Мой дом там, где есть ты

      Армин зашёл в комнату, держа пару чёрно-белых носков в руках. Я сидела на постели и устало смотрела на парня из-под полуопущенных ресниц.       — Вот. Если наденешь их, то немного согреешься, и тебе станет лучше, — проговорил Армин, протягивая мне элемент одежды.       Я улыбнулась уголками губ. Было бесконечно приятно, что Армин волнуется за меня. Но, к сожалению, сейчас у меня не получалось выражать свои эмоции как обычно. Тело всё ещё ломило, а голова раскалывалась от навязчивой боли. Кажется, я начинаю заболевать.       Ладонь потянулась к его, как вдруг Арлерт резко убрал свою руку. На мой непонимающий взгляд он ответил:       — Могу ли это сделать я? — спросил Армин, смотря на меня сверху вниз. Пряди отросшей чëлки упали на его лицо, пряча за собой лучистые глаза. Хотелось запустить руку в пшеничные волосы и убрать их. Вновь заглянуть в до боли знакомые чëрные зрачки и утонуть в синих радужках. Но мне не хватило бы сил даже встать.       — Хорошо, — смущëнно ответила я и опустила взгляд на край постели.       Арлерт сел на кровать рядом со мной. Его тëплые руки коснулись моей лодыжки. Армин осторожно приподнял мою ногу и положил на своë колено. Пальцы парня проскользили по всей моей ступне, смахивая какой-либо мелкий мусор.       Я рефлекторно дëрнула своей ногой, и она соскочила с колена Армина. Он прекрасно знал о моей нелюбви к щекотке. Я уверена — Арлерт изо всех сил старался не доставлять мне дискомфорта. Но то его действие было необходимым, поэтому Армин молча вернул мою лодыжку обратно. Арлерт держал еë очень аккуратно, словно что-то хрупкое. На этот раз он провëл пальцами сверху стопы, придерживая другой рукой пятку. Этот жест был наполнен нежностью. Армин немного удивил меня. Я почувствовала, как волна смущения охватывает меня. Но Арлерт бы не был собой, если бы не добавил какую-нибудь ласку. Армин ещë недолго погладил мою ногу. Место, где проходила его рука, приятно горело.       Он потянулся к носку. Взяв его, свернул и немного растянул пальцами. А затем поднëс к моей стопе. Одним ловким движением Армин надел носок. Он разглаживал складки на нëм, немного оттянул, чтобы мои пальцы чувствовали себя свободнее.       Даже я никогда так не старалась, надевая всего лишь какой-то носок. Возможно, это потому, что Армин делал это не для себя и хотел быть как можно аккуратнее. Другого объяснения у меня нет.       Закончив с первой ногой, Арлерт принялся за вторую. Ту, что была на его колене раньше, аккуратно уложил на кровать, а вторую расположил на своей ноге так же, как и другую. Он проделал то же самое, вплоть до тех самых поглаживаний.       Я смотрела только на его ладони: на то, как он держит мою стопу, на то, как коротко пострижены его ногти, на то, на сколько розовы ладони, на большой палец правой руки, на котором расположилась маленькая родинка. Жар ударял в голову, но это стало незначительной помехой на заднем фоне.       Арлерт уже закончил свою работу, но не убирал мою ногу. А наоборот, вернул вторую на своë колено. Его подушечки пальцев скользили по моей ноге, едва касаясь, чтобы не было щекотно.       Я придвинулась ближе, желая обнять парня как можно крепче, выразить всю свою благодарность. Одна рука расположилась на спине, а вторая прямо у него под мышкой; ноги сдвинулись вместе со мной, теперь мои бëдра лежали на его. Армин обнял меня одной рукой, а вторая осталась чуть выше моего левого колена. Оставив невесомый поцелуй на шее Арлерта, уткнулась в неë носом и закрыла глаза. Я чувствовала жар его тела. Это было так спокойно и волнительно одновременно. Голова гудела, кости словно выкручивало. Не зная, куда себя деть, я прижалась крепче к Арлерту, сместив руку ему на плечо.       — Солнышко, как ты себя чувствуешь? — нежно спросил Армин, поглаживая меня по волосам, перебирая пряди, перекладывая их с места на место.       — Наверное, заболеваю. Тело ломит, — пробубнила я. Но в мыслях крутилось одно — «Когда Армин рядом, у меня ничего не болит». По крайней мере, не так сильно.       Арлерт коснулся своим подбородком моего лба, измеряя температуру. Он приподнял лицо, и дневной свет ударил в глаза. Я сжала их очень крепко.       — Ох, — отстранившись, произнëс Армин, — я не уверен, но, кажется, у тебя поднялась температура. Нужен градусник.       Эти слова заставили моë сердце перевернуться. Я не хочу болеть, только не сейчас! Не в пору последнего месяца лета, когда нужно наслаждаться лучами солнца, а вечером смотреть на прекрасные закаты. Не в пору, когда дни на счету, и боишься упустить хоть один. Не в пору, когда…       Армин мягко отстранился и вышел из комнаты, сказав мне лечь на подушку. Я послушно выполнила его просьбу и дожидалась его. Мой взгляд, уже привыкший к свету, гулял по комнате, не задерживаясь ни на чëм. А в голове было лишь сожаление и страх того, что я доставляю проблемы Армину.       Арлерт быстро вернулся и протянул мне градусник. Он остался со мной, выжидая шесть минут. Армин лëг рядом, уложив голову на ладони и прикрыв глаза.       — Тридцать семь и восемь, — я озвучила то, что было показано на градуснике. Досада ударила прямо в живот, — ну вот… — я опрокинула голову на подушку и захныкала.       Парень забрал предмет из моей руки и, вздохнув, направился к двери. Остановившись возле проëма, он посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и я моментально отвела глаза. А затем пожалела, что так сделала.       — Ты хочешь чего-нибудь? — поинтересовался он, смотря на меня своим обычным, спокойным взглядом. Я бесшумно выдохнула.       — Нет, — коротко ответила я и спрятала лицо в подушке.

***

      Армин закутал меня в плед, как только мне стало холодно. Так я просидела весь день и вечер. Арлерт много заботился обо мне: следил, чтобы вовремя выпила лекарство, чтобы не было слишком жарко или холодно, наливал горячий чай и нарезал фрукты. Несмотря на болезнь, я чувствовала себя хорошо, в груди было тепло.       Вечером мы с Армином выбрали книгу. Он сел на кровать рядом со мной и читал вслух. Я тоже иногда присоединялась, но из-за спазма в горле не могла говорить долго. Когда всë же у меня получалось упросить Армина дать мне книгу, он заметно расслаблялся и смотрел на меня. Но, услышав, что мой голос теряет прежнюю звонкость, забирал еë обратно. Устроившись как можно удобнее на кровати, я лежала и слушала его голос. То, с какими интонациями он произносит реплики героев, то, как выговаривает длинные, малознакомые слова, то, как время от времени запинается и мило извиняется за это, запутанная, интересная история, — всë это вызывало у меня лëгкую улыбку, которую я прятала в подушке.

***

      Я внезапно проснулась посреди глубокой ночи. В комнате уже был выключен свет и задëрнуты шторы. Сквозь приоткрытую форточку проникал ночной, холодный воздух. Чувствуя сонливость и слабость, я села и оглянулась. Видимо, сон застал меня, ещë когда Армин читал книгу. Лëгкая боль пронзила шею из-за неудобной позы во сне. Рука моментально потянулась к ней. Как вдруг я заметила, что Армин держал меня за ладонь, и сейчас мои пальцы выскользнули из его. Мои глаза уставились на Арлерта. Он лежал на левом боку и тихо сопел, веки подрагивали. Его голова съехала с подушки, а одеяло запуталось где-то в ногах.       Я убрала руку с шеи и потянула еë к Армину. Кончик моего мизинца едва коснулся одного из его пальцев, поднимая. Немного надавила на подушечку; она была мягкой и тëплой. Положив щеку на колено, я мягко поглаживала его пальцы. Эти прикосновения вызывали у меня лëгкие покалывания, приятная волна разливалась где-то в глубине души. Я изучала все неровности его кожи, чувствовала еë нежность и тепло, дотрагиваясь не только подушечками собственных пальцев, но и ногтями, выводя невидимые узоры.       Ухмыльнувшись, я слезла с кровати и пошла на кухню, чтобы выпить стакан воды. Как только я встала босыми ступнями на пол, дрожь прошлась с ног до головы. Поверхность паркета оказалась холодной. Поэтому я быстрым шагом вышла из комнаты, стараясь наступать только на ковры       Горло побаливало, тело немного ломило, но жажда была сильней.       Вернувшись, я тихо закрыла дверь в нашу спальню и на цыпочках прошла к кровати. Было страшно издать лишний звук, мне не хотелось будить мирно спящего Арлерта.       Я залезла на кровать и медленно, осторожно достала одеяло из-под его ног, расправила. Как можно тише легла рядом с Армином и укрыла нас с ним по пояс.       Он пошевелил рукой и сонно промычал, сжав веки. Я с замиранием сердца смотрела на него. Моë дыхание затаилось, а тело застыло, словно каменная статуя. Армин невнятно произнëс моë имя и поёрзал ногами. Его рука начала нащупывать простынь. Я медленно легла на спину, чувствуя, как напрягается пресс. Арлерт позвал меня ещë несколько раз, но я молчала.       Как только его пальцы коснулись моего запястья, Армин распахнул глаза. В полутьме они казались таинственней и глубже. Арлерт смотрел на меня с интересом, как будто видел не меня, а кусочек белоснежного облака, по форме напоминающий лягушку или новогодний пряник. Я в ответ молча разглядывала его лицо, не решаясь что-либо делать.       — Зелëные… огоньки, — всë так же невнятно протянул Армин и, подвинувшись ближе, устроил свою голову на моëм плече. Его рука скользнула по моему животу и остановилась на талии. Я обняла Арлерта в ответ. Он медленно закрыл глаза, и его губы застыли в лëгкой улыбке. Армин немного потëрся щекой о ткань моей футболки, устраиваясь поудобнее.       Спустя некоторое время Арлерт заснул. А я, устремив взгляд в даль комнаты, размышляла над парой его слов. Почему именно зелëные огоньки? Откуда он их взял?       Возможно, Армин увидел их во сне, о котором я обязательно спрошу утром.