коротко зевнул: в конце концов, на часах сейчас чуть больше восьми утра, а будут тут они целый час.       — Инкерманский пещерный монастырь, — вдвоем они начинают подниматься в гору по каменистой дороге. — Один из старейших пещерных монастырей в Крыму.       Олег критически слушает чужую речь, изредка кивая, мол, весь во внимании, хотя это и было правдой. Экскурсовод из Разумовского был так себе, он, скорее, подошёл бы для речи какого-нибудь преподавателя университета по истории, которому нужно за полтора часа рассказать цивилизацию Инков. За следующие сорок минут, когда они успели дойти до места, дальше которого не пускают без платы, они узнали, что монастырь основан в восьмом веке нашей эры в честь святого Климента, хотя более занимательным фактом оба посчитали имение в пещере штаба и дивизии, удерживающих немецкие войска в Великую Отечественную Войну.       — Вряд ли бы зашёл в пещеру, — неожиданно говорит Разумовский, облокачиваясь на забор, отделяющий их от железной дороги. За ней открывался живописный вид на море и горную местность, но пейзаж портился какой-то стройкой и реставрацией другого храма. Серёжа делает щелчок камерой и отправляет в общую беседу.       — Почему? — Волков стоит рядом, касаясь плечом Серёжи. Он чувствует вибрацию уведомления на телефоне, но не достаёт, так как понимает, что это сообщение в общем диалоге. — Клаустрофобия?       — Не то чтобы, — задумчиво отвечает он и ведёт плечами, придвигаясь к Олегу ближе. — Меня часто запирали в подвале, когда был младше. Это не страх, — Серёжа чувствует, как его ладонь сжимают в жесте поддержки, и на секунду улыбается краешком губ. — Просто неприятные воспоминания. А ещё, судя по фотографиям в Яндексе, там маленький монумент из черепов. — Под конец фыркает он, вставая ровно напротив Волкова. Разумовский был на пару сантиметров ниже Олега, из-за чего приходилось поднимать подбородок, чтобы казаться выше. Тот переводит взгляд с глаз ниже и обратно, хитро щурясь, и Серёжа, на секунду обернувшись, чтобы удостовериться, что никого нет рядом, не удерживается и коротко целует его. Просто движение, а в груди теплеет вовсе не от начинающейся жары. Олег коротко щелкает его по кончику носа, из-за чего Серёжа ойкает и отступает на шаг.       — Мы на святой территории, вроде как.       — А тебе будто бы не всё равно, — Волков ничего не отвечает, но Разумовский видит, что тот доволен, и удерживает его ладонь весь спуск по каменистой дороге. Когда вдалеке показались люди, они разъединились, испытав какое-то разочарование. Впрочем, хандра Серёжи не продлилась долго: недалеко от автобусов, где был маленький парк и скамейки сидело много-много кошек. Олег увидел, как глаза рыжего буквально загорелись при виде них. Сам он не сильно любил представителей кошачьих, одна из таких оставила видимый шрам на руке, из-за чего каждое посещение психиатра начиналось с каверзных вопросов.       Сам же Серёжа почти обожал представителей кошачьих, но, по очевидной причине, у него не было никогда своего питомца. Давно-давно, лет в шесть или около того, он притащил после садика бездомного кота, который, видимо, отморозил задние лапы, так как не мог на них передвигаться. Воспитательница не пустила Разумовского даже на порог, отправив его обратно с котом в руках в январский мороз. Тот день Серёжа запомнил слишком отчётливо, потому что на следующее утро, когда та же воспитательница отводила его в детсад, немного дальше того места, где мальчик оставил кота, он увидел уже замершее тело, уже частично покрытое снегом. Возможно, это травма или что-то подобное, потому что после того случая Разумовский всегда таскает с собой мелкую еду, чтобы, в случае чего, хотя бы подкормить бездомное животное. Сегодня не стало исключение, и некоторые коты получили корма, купленного в киоске рядом. Олег никак не принял участия в этом, лишь сделал снимок того, как Разумовский садится на колени, чтобы покормить очередное создание.       Спустя минут пятнадцать их всех созывают в автобусы. Серёжа на прощание гладит котёнка, после чего поднимается и берет в руки протянутый Олегом антисептик. Забота заботой, а это всё таки бездомные животные. Уже в автобусе Разумовский вновь садится к окну, а когда узнает, что до Севастополя ехать ещё около часа, то с чистой совестью засыпает на Олеге. Тот лишь нацепил свою кепку ему на глаза, чтобы солнце не сильно мешало. В конце концов, его тоже сморило, и вдвоем, облокотившись друг на друга, они дремали до самого города.

@rvnMarg жду супер магнитики

      Олег чувствует вибрацию уведомления и открывает чат с Марго. Она же, вроде как, собралась налаживать личную жизнь с тем парнем. Волков был не уверен, что достаточно близок с ней, чтобы задавать такие личные вопросы: в конце концов, он вёл себя свободно, потому что рядом был Серёжа. Имеет ли он такую же вольность наедине с девушкой было сложно сказать.       @OlegVolkov Не сочти слишком грубым вопрос, однако ты же собиралась идти на встречу (свидание) с тем Дубиными?       Пока идёт сообщение о том, Марго печатает, Олег нетерпеливо стучит пальцами по коленке.

@rvnMarg капец вежливый неловко даже :0000 а так ну я и собираюсь правда мы договорились на одиннадцать но вот сейчас второй человек на моей свадьбе предложил встретиться пораньше так что уже бегу не бойся я букет вручу твоему ненаглядному пожелай мне удачи и себе

@OlegVolkov удачи а мне зачем?

@rvnMarg :/

      Олег закрыл диалог с ещё большим количеством вопросов, чем когда только зашёл. Решив не обращать внимания, он вновь разблокировал в телефон, открывая пасьянс. Серёжа сонно фыркнул.       — Ты мог девятку удачнее перетащить, — он возвращает сначала старую карту, после чего перекладывает ряд ниже десяти пик, тем самым убирая целую колоду. С чувством выполненного долга Разумовский потянулся: в конце концов, доспать было неплохой идеей.       — Можно взять кофе, если будет, около города, — Серёжа утвердительно мычит, всё ещё пытаясь отойти от сна. — Возьму рюкзак, там есть что-то съестное.       — И за что мне достался лучший, — бормочет Серёжа под ухмылку Олега. Тот на секунду касается его скулы, приближаясь слишком близко, из-за чего женщина на кресле в соседнем ряду показательно громко фыркает, и Волков отстраняется. В конце концов, не хотелось портить день косыми взглядами и упрёками. Девочка, лет шести на вид, рядом с ней заинтересованно косится в их сторону. — Карты? — Разумовский, непонятно откуда, выуживает колоду карт в пятьдесят четыре штуки. — О, не спрашивай, я не только в нарды гоняю.       Таким образом, оставшийся путь до Херсона они проводят в игре, оканчивая в 4:3 в пользу Серёжи, который по-детски самодовольно скалится. — На обратном пути отыграюсь, — обещает Олег, получая в ответ многозначительное качание головой.       Улица встречает их огромной толпой людей, длинными очередями и кучкой экскурсоводов других групп. Волков, скорее из осторожности, притягивает за локоть к себе Серёжу, после удерживая за предплечье, чтобы тот не отстал. — Да уж, тут Марго бы ворчала.       — Откинулась, — поправляет Олег, и оба соглашаются. Их группа ожидала, пока экскурсовод достанет им билеты, сами же Волков с Разумовским спорили является ли завоевания Александра Македонского причиной возникновения классического рабства.       — Окончательно сформировалось оно как раз-таки после смерти Македонского, когда создались эллинистические государства, — Серёжа абстрактно показывает Средиземноморье. — В той же Греции или Птолемеевском Египте.       — Рабство существовало ещё в гомеровский период, а это, — Олег на секунду задумывается. — За пять веков до рождения Македонского. — Волков ухмыляется на возмущенный взгляд Серёжи.       — Но мы говорим именно про окончательное формирование в том виде, в котором его знаем сейчас, — Разумовский складывает руки на груди. — Хотя их положение постоянно менялось, тут не поспоришь. — Оба замолчали, обдумывая слова. В конце концов, они сошлись на том, что оба правы, а рассматривать единое рабство для всех времён, как минимум, неправильно.       Территория Херсона Таврического представляла, по меркам Серёжи, территорию где-то на один-два километра видимой территории. В основном, здесь были развалины древних зданий, а рядом возвышался Собор св. Владимира, по довольно очевидной причине.       Так как они заплатили только за вход, то остались без теоретической части, однако оба были достаточно осведомлены в истории, чтобы восполнять тишину рассказом о месте. Так, выяснилось, что Олег гораздо сильнее в истории Древней Руси и почти декларировал Википедию о крещении здесь Владимира. С другой стороны, Разумовскому больше нравилась история западных цивилизаций, благодаря чему вспомнил о четвёртом Крестовом походе, набеге Чингисхана и, конечно же, про литовского князя Ольгерда. Сереже благоверно касался развалин, к которым разрешали подходить. Он считал это настоящей историей и на месте правительства не позволял бы вот так просто открывать такие места для туристов. Олег не был с ним до конца согласен: в конце концов, история нужна в первую очередь для людей, так что смысла скрывать такие объекты, которые находятся в черте города, нет.       Решив оставить церковь на последний момент, они прошли до берега. Херсон имел довольно удобное положение в море, расположившись на высоком берегу со скалами. Внизу — метров двадцать, и Олег, уже каким-то привычным движением, удерживает за запястье Серёжу, который подошёл слишком близко к краю, шаг — и буквально ничего не спасёт его от падения на скалы. — Неужели волнуешься? — в голосе, на удивление, не чувствуется ехидства. Разумовский смотрит внимательно, видя, ответный взгляд Олег, который на секунду задумывается, чтобы после медленно кивнуть.       Волнуюсь, — Серёжа послушно делает шаг навстречу к Волкову, почти оказываясь в его объятиях. Олег кладёт руки на чужую талию. — Мы больше не на святой территории. — Разумовский улыбается краешком губ и первым тянется, оставляя короткий поцелуй. Волков щёлкает пальцем по кончику носа. — Я не это имел в виду.       — Как же, — Серёжа показательно пытается выпутаться из чужих рук, однако под чужое цоканье затихает, вновь поворачиваясь к Олегу.       — Дуешься, — не вопрос, но Разумовский мотает головой, отворачиваясь и смотря вдаль на колокол.       — Ни разу.       — Верю, — Волков сам целует так, что Серёжа на секунду хочет отступить, не ожидая такого порыва. Отстраняясь, он коротко смеется, видя, как тот покраснел, пытаясь его оттолкнуть, так как позади появились люди. — Передай Марго, что мы выполнили желание. — Разумовский цокает и несильно пихает того в плечо, после чего достаёт телефон, чтобы сделать фотографию моря. В конце концов, должно остаться что-то для воспоминаний. Мысль о том, что осталось шесть дней неожиданно выбила из колеи. Олег сразу заметил переменившееся настроение рыжего. Тот поджимал губы в какой-то своей манере, когда задумывался, это он подметил ещё в первый день.       Серёжа отвлекается, когда Волков треплет его по макушке. Он недовольно хмурится и пытается убрать руку, однако его перехватывает Олег и у них выходит дружеская потасовка, в результате которой в захвате руки Волкова оказывается сразу оба запястья Разумовского. Тот шипит, чтобы он отпустил, и Олег касается пальцем точки между бровями, сглаживая хмурость. — Будешь много злиться, появятся морщины в двадцать. Вот бабуля рассказывала... — уже начал Волков, и Разумовский со мученическим стоном пытается вырваться из захвата.       — Я не вытерплю второго круга этой истории! — возмущается Серёжа под хохот Олег, и только тогда тот его отпускает. Люди рядом на них странно просматривают, но оба игнорируют их. В конце концов, это полностью их день.       Город был древним, поэтому неудивительно, что и большая часть дороги, особенно ближе к берегу, была частично или полностью разрушена. Это создало идеальные условия для тихого мата под нос со стороны Серёжи, который то и дело спотыкался об очередной камешек. Олег старался удерживать за локоть, но тот постоянной ускорялся, чтобы сфотографировать то или иное место, поэтому уследить за каждым его шагом было трудно. Волкову остаётся лишь недовольно выдыхать, в очередной раз ловя залипшего в телефоне Разумовского. Тот приставил экран близко к лицу, из-за чего Олег сделал предположение о плохом зрении и сразу озвучил его. — И да, и нет. — Туманно отвечает Серёжа, не отрываясь от гаджета. — Сейчас просто солнце, ничего не видно, а так минус один всего. — Олег, уже в который раз, трет точку между бровями. Он правда забыл, что в Петербурге тот я-запиваю-острый-дошик-тремя-банками-энергетика-сережа-разумовский, и за здоровьем следит разве что по праздникам. Исключительно церковным.       До конца их нахождения в Херсоне остаётся всего час, и они поднимаются до церкви, чтобы заодно найти место для перекуса.       Они единогласно решили, что церковь святого Владимира выглядит действительно величественно, особенно на фоне развалин. В свете ещё утреннего солнца она была ослепительной яркой. — Пошли зайдём внутрь. — Тянет Разумовский на себя Олега. Просто теперь, зная Серёжу, можно предположить, что тот зайдёт туда с единственной целью — сделать небольшую пакость.       Внутри церковь выглядела также роскошно, как и снаружи. Небольшая кучка людей сновала от фресок к иконам, и Волков буквально видел, как Разумовский с хитрецой в глазах осматривается. Однако же спустя пару мгновений лишь достаёт телефон и делает несколько снимков наиболее удачных, по его мнению, икон. Даже держатся они рядом, но не слишком, когда украдкой слушают чужую экскурсию.       — Ты выглядишь так, будто чего-то ждал, — говорит Серёжа на выходе из церкви. Волков хочет оправдаться, потому что был уверен, что, да, вообще-то ждал. — Третий поклон неправильно делать после одного дня отношений. — Наставнически говорит Разумовский и давит улыбку, когда Олег закатывает глаза. Он тянет руку и касается чужой ладони, осторожно берёт её в свою, и они вдвоём идут до скамейки, которую заприметили в тени ещё перед входом в церковь.       — Икона, — говорит Серёжа, когда Олег достаёт два контейнера с завтраком. Бутерброды и шоколадное печенье — так в стиле Волкова, ещё не хватает черного чая с двумя ложками сахара.       — Не богохульствуй, — Разумовский слабо толкает его плечом, откусывая первый бутерброд. Они сидят позади церкви, в единственной тени в укромном месте и чувствуют себя самыми умиротворёнными людьми на свете. — Тебе, кстати, нормально? — Волков абстрактно вскидывает руку. — Скоро начнется пекло и именно тогда мы приедем на набережную, где будем час-полтора точно. — Серёжа достаёт телефон из заднего кармана и начинает что-то набирать. Олег на секунду удивился, что тот его просто проигнорировал, однако Разумовский показывает прогноз погоды для Севастополя.       — Обещают облачную погоду без дождя, так что переживем, — он откидывается на спинку скамейки, и они вдвоем смотрят на величественно стоящую церковь. Разумовский никогда не был религиозен, да и как можно верить в Бога, когда живёшь в забытом всеми месте, однако понимал важность архитектурного сооружения, которое существует полтора века, и вбирал в себя каждый элемент, который видел.       У них остаётся не более пятнадцати минут, когда они решают ещё немного пройтись по территории до отъезда. За небольшим веревочным забором берег моря, небольшая бухта, к которой Серёжа тянет пройтись. В отличие от высоких берегов около колокола здесь вода находится на том же уровне, что и древний город. Разумовский быстро развязывает шнурки, снимая кроссовки, и делает шаг к пришедшей волне, оказываясь по щиколотке в воде. Олег не спешит разуваться, думая, что потом будет несильно приятно ходить в сырой обуви. — Будто моря не видел. — Серёжа фыркает и машет ладонью, мол, не сбивай настроение. Волков качает головой, но всё же решает повторить за Разумовским и вступаем рядом с ним в воду. Слева — море до горизонта, впереди — строения явно не XXI века. Серёжа стоит, закрыв глаза и вслушиваясь в окружающий мир. Где-то в воде плеснулась рыба, на берегу засмеялся ребёнок, а вдалеке вскрикнула чайка — на секунду Разумовский смог почувствовать всю бухту с закрытыми глазами. На плече он почувствовал руку. — Нам пора. — Серёжа не сразу отреагировал, секунду другую смотря на отступающего на песок Олега, но последовал за ним. Волков решает не трогать неожиданно притихшего Сережу.       Время почти полдень, когда они возвращаются в автобус. В какой-то момент Волков теряет отставшего Разумовского, в ногу которого вцепилась мелкая девчонка, из-за чего ему пришлось отойти в сторону к массивному забору. Та была в слезах и крупно вздрагивала при каждом вздохе, утирая кулачком слезы. Серёжа растерялся, не зная, что делать. Олега рядом не было, а огромная толпа разделяет его с автобусом, поэтому совета спросить никак. Он вновь осматривает ребёнка, понимая, что видел её в автобусе с той женщиной, которая недовольно смотрела на него недавно. Разумовский присаживается перед ней на колени. — Ты потерялась? — Она кивает, и истерика накатывает заново. Серёжа поднимает ладонь, на секунду замирая, но после опуская на тёмную макушку, трепля волосы. Та недоуменно смотрит на него и даже перестает плакать. Разумовский так делал с Марго: она всегда отвлекалась, начиная недовольно фыркать на его действие. — Я отведу тебя к маме, хорошо?       — Мне нельзя идти с незнакомыми, — категорично отвечает она и поджимает губы, стараясь сделать строгий взгляд. Серёжа качает головой.       — Меня зовут Серёжа, — он протягивает руку, но девочка не спешит пожимать её в ответ, подозрительно смотря на него. Выглядит комично, учитывая, что ей самой вряд ли больше пяти-шести лет.       — Алиса, — говорит она и прикасается к руке. — Как ты хочешь найти мою маму? — Разумовский думает, что просто вернется к автобусу, но вдруг понимает, что, возможно, женщина сама будет искать девочку в толпе, поэтому принимает неожиданное решение.       — Она сама нас найдёт, — многообещающе отвечает Серёжа и поворачивается к ней спиной, находясь всё также не коленях. Алиса не сразу понимает, что от неё требуют, но после неожиданно даже для себя улыбается и забирается на плечи. Поднимаясь в полный рост, Разумовский перестаёт думать, что это было хорошей идеей, однако радуется, что сама девочка оказалась маленькой для её возраста. Алиса крепко держится за его шею и в какой-то момент даже хихикает в ухо, а Серёжа, удерживая её за колени, молясь всем богам, чтобы её мать была около автобусов       Ему не видно, что происходит около автобуса вплоть до того, как он не перешел к нему дорогу, хотя толпа людей сильно мешала этому. Он устало выдыхает, после чего видит сначала Волкова, который озаряется по сторонам, видимо, в поисках него, и, слава Богам, ту женщину. Олег почти сразу его замечает, а в глазах читается вопрос о грузе на спине, но Серёжа мотает головой, как бы говоря, что потом расскажу. Мать девочки стоит в слезах около экскурсовода, которая судорожно что-то набирает в телефоне. Разумовский искренне не понимает, почему они тратят время не на поиски Алисы, а на непонятно что. На секунду, Серёжа хочет спрятать за собой девочку еще на несколько минут, чтобы преподать мало-мальски урок нерадивой матери, однако девочка на плечах вскидывает руки. — Мама! — вскликивает она, и Разумовский спешит опустить её на землю. Рядом сразу оказывается Волков, и Серёжа пихает его локтем. Женщина крепко обнимает дочку, однако долго смотрит на Серёжу, переводя взгляд после на Волкова, и шепчет тихую благодарность, унося на руках девочку в автобус.       — Ну так? — Они сидели уже в автобусе, когда Олег начал расспрашивать, откуда он взял ребёнка на плечах. Разумовский рассказал ему свою версию произошедшего, и Волков задумчиво покачал головой. — Каждый день находишь себе приключений.       — Я не ищу, — недовольно отвечает Серёжа. — Они сами находят меня.       Когда экскурсовод объявляет о том, что до набережной ехать больше полутора часов, Разумовский мученически выдыхает, после чего достает наушники и отдаёт один Волкову. Он не был уверен, понравится ли его музыка Олегу, любителю творчества Кипелова, однако тот вставил наушник и всю дорогу они слушали Пиро, Электрофорез и нескольких зарубежных исполнителей. Серёжа искренне удивился, когда тот немного неловко попросил скинуть несколько песен Ланы, но, скрыв улыбку, сделал это. Параллельно музыке они вдвоем переписывались с Марго, которая всё ещё была с тем Дубиным, но тогда они пережидали пекло в небольшом кафе у берега, поэтому появился шанс рассказать что да как. Если в двух словах: то всё замечательно и прекрасно, настолько гротескно, что та не верит в реальность происходящего. Зная впечатлительность подруги, была неудивительна её реакция. Оставшееся время до набережной они проводят, вспоминая что-то про Крымскую войну: экскурсовод объявила, что в парк у набережной идут лишь по плате, а остальные проводят замечательные два часа, наслаждаясь видами и сувенирами.       — Найдём кафешку поесть? — поворачивается Серёжа, хотя знает ответ. Олег проверяет наличные в кошельке и кивает. — С моих тогда на сувениры потратимся.       Как и говорил Разумовский, Набережная Корнилова встретила их относительной прохладой и облачностью. Смотря на большое количество туристов и близости знаменитых мест, Серёжа с резонным сомнением спросил: — А мы точно сможем найти недорогое место? — Олег задумчиво смотрит вперед, пока Разумовский отвечает улыбкой Алиске, которая радостно машет ему рукой.       — Не думал, что ты ладишь с детьми, — Серёжа поворачивается слишком резко, и Волков прячет улыбку, видя покрасневшие кончики ушей. — Пойдём, я знаю одно место. — Он тянет его через небольшой сквер со статуей в середине, где Разумовский присмотрел небольшой прилавок со значками, и они идут дальше по отделанной мрамором дороге. Вокруг много мест, в которые хочется заглянуть, и Серёжа отмечает про себя каждое: небольшой магазинчик тут, маленькая лавочка там. Волков ведёт его куда-то вниз по ступенькам, где людей почти нет, когда Разумовский слишком резко останавливается, из-за чего Олег почти врезается в него. — О, боже. — Волков даже не обратил внимания на эту девушку с несколькими, по его мнению, не самыми удачными головными уборами. Серёжа держит в руках самую неудачную из них, на которой нарисован карикатурный Путин с надписью "СЕВАСТОПОЛЬ 2021". Девушка подскочила, и Олег искренне надеется, что ему показался такой же фанатичный огонёк в глазах, как и у друга. — Это же совсем как на тех сочинских футболках...       — Путин тоже любит Сочи! — восклицают они одновременно, и Волков лишь тихо выдыхает, отворачиваясь от этой картины. Сошлись два фанатика. По итогу, спустя пару минут очень странного, по уже в который раз мнению Олега, разговора они, наконец, спускаются ближе к кромке моря в тихое место, а Серёжа, почти светившийся от радости, ещё и в новой кепке. Волков думает, что Марго его полностью поймет.       Они заворачивают в небольшое заведение, в которое, видимо, редко кто заходит, потому что оно "для своих". Олег сразу здоровается с проходящим мимо официантом крепким рукопожатием, после чего подходит к барной стойке, внутри которой снуют девушка и парень, перебирая бутылки. — О, смотрите, кто к нам заглянул! — Раздаётся позади голос, после чего к ним подходит женщина средних лет и как-то по-семейному обнимает его, хлопая по спине. — Не хочешь представить нас, Волк? — Разумовский только сейчас замечает на себе заинтересованный взгляд десятка пар глаз.       — Питерский, нечего вам ловить, — женщина цокает и протягивает руку рыжему.       — Светлана, — она подмигивает. — Если не найдёшь место в жизни, можешь всегда прийти к нам.       — Серёжа, - он не может не улыбнуться в ответ, от Светланы исходит аура сильного, но доброжелательного человека. К таким хочется тянуться. Разумовский протягивает ладонь, чувствуя крепкое рукопожатие, и находит этот жест знакомым: Волков встретил его точно также. Серёжа задумался, не мог ли и он искать здесь себе место в жизни. — Запомню ваше предложение.       Их садят за барной стойкой, угощая всем, что есть, и Разумовскому действительно непривычно видеть так свободно разговаривающего Олега. Он расслабленно улыбался, рассказывал что-то из жизни или вспоминал общие моменты. Юноша, вряд ли старше Марго, принес поднос с двумя тарелками, явно неуверенно держась рядом с ними, однако когда посмотрел на Серёжу, наверное, даже неожиданно для себя произнес: — Кепка — отпад. — После чего слишком быстро удалился. Женщина сзади рассмеялась, как и еще несколько ребят рядом, и несколько раз похлопала Разумовского по плечу.       — Это его первые слова здесь за три дня, мои поздравления.       — Новенький? — как бы между прочим спросил Олег, приступая к еде. Светлана нахмурилась и кивнула.       — Рома. Вытащила из колонии, как тебя в своё время, — коротко говорит она, и Серёжа не может не нахмуриться. Он смотрит на Волкова, но тот ничего не говорит. Они какое-то время едят в тишине, хотя, честно, Разумовскому кусок не лезет, потому что Волков не то чтобы рассказывал, что совершал что-то криминальное в своей жизни. Удобный случай представился спустя пару минут, когда в заведение зашла семейная пара и всё внимание ушло на них.       — Олег, — возмущенно шипит ему Серёжа, так, чтобы никто не слышал. — Про что она говорила? — Волков как-то понуро вертит вилкой в руке, не смотря на Разумовского.       — Поймали как-то, что на машине без прав, — просто отвечает он, и Серёжа ему ни разу не верит, потому что в другом случае, Олег бы просто об этом рассказал раньше. Сейчас же ему ничего не остаётся, кроме как продолжить есть. Но если рассуждать, то с чего Волкову лгать. Разумовскому стыдно, что он не поверил ему. Отмахнувшись от мыслей, Серёжа решает спросить про его знакомых. — После смерти родителей я месяца два пробыл в интернате, с некоторыми познакомился там, с Лешей и Тришей, например. — Он кивает в сторону тех подростков, которые были за барной стойкой, а сейчас мешали что-то в шейкере. — С остальными уже здесь, когда Света вытащила меня оттуда. Она, кстати, бывшая надзирательницей. — Серёжа присвистнул. Вот уж от кого не ожидал. — Собрала всех отщепенцев в жизни и дала второй шанс.       — Тебе он тоже был нужен? — Волков отвёл взгляд, смотря на группу официанток, которые хлопотали с голубым фурином* над дверью, после чего кивнул. — Это замечательно, иметь такой запасной вариант. — Серёжа немного устало уткнулся в чужое плечо, подумав, что у него никогда не было такого выбора. Олег потрепал его по волосам, до этого сняв кепку. — Тебе правда она настолько не нравится? — Волков фыркнул. [*традиционный японский колокольчик]       — Главное, что тебе нравится, — Серёжа усмехается, и Олег притягивает его к себе ближе за плечи. Щелчок. Вдвоем они сразу же оборачиваются на звук, видя девушку с полароидом в руках, которая уже держит печатающуюся фотографию. — Элин. — Строго начинает говорит Олег, пока девушка смеется над его недовольным лицом. Она протягивает фотокарточку, чтобы тот "не дулся", и уходит к остальным. — Прости её, у неё плохие понятия границ.       — Согласись, мы вышли неплохо, — Серёжа протягивает фотографию Олегу, и он подписывает неизвестно откуда взявшейся ручкой сегодняшнюю дату, после чего убирает её в карман. — Марго потом покажем.       Они сидят ещё пару минут, после чего к ним присоединяются те двое с барной стойки, а потом подтягиваются другие. Так, больше всего Серёжа запомнил Белатрису, или просто Тришу, которая бродяжничала почти год, Сашу, который сбежал из дома, и Киру, которая просто слишком добрая. Разумовский не может не назвать их про себя действительно отщепенцами жизни и рад, что те нашли друг друга в таком месте. Он снова посмотрел на Олега, который отошёл к тому новенькому, Роме, и что-то говорил, а тот кивал, в какой-то момент даже улыбнувшись.       Серёжа редко чувствует себя комфортно в больших компаниях, но отсюда просто не хочется уходить, однако Волков спустя время тянет его на выход, прощаясь со всеми. Разумовский улыбается искренне и открыто, благодаря за теплый приём, и женщина отмахивается. — Ты уж пригляди за Волче. — Она лукаво улыбается, и почему-то Серёже кажется, что Светлана видела их сцену с Элин.       Когда дверь за ними закрывается, Серёжа находит уже непривычным нахождение в тихом месте. Он подходит к ограждению, позади которого находится кромка воды, и опирается на него руками. Волков встаёт рядом. — Познакомился со второй семьей. — Пробормотал Разумовский, когда Олег кладёт свою руку поверх его ладони. Они смотрят вдаль, каждый думая о своём, пока неожиданно рядом не раздался рёв лодки. — Хочешь послушать о Крымской войне? — Волков кивает, и они возвращаются на набережную.       Оставшиеся два часа они проводят на улице, переходя от одного магазина к другому, благо, что количество позволяло. На удивление Серёжи, здесь было несильно дорого, несмотря на очевидно туристическое место, поэтому он набрал целый рюкзак всяких мелочей. Так, в сумке оказались куча магнитов с Севастополем и Херсоном, несколько фотокарточек с видами города, две книги про Крымских татар и футболка специально для Марго. — Она обожает всё, что связано с Гарри Поттером. — Говорит тогда Разумовский, рассматривая футболку с вороной. — А ещё имеет такой же фетиш на животное, как и ты. — Олег лишь цокает в ответ.       — Не смотрел, — пожимает плечами Олег под удивленный взгляд Серёжи. — Не смотри так, сам не знаю, как обошло это стороной.       — Ты шутишь, — Волков в ответ разводит руками. — Марго скажешь — она завтра же устроит тебе марафон всех фильмов. — Олег смотрит как-то скептично на его предположение. — Мы каждую зиму смотрит залпом, но исключительно ради тебя сделаем это летом.       Последним для них местом стал тот первый магазинчик с различными значками: от аниме до обычных фраз. Они были деревянными, так что неудивительно, что на уровень дороже, чем обычные пластиковые. Пока Волков отходит из-за звонка телефона, Серёжа просит дать ему несколько значков: с вороном, волком и лисицей. Не то чтобы он идентифицирует себя с ней, в отличие от тех двоих, просто она сама по себе подходит к цвету его рюкзака. Закинув покупку в сумку, Серёжа смотрит на время и понимает, что есть ещё минут пятнадцать, поэтому пользуется возможностью в последний раз и подходит к прилавку с напитками.       Волков разговаривал со старым знакомым Вадимом, который обещал заехать на днях, когда заметил, что экскурсовод говорит всем заходить в автобус. Он оглядывается в поисках Разумовского и находит того с двумя средними стаканами чего-то, что не видно из-за плотности емкости. Олег прощается с другом и берёт протянутый стакан, только тогда замечая внутри мохито. — Нам ехать чуть ли не три часа. — Серёжа в ответ глубокомысленно качает головой, и вдвоем они заходят в автобус, садясь на свои места.       Уже вечерело, хотя солнце, в отличие от Петербурга, не садилось так рано, поэтому казалось, что сейчас не четыре часа. Разумовский переписывался с Марго, рассказывая впечатления от поездки, а Волков иногда встревал и скидывал особо красочные фотографии. Несколько из них Серёжа попросил сделать прохожих, поэтому теперь у него есть изображения их двоих вместе. Всё ещё странной была мысль, что они, вроде как, встречаются, но оба про себя радовались, что это никак не повлияло на их общение. Так, допивая мохито и разговаривая, они провели где-то час, после чего, задремали, в общем-то, ничего не пропустив на длинных шоссе.       В Евпатории их разбудили, объявив, что сейчас будут развозить всех пассажиров по тем местам, которые были указаны в бланке. — Я около кольца вписал, у нас там машина. — Серёжа вновь вспомнил то упоминание про колонию. Он мотнул головой, прогоняя мысль. У него нет повода не доверять словам Олега, а его интуиция может и подводить. — Кстати. — Неожиданно говорит Волков. — Ты же читал антиутопии? — Он мгновенно увидел как загорелся этот фанатичный огонёк в чужих глазах.       Вплоть до посёлка они спорили о том, какая из самых известных книг-антиутопий лучше. Разумовский стоял на том, что это "О, дивный новый мир", так как там самый динамичный сюжет, а также проработанный мир тоталитаризма. Волков же считал, что самый лучший это "451 градус по Фаренгейту", несмотря на недостатки в виде малого описания тоталитарного режима и страны в целом, в книге впервые описаны терзания главного героя. — Ну и в конце концов, там относительно хорошая концовка. — Заканчивает он, заворачивая к дому. И хотя, закрывая калитку, они так и не порешили, кто прав, оба испытывали какое-то удовлетворение от спора и были довольны.       Время перевалило за семь, поэтому оба удивились, что в доме не горело света, хотя почти сразу они нашли записку на холодильнике, что бабуля ушла к соседке на ночь. Серёжа тогда увидел, как Волков крупно выдохнул, будто от облегчения, но не стал спрашивать, имеет ли объективную причину его беспокойство.       В холодильнике они также нашли винегрет, который, видимо, на скорую руку сделала Нина, поэтому без ужина не остались. Сразу после него Разумовский вернулся в комнату, а Олег, накинув полотенце на плечо, ушёл в душ. Серёже ничего не оставалось, кроме как открыть чат с Марго, однако та после первого же сообщения набрала его по обычному телефону.       — Если ты звонишь первой, значит, свиданка прошло хорошо... — Разумовский хотел подколоть подругу, учитывая, что на последние сообщения она не отвечала.       — Серёжа! -— голос Марго был взволнованный, из-за чего он затих. — Ты сейчас один? Олега же нет рядом?       — Вроде, — он выглядывает в окно на пустой двор и веранду и возвращается на кровать. — Что случилось?       — Я.... — она выдыхает, собираясь с мыслями. — Мне очень стыдно, что я слушаю слухи, но, — Разумовский хотел сказать, что глупо верить одноклассникам Олега, которые явно не сильно любят его, однако она шикнула. — Не перебивай! Я тоже думала, что он опять начнет шутить насчет ориентации, но послушай. — Марго вновь судорожно выдыхает. — Все уверены, что это он убил своих родителей.       Тишина. Серёжа несколько секунд молчал, не способный сказать и слова. Звучало слишком абсурдно. Это же Олег, возможно, самый понимающий и, как бы глупо не звучало, заботливый человек, интуитивно понимающий, что тебе нужно. Который треплет по волосам, улыбаясь как-то по-домашнему и слушает на старом магнитофоне Кипелова. У которого почти семья там, в Севастополе. Разумовский вспоминает про колонию. Если то, что говорит Марго правда, значит, Волков и вправду ему солгал.       — Один человек упомянул, что вытащил Олега из колонии для несовершеннолетних, — Серёжа слышит, как Марго что-то листает.       — В общем, если в двух словах, то отец Димы работает в полиции, они пробили его по базе данных, и оказалось, что он был главным и единственным подозреваемым вообще, — Марго читает несколько строчек обвинений. — Он находился в колонии две недели, но по возрасту это было незаконно, его вытащила надзирательница.       — Ты не сказала, было ли предъявлено обвинение, — Марго не отвечает несколько секунд, достаточно долго, чтобы Серёжа решил уже всё самое худшее.       — Нет, — Разумовский облегченно выдыхает. — Нет улик против него, только догадки. Дело закрыли.       Серёжа вдалеке услышал, как Олег закрыл дверь душевой. — В общем, — начал говорить он в спешке. — Приходи завтра и просто спросим.       — Ты серьезно думаешь, что он ответит честно? — возмущенно шипит Марго.       — Да, — отвечает Серёжа. — Уверен. Напомню, что у него не было ни одного повода заставить нас сомневаться в нем.       — Кроме сокрытия обвинения в убийстве, — тихо пробормотала она. — Ладно, ждите меня завтра утром, только сначала очная ставка, а не распитие чая. — Разумовский на это усмехнулся. Это было странно, что он не боялся ответа Волкова: какой бы тот ни был, это не отметит того факта, что человеком он был хорошим. Остальное уже не так важно.       Олег возился на веранде, пока Серёжа расстилал постель и переодевался. Он честно хотел дождаться Волкова и, может даже, немного поговорить о сегодняшней поездке, однако уснул почти сразу, как голова коснулась подушки. В конце концов, сегодня действительно был трудный день.       И лишь случайно где-то на грани сознания ему показалось, что он почувствовал легкое касание к скуле, а после тихое. — Спокойной ночи.