Agathokakological

Раздаётся позорный скрежет сухих деревьев по стеклу. Итэр задыхается от боли, ощущая, будто мир меняет свою траекторию слишком стремительно, перед взглядом все плывут два глаза, что так сильно напоминают раскалённое золото. Он зажимает зубы и сжимает руки в кулаки. Багровые полумесяцы восходят на бледной кожи его ладоней. Ужас сковывает грудную клетку, заставляя того сдавленно скулить, в попытке вымолить прощение. — Ну, же..громче! — плотоядно рычит голос напротив. Куда более? — я хочу слышать это. наставник..? Блондин сваливается с кровати вместе с скомканным одеялом, которое переплелось между стройными ногами. Во рту пересохло, а слезинки, накопившиеся в уголках глаз смело рвутся вперёд, бессовестно сбегая вниз по щекам. Тишина комнаты в постоялом дворе нарушена слишком частым дыханием юноши. Восполненное внезапным пробуждением сознание то и дело стремиться подкинуть пугающую мысль в его голову. Итэр сжимает и разжимает пальцы. Ощущение, будто он во стеклянном куполе, будто его руки и не его вовсе, а окружающие предметы сделаны из фанеры. Ущипнув себя несколько раз, в попытке отогнать все мысли прочь, он неловко встает, потирая ушибленные места. Это точно адепт проклял меня за ту ночь. И за ветчину. И за то, что я ему попался. Да. За всё сразу, ещё и на сто лет вперёд. Как стыдно. Все ещё очень стыдно..я так сбежал, будто маленькая девочка, подобно всем людям, оставил его одного..но разве я должен думать об этом прямо сейчас? За окном утро вступает в свой черёд, вместе с навязчивым пением птиц. Итэр чувствует лишь взрыв ярости по венам. Размеренный голос Чжун Ли вырывает юношу из сладковатых ноток утренней рутины и ласковой дремоты. Дождь, смешанный со снегом, стучит по стеклу. В комнате тепло, отдаёт цитрусовыми нотками и каким-то чаем. — Повторяю, что вам нужно сказать Ху Тао лишь одно слово. Журавль, — мужчина как обычно складывает руки на груди, смотря на все как бы отдаленно: через призму своей мудрости. — Стойте, «вам»..э-это кому? — вскрикивает блондин, едва сдерживая гримасу отчаяния на своём заспанном личике, которое еще совсем не отошло от легких отеков под глазами. Итэр едва может вспомнить, как дошёл до сюда. На коже сохраняется озноб из-за слишком резкой перемены в погоде: внезапный холод настиг торговую столицу. Все вокруг напялили на себя цветастые шапки-ушанки и тёплые шарфы. Один путешественник едко выдыхал пар изо рта, потирая красные руки, неуместно шагая по заснеженным улицам в чёрном осеннем пальто. И кто бы мог подумать, что к концу ноября зима станет наступать на пятки? — Вот поэтому я не беру к себе напарников. Они быстро умирают, — огрызается Сяо, вторя позе названного отца. — и в них нет нужды как таковой. Якса? Путешественнику на секунду кажется, будто он согрелся. Завертев головой туда-сюда, слишком забавно, подобно лошади с этим высоким хвостом, он напоминал маленькое недоразумение. Стоит их глазам встретиться, как румянец кусает бледное лицо блондина, заставляя последнего рассматривать собственные длинные пальцы, будто никогда тех не видел, и будто они вдруг обрели недюжинный интерес для него. Шум в ушах может быть объяснено простым учащением сердцебиения. — Я буду ожидать вас тут. Главное - не становитесь в центре всеобщего внимания, — Чжун Ли нарочито медленно смакует каждое слово, будто наслаждаясь картиной под своим носом. Адепт напротив стоит истуканом. Ни эмоций, ни чувств, ни бликов в янтарных глазах, которые сейчас напоминают кошачьи. Что с него взять. Камень, он и в Ли Юэ - булыжник. Стоит Итэру шагнуть за порог, да резкий порыв ветра заставляет его поежиться и сделать шаг назад. Ну в самом деле, я сегодня выгляжу полным идиотом. А. Или почему это только сегодня? Всегда. — Стой, — Громкий голос Сяо показался юноше резким, властным. Он остановился, будто вкопанный, непонимающе смотря на того через плечо. Буквально через секунду ему в лицо летит что-то чёрное. Настолько быстро до человека, что блондин не успевает увернуться. — А как же…— Итэр с трудом скрывая смущение, прижимает к себе шерстяной свитер. Сяо проходит мимо него, даже не одаривает взглядом юношу. — Я не человек, я не ощущаю холод. Дорога в Ван Шу займёт у них как минимум, сутки, учитывая то, что постоялый двор расположен в долине Бишуй, печально известной, как второй дом похитителей сокровищь. Этот фактор может оказаться гремучей смесью вкупе с метелью. По пути их верным спутником, а именно третьим лишним становится гробовая тишина. По началу Итэр старался задать наводящие вопросы своему спутнику, но после пяти минут бросил это унизительное дело, зарываясь носом глубже в воротник свитера. И с чего вообще такая щедрость? Индюк надутый. Из-за этой гнетущей тишины светловолосый успевает рассмотреть все вокруг себя в деталях. Как говорят, нет худа без добра. Лужицы покрылись тоненькой корочкой льда, те редкие деревца, на которых сохранилось несколько листьев покрылись инеем. Минусовая температура демонстрировала себя в редком снежке на голой земле. Все вокруг одним махом переоделось в безрадостный серый цвет. Метель своей промозглостью закрыла видимость дальше двух метров. Из-за этого фактора Итэр старается держаться ближе к Якса на уровне подсознания. Тот же сохраняет напускное безразличие, смотря куда-то вдаль, крепко сжимая копье в правой руке, до белых костяшек. Резкий звук где-то справа заставляет темноволосого резко затормозить, выступая вперёд. Путешественник остаётся стоять у него за спиной. Вскоре, тревожные звуки нарастают уже слева, и светловолосый только и успевает что пикнуть, когда стрела прилетает ему в икру. Юноша остервенело рычит и пускает в того порывы воздуха, более напоминающие подобие ножей. Из-за болевого шока ему не удаётся сконцентрироваться до конца. Мужчина падает, скорее от неожиданности. почему всегда, когда я с ним, со мной что-то случается? то попал под нож, то стрелу в ногу пульнут, да что со мной не так? я что перестаю думать? Сяо двигается быстро и без малейшего промедления: эти червяки слишком примитивны. Нанося череду точных ударов копьём в собственной технике, уклоняясь от стрел, подобно танцору. Заметив, что в мальчишку опять попали, темноволосый раздраженно закатывает глаза, добивая того несчастного в мгновение ока с особой жестокостью. Это объясняется тем, что подобные набеги ему уже поперёк горла. — Идти можешь? — Скептически хмыкает адепт, слыша характерный треск только что сломанной стрелы. — Понесёшь меня что ли? В любом случае, даже не интересуйся из простой необходимости насмешки над жалким смертным, — Огрызается Итэр, не сдерживая накопившуюся желчь. Светловолосый встает с колен, отряхивая одежду. Из-за этого становится холоднее, но горячая, словно лава злость неожиданно согревает. Сяо лишь пожимает плечами, не желая более вступать в диалог с путешественником. Тот явно много на себя берет, раз позволяет себе подобное, но расплатиться он за это чуть позже. Якса щурит глаза, замечая, что тот естественно хромает - он замедляет шаг, ровняясь на него, делая при этом максимально нечитаемое лицо. пусть молит о помощи. слишком этот малец себе позволяет. Итэр кусает в кровь губы и внутренние стороны щёк, впивает острые ногти в нежную кожу ладоней, из-за чего багровые полумесяцы появляются вновь, точно поверх старых. Парень изо всех сил игнорирует пульсирующую боль, что отдаёт от раны при каждом шаге, продолжая идти. В какой-то момент утомительно длинного пути Эфир устало оседает на мёрзлую землю, куда недавно падал снег. Обессилив, замёрзнув, устав сопротивляться с собой и дурным голосом в голове, юноша позволяет себе сделать это, наплевав на мнение адепта. В глазах которого он не больше мушки. Так почему же мнение Сяо заботит его так сильно, что он готов расшибить лоб, лишь бы показаться чуть лучше, чем он есть? Очередная чушь собачья. В душе что-то переворачивается, подобно песочным часам: злость сменяется желанием хоть небольшого тепла, таким сильным, что блондин готов разрыдаться от собственного бессилия. Отчего-то только лишь в этот миг блондин замечает, что сумерки уже сгустились над ними. — Почему ты шёл со мной, если можешь телепортироваться? — Неожиданный вопрос со стороны Итэра выводит Сяо из душевного равновесия, которого он смог добиться титаническими усилиями за период лечащий тишины. Эта истина, которая необходима ему будто воздух. — Потому что Чжун Ли беспокоиться за твою жизнь, — его лицо заметно потемнело. Огонь, что он развёл стал жить собственной жизнью, танцуя какие-то странные танцы. Путешественник знал ответ заранее, но сердце все равно пропускает удар. — Ты мог сам туда переместиться, — все не унимается блондин, скрипя зубами. Адепт кидает на юношу убийственный своей тяжестью взгляд . — Ты приведёшь их сюда и мы поедем обратно, — Якса устало перебирает свои волосы. — если сможешь справиться, конечно. Последнее резкое слово заставляет Итэра сжать кулаки. Уязвлённая гордость сочиться ядом сквозь золотые глаза. Я все понимаю. Он адепт, у него скорее всего была совсем не сладкая жизнь. Но вести себя так…это уже невежественно. Чертов индюк. Да кем он себя возомнил в конце концов? Звонкий смех заставляет Сяо выгнуть бровь и посмотреть на юношу. — Ты слаб, адепт, — еле слышно бормочет он, и даже голос его немного изменяется, будто и не его вовсе. — ревнуешь меня к Чжун Ли, верно? Поэтому ведёшь себя со мной так, будто я убил тебя в прошлой жизни? Или то, что из-за какого-то червяка приходится торчать здесь? Якса методично молчит, не сводя глаз со своего спутника. Почему-то он выглядит немного иначе в своих жестах и манере речи. Обычно он тихий, более застенчивый и..говорит иначе. Что же произошло? — Молчишь, да? Это всё на что ты способен? — Итэр сокращает между ними расстояние, заглядывая прямо в чужие глаза. Бесцеремонно и несвойственно грубо для него. Белокурые волосы растрепались и несколько прядей выбились из хвоста. — Я бы все отдал, чтобы смочь выполнить просьбу моей сестры сейчас, а ты..ты просто глуп… Адепт внезапно сжимает чужое запястье напротив, до слабой боли, стараясь лишний раз не причинять ему большего вреда. — Я прощу тебе это лишь потому, что ты подставил свою спину тогда, но не смей переходить эти границы ещё раз, — Каждое слово наполнилось угрозой. Сяо не нужно повышать голос или надевать маску, чтобы наводить ужас. Итэр отшатывается, вырывает руку будто не понимая, что только что сказал адепт и почему. В глазах теплится испуг с примесью искреннего удивления. Это какая-то игра? Но он не выглядит так, словно это специально.. — Итэр.. — Я-я..скоро вернусь, — коротко бросает Итэр, резко разворачиваясь. Его волосы изящно блеснули на свете костра, отчего у Яксы замирает сердце. Младший действительно выглядит растерянным, именно поэтому темноволосому не хочется никуда отпускать того одного. и что же могло сделать его таким? Слова, произнесённые мной или же что-то иное? Постоялый двор встречает Итэра вечерней тишиной. Запах хвои напоминает ему сестру. Девушка в абсолютно странной шляпе с красным цветочком пронзительно сверлит взглядом вошедшего. — Ты запоздал, — недовольный женский голос раздаётся прямо под ухом. Путешественник вздрагивает, отшатывается в сторону, и шипит. — а, ты ранен. Какая жалость, я уж думала какой гроб тебе подойдёт больше по описанию Чжун Ли. Девушка улыбается пугающей улыбкой, протягивая худую руку, ногти на которой совершенно чёрные. Она..не человек? — Ах, да, позволь представиться лично. Ху Тао - хозяйка ритуального бюро Ваншэн в семьдесят седьмом поколении, — как ни в чем не бывало проговаривает она, осматривая собеседника с ног до головы, буквально пожирая взглядом. Итэр, дрожа от холода, прячет руки в карманы, в свою очередь смотря директору лишь в глаза и никуда более. Воспитание не позволяет разглядывать едва знакомых дам - это слишком похабно. — Итэр, путешественник. — Я знаю, кто ты, — Ху Тао отмахивается, утаскивая того на ближайшее кресло под нечитаемый взгляд слишком уж молчаливой хозяйки. — давай для начала обработаем твою рану, а Сяо там немного подождёт. Ой, и ты как раз мне все расскажешь. Блондин хмурится, чувствуя, как тепло помещения разливается по кончикам оледеневших пальцев. Теперь он осматривается: сплошь и рядом висят картины различных размеров, среди них множество пейзажей Ли Юэ, а также портретов каких-то господ. Интерьер не сочетает в себе сложных цветов, напротив же он сдержан минимализмом, что не может не вызывать приятных ощущений уюта. Девушка не церемонится с ним, резко вырывая наконечник из его ноги, словно наслаждаясь протяжным криком Итэра. Засунув ему в рот тряпку, Ху Тао прижигает ранение, слушая его мычания. Блондин теряет сознание на несколько долгих минут, не в силах перенести причиняемую боль. Жгло невыносимо, а перед глазами то и дело плыли воспоминания. — Ты очнулся! Фух, это достаточно опасно, учитывая, что ещё чуть чуть и она бы загноилась, так что не злись слишком сильно. Я сделаю тебе персональную скидку на гроб, хорошо? — Быстрая речь девушки не сразу усваивается воспалённым сознанием. Приходить в себя опять сложно. Пробуждение отдаёт сильным головокружением, во рту сухость не даёт даже сглотнуть слюну без боли. Ему все ещё чудится запах горелой плоти. Да какого черта со мной в последнее время случается подобное дерьмо? — Сяо, наверное, там устал нас ждать, так что стоит поторопиться, — голос Ху Тао пропитан неподдельной радостью. Она уверенное натягивает на себя тёплый плащ, расплачиваясь с крайне недовольной хозяйкой. ещё бы. кому понравится на подобные виды смотреть, так ещё и всех перебудил скорее всего. а Сяо, там как тигр в клетке: мечется туда-сюда, не зная что думать. Директор хватает парня за рукав, точно также, как и в предыдущий раз. Ей не стоило прилагать слишком много усилий, дабы тащить юношу за собой, будто пса. Они идут быстро, заворачивая то сюда, то туда. В итоге, по прошествии какого-то времени, они наконец-то достигают выхода, где привязаны две лошади. — Почему только две лошади? — выйдя из транса, нервно спрашивает Итэр. —А, да на больше моры не хватило, но с Сяо тебе будет очень удобно, уверяю! — воскликнула дева, резво заскочив на чёрного коня. Вот это прыть. — Ты с ума сошла? Почему не ты? — со злостью в голосе интересуется путешественник, с третьего раза он смог наконец-то залезть на чертового коня. — Ты так долго копаешься, Итэр, как тебе Сяо только голову не открутил ещё..поразительно! Ху Тао дернула за поводья, ударив коня по бокам. Тот заржал и бросился вперёд. Итэр повторил движения девушки, едва сохраняя на животном равновесие. Он испытывает дикий страх, что сковывает все тело при каждом скачке. Блондин вцепляется в поводья так, что ладони потеют. Эта пытка длится около десяти минут, пока они не достигают адепта в лесной чаще. Парень явно не в духе: его челюсти плотно сжаты. — Почему только две лошади и что вы там делали полчаса? — Не кипятись Сяо, у меня не хватило моры и твой блондин повредил ногу, а я как настоящая леди прижгла ему её, — на одном дыханье выдает Ху Тао. У бедного Итэра дёргается бровь. Но когда адепт молча пристраивается сзади, его самообладание улетает далеко и надолго. Уши тут же краснеют, а ослабевшие пальцы без всякого спора и сопротивления передают борозду управления в его умелые мозолистые руки. Обратная дорога выдаётся более спокойной. Ху Тао периодически напевает свою песенку себе под нос, Итэр в какой-то момент начал полудремать и удерживаться на коне лишь благодаря тому, что Сяо терпеливо позволял опираться на него в знак извинения. Это последний раз когда я позволяю этому..скользкому мальчонке что-то подобное. Святые архонты. Близость чужого тела почему-то не било по вискам отвращением, как обычно. Адепт нахмурившись, только и мог что размышлять о белокуром юноше и его странном поведении, о его необычности в целом. Но всему когда-то приходит конец. По приезде в нужный двор их встречают трое: Чжун Ли, Янь Фэй и наглая рыжая морда. Тарталья стоит позади темноволосого мужчины, привычно для него улыбаясь, будто кот, что нализался сметаны до отвала пушистого брюха. — Почему этот здесь? — холодно интересуется Сяо, смотря то на отца, то на предмет своей неприязни. И как только можно полагаться на предвестника Фатуи, даже если тот имеет какие-то свои неясные некому цели. — А что, хмурый котик против? — Ехидно спрашивает тот. Чжун Ли стартер откашливается, переводя на себя всеобщее внимание. Гордость за Яксу смешивается опасением. — Тарталья отныне будет нашим нештатным работником, — коротко поясняет он, чуть отходя от предвестника. — Что? — Не сдержавшись кричит Ху Тао. Глаза Итэра округляются в запоздалом осознании.